Девушка продиктовала мне адрес почты, и я аккуратно занес его в свой планшет.

-Адрес – одноразовый, - пояснила она, - и только для того, чтобы ты мог сообщить о своем согласии и назвать место и время встречи. Никому его не отдавай и ничего другого на него не присылай! С этим у нас строго. Место выбери подальше от оживленных трасс, чтобы не привлекать внимания. Если получится подхватить тебя прямо здесь – это был бы идеальный вариант. Я пришлю за тобой Аннэйва, моего пилота, и сюда же он тебя потом и вернет. Ждать буду ровно месяц.

-Но меня могут подрядить и на вторую вахту подряд…

-Хорошо, два месяца, потом мое предложение аннулируется, - Кадеста снова вздохнула, - буду искать другие пути.

-Я все понял, - кивнул я, - ничего пока не обещаю, но кто знает…

-Какой же ты нерешительный! Только представь – оказаться человеком, положившим начало воссоединению наших народов! Мне кажется, что подобный результат все же стоит некоторого риска, а?

-Что-то я не ощущаю себя героем, созданным для подобных свершений.

-А я что, по-твоему, похожа на великого революционера? Дело не в масштабе конкретной личности, а в готовности самого общества к переменам.

-А оно готово?

-Если судить по тому, что я вижу дома на «Ньютоне», то да, - Кадеста ткнула в меня пальцем, - да и твои рассказы говорят о том же. Подумать только, «Никары»! Еще лет двадцать назад о таком и помыслить было смешно! А коли теперь ситуация созрела, то и малой искры достаточно.

-От шальных искр обычно ничего хорошего не случается, - проворчал я.

-Какой же ты зануда! – девчонка в притворном отчаянии закрыла лицо руками, - у меня от твоего пессимизма аж голова разболелась.

-Дать чего-нибудь?

-Нет, не надо, - Кадеста приподнялась на локте и протянула мне руку, - лучше помоги подняться. Аннэйв, небось, заждался уже.

Обед был окончательно и бесповоротно загублен. Невозможно получать удовольствие от еды, когда все твои мысли заняты чем-то другим, и ты даже вкуса ее не ощущаешь. Я сейчас не могу даже вспомнить, что именно тогда ел.

Стоило мне только запереть за Кадестой люк и включить рацию, как на меня обрушился натуральный шквал, центром которого выступал Жан. Он сыпал вопросами словно пулемет, и в каждом из них мне мерещился скрытый подтекст, а потому я окончательно впал в ступор. Спас меня Борис, ненавязчиво поинтересовавшийся у нашего повара насчет обеда, за что я был ему искренне благодарен. Кроме того, я действительно успел здорово проголодаться.

На жилой уровень мы ехали в лифте вместе с Гильгамешем, но немногословный великан донимать меня расспросами не стал. За всю поездку он произнес всего два слова:

-Как прошло?

-Нормально, - ответил я, и всю оставшуюся дорогу мы проделали в молчании, что меня вполне устраивало.

Однако в столовой все вернулось на круги своя, и Жан насел на меня с удвоенной энергией, раз за разом вопрошая с издевательской ухмылкой на физиономии:

-Ну как? Ну как?

Отбиться от его домогательств оказалось почти невозможно, односложные ответы его не устраивали, он жаждал подробностей, причем желательно пикантных. На мое счастье Борис вновь меня выручил, выложив на стол свой планшет и запустив на нем просмотр записей с камер наблюдения. Жан пристроился у него за спиной, возбужденно сопя и отпуская по ходу сальные комментарии, и мне казалось, что еще немного, и его слюни начнут капать капитану за шиворот.

Гильгамеш смотрел кино со своего места, подавшись вперед и вытянув шею. Картинка доставалась ему в перевернутом виде, но, с учетом того, что наше с Кадестой рандеву проходило в невесомости, данный факт почти ничего не менял. Наблюдал он по обыкновению молча, но лишь до тех пор, пока речь не зашла о скафандрах.

-Стоп! Стоп! Подожди! – здоровяк чуть не вырвал планшет из рук капитана, - дай глянуть!

Борис и сам заинтересовался ничуть не меньше, он остановил запись и они вдвоем принялись рассматривать костюм Кадесты, приближая и вращая картинку то так, то эдак. Жан, неожиданно оказавшийся на обочине процесса, с кислой миной на своей лошадиной физиономии заглядывал Борису через плечо. Его куда больше занимал не столько сам скафандр, сколько его содержимое, до которого теперь никому не было дела.

Капитан с техником так увлеклись, что даже начали препираться.

-Говорю тебе, тут такой же принцип, как и в «Дельфине», - в распалившемся Гильгамеше проснулось красноречие, - механическое обжатие!

-А где тогда шнуровка? Где затяжки?

-Вот, вот и вот, - техник указал на блестящие замки на рукавах и штанинах Кадесты, - все сведено в несколько основных узлов.

-Но кираса-то жесткая, - не уступал Борис, - и шлем, значит должен быть и наддув!

-Одно другого не отменяет. Где-то наддув, а где-то обжатие.

-И системы терморегуляции я что-то не вижу.

-Должна быть… - Гиьгамеш подтянул к себе планшет, чтобы рассмотреть скафандр получше, - не знаю, быть может, она у них не водяная, а какая-нибудь еще? Термоэлектрическая, например.

-Фантазии…

Пободавшись немного, они вроде бы успокоились, но тут запись дошла до момента, где Кадеста упомянула об экстремалах, прогуливающихся за бортом в негерметичных костюмах, и эта ее фраза вызвала у мужиков натуральный мыслительный паралич.

-Что за… - только и смог выговорить капитан, после чего надолго умолк.

-Да что вы бабий треп-то слушаете! – воспользовался моментом Жан, - мало ли что она болтает! Давай дальше!

-Механическое обжатие, - как-то растерянно пробормотал Гильгамеш, - достаточно герметизировать лишь шлем… и подштанники.

-Вы рехнулись! – Жан покрутил пальцем у виска, - без нормального скафандра ты сразу же в ледышку превратишься! Там же температура - абсолютный ноль!

-Следуя твоей логике, чай, налитый в термос, тоже должен в ледышку превращаться? – Борис посмотрел на повара с неким сочувствием, как на слабоумного, - вакуум температуры не имеет, так что…

-…Почему бы и нет, - закончил за него фразу Гильгамеш, а Жан только еще больше погрустнел.

-А насчет терморегуляции, - капитан привычным движением провел рукой по лысине, - она нужна, чтобы на солнцепеке не изжариться, а если никары, как и собирались, разместили свою станцию вдали от звезд, то такой проблемы не возникает, да и уровень радиации ниже – можно на защите сэкономить. Вот и получается такой симпатичный легонький комбинезончик, - он вновь запустил воспроизведение, и вся троица продолжила следить за нашими с Кадестой похождениями, отпуская по ходу короткие комментарии.

Следующая порция веселья привалила, когда запись дошла до места, где мы нырнули в мою каюту. Тут Жан словно проснулся и начал толкать меня в бок, непрестанно подмигивая и подначивая с удвоенной энергией:

-Ну как? Ну как? Губочки медовы? Сисечки пуховы?

-Да угомонись же ты, наконец, секс-затейник чертов! – не вытерпел Борис, - ты сперва на лицо ее посмотри, а потом уже спрашивай!

-А что лицо? – не понял его Жан, - вполне симпатичное… глаза только широковато сидят, а так - ничего.

-Да оно зеленое, дальтоник! Девка еле-еле на ногах стоит, а ты тут пристаешь со своими дурацкими намеками. Хватит уже.

-à vos ordres! – вконец обиженный повар отошел к мойке и демонстративно загремел посудой.

-О чем вы там с ней толковали? – полюбопытствовал Борис, перемотав запись до места, где мы вернулись в коридор и поковыляли к лифту, - никак в толк не возьму, ради чего она вообще к нам приперлась?

-Вы не поверите, - у меня невольно вырвался смешок, - она хотела убедиться, что на головах у нас нет антенн, а в задницах – ракетных двигателей.

-Да ну!?

-По крайней мере, что мы не такие уж земляные черви, как ей рассказывали в школе.

-Занятно, - протянул наш капитан, - мы про них и думать уже давно забыли, а они, оказывается ту застарелую злобу продолжают целенаправленно культивировать! Интересно, ради чего?

-Быть может для того, чтобы у их добровольного изгнания оставалась хоть какая-то причина?