Пока все шло вполне логично и предсказуемо. Факты - штука незатейливая… пока их не начинают интерпретировать.

Затем Гобен предположил, что я, как единственный оставшийся в живых свидетель и непосредственный участник обсуждаемых событий, смогу пролить свет на некоторые неясные моменты, ответив на ряд вопросов. Я, естественно, с готовностью согласился. Пока речь шла о вполне безобидных вещах вроде того, что я там делал, и кто находился рядом со мной, я не волновался и спокойно отвечал все как есть. Но когда дело дошло до исчезновения Куберта, я, памятуя о просьбе Кадесты, слегка притормозил, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Хоть меня и натаскивали, убедительно врать я так и не научился. Возможно, это наследственное и уже не лечится.

Заметив мою нерешительность, Гобен вежливо осведомился, что именно меня беспокоит?

-Видите ли, на мою голову тогда свалилось столько всякого, причем в буквальном смысле, - я помахал рукой перед своим пятнистым лицом, - что сейчас в ней царит полнейшая неразбериха. Какие-то промежутки времени вообще выпадают у меня из памяти. Я просто боюсь ошибиться. Не хотелось бы вводить уважаемую комиссию в заблуждение.

-Сейчас важны любые мелочи, но если Вам тяжело вспоминать те события, то мы особо усердствовать не будем.

-Я постараюсь помочь, чем смогу.

-Итак, что Вы увидели, когда добрались до транспортера?

-Я увидел человека, который что-то делал возле панели управления.

-Вы узнали его?

-Нет, конечно. Он стоял ко мне спиной.

-Вы разглядели, какой на нем был одет скафандр?

-То есть? – непонимающе нахмурился я.

-Это был костюм, в котором работают наши специалисты, или же земной? – Гобен демонстрировал явное нетерпение. Он торопился привести нашу дискуссию к какой-то определенной точке, вот только к какой именно?

-Не могу сказать. Со спины, да еще увешанные всяким снаряжением, все скафандры выглядят похоже.

-Хорошо, допустим. Что произошло дальше?

-Я подлетел ближе, чтобы выяснить, в чем дело, а потом… по-видимому, когда транспортер пришел в  движение, я здорово треснулся головой, потому что следующее, что я помню, это как я лежу ничком на решетке багажной клети, а сверху на меня навалилась перегрузка и кто-то еще.

-Что Вы предприняли?

-А что тут можно предпринять? Просто лежал и ждал, когда закончится разгон.

-А потом?

-Потом был полный сумбур. Вроде бы произошла какая-то потасовка, но ничего конкретного я вспомнить не могу, - я потер лоб, изображая напряженные раздумья, - а в следующий миг я увидел, как Малгер сорвался. Затем меня так хватило о поручень, что разбилось стекло шлема, а дальше я не помню.

-Почему Ваша лебедка оказалась присоединена к скафандру Малгера? – спросил вдруг Гобен.

-Не знаю, - озадаченно протянул я, - быть может, мы страховали друг друга…

-Возможно… как Вы оказались на челноке?

-Помню, как Аннэйв кричал мне: «Прыгай! Прыгай!», но как я очутился у него на борту – и для меня самого загадка.

-И как выглядела бомба, Вы тоже не помните?

-Ну-у-у… я отстегивал ремни, чтобы вынуть что-то из одного из кресел, но подробности теряются в тумане.

-Хм-м, - Гобен недобро прищурился, - какая-то избирательная у Вас память, Вам не кажется?

-Вас бы туда! Дышать одной десятой атмосферы в обнимку с атомной бомбой! – его ехидный тон не на шутку меня разозлил, - посмотрим, что тогда в Вашей памяти отложится.

-Однако доктор Косс говорит, что Вы пережили сильный шок, но признаков сотрясения мозга он у Вас не обнаружил, так что на травматическую амнезию сослаться не получится. В чем же дело? – он развел руками в деланном недоумении, - почему Малгера Фельца Вы узнали, а вот все, что касается диверсанта и самой бомбы, крайне удачно скрыл туман беспамятства?

-Что значит «удачно»? – я выговорил это слово чуть ли по буквам.

-Все это наводит на крайне нехорошие мысли, - Гобен пропустил мой вопрос мимо ушей, - быть может, Вы прекрасно все разглядели, но не хотите, чтобы мы узнали, кто на самом деле стоит за этой провокацией.

-То есть Вы хотите сказать, что я сознательно укрываю убийцу двух моих друзей? С какой радости мне его выгораживать!?

-А с той, что диверсантом был один из Ваших соотечественников!!! – он обличающе ткнул в меня указательным пальцем, и зал  одобрительно загудел, а я от такого поворота буквально онемел и не мог выдавить из себя ни единого слова, - вот где кроются причины Вашей странной амнезии! О, да! Вы приложите все мыслимые усилия, лишь бы скрыть истинного виновника трагедии.

-Б… б… бред, - пробормотал я, с трудом поймав свою отвалившуюся челюсть, - зачем, ради всего святого, зачем кому-то из землян взрывать «Ожерелье»? Срывать реализацию проекта, призванного его спасти? Зачем?

-Зачем? – Гобен недобро усмехнулся, - можно, конечно, предположить, что кто-то из вас, наконец, осознал всю глубину падения человечества и сам решил избавить Вселенную от этой заразы, но в подобный сценарий мне верится слабо. Более вероятным представляется, что взрыв организовал кто-то из тех недоумков, что до сих пор считают «Ожерелье» неким спасительным ковчегом для избранных. И они решили уничтожить его, исходя из принципа: «если не мы, то никто».

Он посмотрел на меня, не скрывая огонек торжества в своих глазах. И меня вдруг осенило, я понял, откуда исходили лживые слухи о целях строительства «Ожерелья». Те самые, из-за которых Луцкому пришлось выступить со своей «Новосибирской речью», и из-за которых мы с Кубертом были вынуждены тратить драгоценное время на дурацкие экскурсии. Никаких доказательств, разумеется, у меня не имелось, но взгляд Гобена говорил сам за себя. Они с Малгером и целой группой их сторонников с самого начала тормозили наш проект, делая все возможное, чтобы он не состоялся.

-Абсурд! – я по-прежнему никак не мог прийти в себя, - разрозненные кучки ненормальных никогда не смогли бы провернуть такое! Раздобыть заряд, пройти мимо многоуровневой системы безопасности… это просто невозможно!

-Да ладно Вам! У вас правая рука никогда не ведает, чем занята левая. Дал на лапу там, припугнул тут… все можно сделать, если захотеть.

-Делая столь смелые и категоричные заявления, неплохо бы иметь на руках убедительные доказательства, - мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы контролировать себя и не сорваться на крик, - они у Вас есть?

-Извольте, - мой оппонент откровенно упивался моментом, - все наши специалисты, за исключением Малгера и Куберта вернулись домой с «Ожерелья» в целости и сохранности. Когда была объявлена эвакуация, все они находились на своих рабочих местах, и это можно подтвердить документально. Следовательно, никто из них террористом быт не мог. Еще вопросы?

Вот так. В итоге, желание помочь Кадесте загнало меня в тупик. Теперь понятно, почему она не хотела заранее посвящать меня в подробности предстоящего обсуждения. Хотя еще неизвестно, где бы я оказался, вздумай с самого начала резать правду-матку. Нарвался бы на еще более концентрированную дозу сарказма, и только. Теперь махать кулаками уже поздно, но дискуссию все же следовало привести к логическому завершению. Авось, обойдется малой кровью.

-И что из этого следует? – поинтересовался я, стараясь оставаться невозмутимым. Если бы не разноцветные разводы на моем лице, всем было бы видно, как оно покрылось красными пятнами. А так…

-А следует из этого то, что обеспечение безопасности на объекте не выдерживает никакой критики. Мы не можем позволить себе рисковать жизнями наших сограждан, а потому требуем проведения всестороннего и тщательного расследования всех обстоятельств случившегося. И пока не будут установлены и задержаны все непосредственные виновники трагедии, и также те, при чьем пособничестве либо попустительстве она стала возможной, ни один из наших соотечественников на «Ожерелье» не вернется, - Гобен говорил громко и несколько напыщенно, обращаясь даже не ко мне, а, скорее, к залу, - и пусть для вашего изнеженного слуха это звучит дико и кровожадно, но да, нам нужны головы тех, кто в ответе за смерть наших коллег и друзей. А до тех пор мы замораживаем любые контакты с Землей.