-Я никогда не утверждал, что видел там еще кого-то, помимо нас с Малгером. Это Вы его приплели, чтобы…

-Довольно! Мне противно слышать Ваш беспомощный лепет, я не желаю более терпеть Ваши оскорбительные и абсолютно бездоказательные инсинуации.

-Почему же бездоказательные? Я могу…

-Завтра же утром челнок доставит Вас назад, на «Ожерелье», и пока все обстоятельства случившегося не будут выяснены, и виновные не понесут заслуженного наказания, ни один из наших специалистов на объекте не покажется.

-Если Вы позволите сказать мне хоть слово…

-И точно так же Ваша нога больше никогда не ступит на «Ньютон», поскольку Вы запятнали себя ложью, оскорбляющей память наших коллег и друзей. Ни один из нас не подаст Вам руки, ибо…

Ну все, приехали. Хватит с меня этой буффонады, пора закругляться.

-Будьте так любезны, господин Гобен, ЗАТКНИТЕСЬ!!! – эхо моего рыка заметалось меж стен резко притихшего зала. И, пока мой обличитель растерянно хватал ртом воздух, я продолжил, но уже тише, почти вкрадчиво, - не горячитесь так, будут вам доказательства. В самом лучшем виде.

-Да как ты… - теперь пришла очередь Гобена покрываться пятнами, - как Вы смеете!? Кто дал Вам право…

-Что за доказательства? – крикнул кто-то из слушателей, поняв, видимо, что от председательствующего сейчас толку не дождешься.

-Мой скафандр.

-И что с ним? - Гобен отчаянно пытался вновь нащупать почву под ногами, - что мы там найдем? Чьи-то отпечатки пальцев?

Зал, однако, не оценил его иронии. Публика была крайне заинтригована таким неожиданным поворотом и желала знать. Людям нравится, когда бежавший впереди лидер вдруг спотыкается и плюхается лицом в грязь. Что мне, собственно, и требовалось.

-Принесите его сюда, и я вам все покажу, - я сложил руки на груди и умолк, давая понять, что пока мне не доставят скафандр, я не пророню ни слова.

-Мал золотарь, да вонюч, - процедил Гобен так тихо, что услышать его мог только я. Однако против желания зала он идти не рискнул.

После непродолжительных препирательств, кого-то все же отправили в хранилище, а все прочие остались терпеливо дожидаться его возвращения. Ни один человек не покинул зал, всем было интересно, что же произойдет дальше. Воздух буквально шелестел от бесчисленных шушуканий. Я же молчал, глядя в одну точку перед собой и слушая, как за спиной тяжело дышит дядя Оскар, а Кадеста шепчет ему что-то успокаивающее. Вот кому-кому, а ему сейчас как раз стоило бы уйти, иначе дальнейшие откровения вполне могут его прямо здесь и прикончить. Перспектива подобного исхода меня совершенно не радовала, однако мне так и не хватило смелости и нахальства прямо сказать им об этом.

Нервозность нарастала и к тому моменту, когда скафандр, наконец, доставили, она достигла своего пика. При появлении моего потрепанного «костюма» зал возбужденно загудел, словно к ним явилась какая-то знаменитость, готовая сообщить нечто важное. Что, в общем-то, было не так уж и далеко от истины.

Мой «Дельфин» представлял собой печальное зрелище. С разбитым стеклом, на месте которого торчали неровные осколки, напоминающие челюсти престарелой акулы, местами забрызганный кровью (Малгера, я полагаю), с болтающимся на поясе бесформенным огрызком, оставшимся от лебедки, потрепанный и помятый – сразу было видно, что ему здорово досталось. Да и тому, кто был внутри, тоже. Быстрая проверка показала, что все его электронные системы, все же, функционируют вполне исправно. Что и неудивительно, ведь этот скафандр подготовили мне для первого визита к никарам. В нем все было сделано по высшему разряду и с максимальной степенью надежности.

Кроме того, в нем имелись и кое-какие системы, отсутствующие на стандартных моделях. В том числе аудиорекордер, своеобразный «черный ящик», записывающий все ведущиеся переговоры. Этот маленький соглядатай размещался так, что, не зная о его существовании, заподозрить что-либо было невозможно. И если даже никары осматривали мой костюм, они не должны были найти рекордер.

Несколькими несложными манипуляциями я подключил его к имевшейся в зале системе трансляции и задумался. Запись автоматически включалась в момент герметизации скафандра и останавливалась, когда я его снимал. Вот только я не имел ни малейшего понятия, сколько именно пребывал без сознания, пока меня не подобрали. Возможно, проще будет, если я стану просматривать последний файл не с конца, а с начала.

Так, посмотрим, экскурсия у нас с Кубертом обычно длилась около трех часов, плюс где-то час на выход. Хорошо, попробуем с отметки 4:00.

«…которые фокусируют излучение в заданной плоскости, - разнесся по залу хрипловатый голос Куберта, -они устанавливаются через каждые пятьсот метров и…»

Так, понятно, лекция в самом разгаре. Сейчас он закончит с объяснениями про вторичные излучатели, и наш транспортер двинется дальше к четвертому узлу. Можно перескочить вперед еще минут на двадцать.

«…у меня дозиметр немного повышенный уровень показывает. Быть может тут утечка какая или еще что, я хотел бы осмотреться, пока есть такая возможность. Чтобы потом лишний раз не выходить.

-Давайте.

-Ты один управишься?

-Не вопрос».

Уже ближе, ближе. Тут я маюсь со своими подопечными, потом отправляюсь искать Куберта, потом… Так, промотаем еще немного.

Возясь с рекордером, я буквально спиной ощущал воцарившееся в зале напряжение. Оно выражалось в полнейшей тишине, от которой почти звенело в ушах. Ни тебе перешептываний, ни шуршания, никто даже не кашлянул за все это время.

Я снова включил воспроизведение, но в ответ послышался только какой-то прерывистый шум и еще басовитое, нарастающее гудение. Хм, куда это я попал?

«-Олег! Олег! – пронзительный голос Аннэйва явился ответом на мой вопрос, - что там у вас происходит!? Куда вы рванули?!

-Кажется, мы едем к пятому Узлу».

Ага, понятно, это я дышу так, а гудит разгоняющийся транспортер. Значит, мы почти на месте. Разгон длится чуть больше минуты, и именно здесь было сказано все самое интересное. Ну-ка:

«…он же разнесет все «Ожерелье»!

-Именно! Поиграли в богов, и хватит! - голос Малгера звучал немного гулко, словно он говорил с дальнего конца длинной трубы, но оставался прекрасно различимым и узнаваемым. Я даже не услышал, а, скорее, почувствовал, как люди у меня за спиной сделали дружный потрясенный вдох.

-Но… но… но зачем!? Ради чего!?

-Ради того, чтобы выжечь дотла всю вашу грязь, которой нет места в новом мире! Всю вашу лживость, алчность, ваш вопиющий эгоизм, ради удовлетворения которого вы готовы бесконечно убивать и грабить, грабить и убивать!

-И кто здесь, спрашивается, возомнил себя богом? Почему ты решил, что имеешь единоличное право распоряжаться миллиардами жизней!?

-Я ничего не решал, я только хочу убедиться, что высшая воля будет исполнена как должно.

-Высшая воля!? – послышался глухой удар и стук наших шлемов друг о друга, - ты что, совсем сбрендил!?

-А ты думаешь, что все случившееся – лишь случайная череда событий? Черта с два! Ваш мир погряз в грехах и должен быть сожжен как Содом и Гоморра. Вы – грязь под ногтями Всевышнего, оставшаяся там после сотворения Адама. В новом мире вам нет места.

-В «новом мире»? А ты вроде как Моисей, ведущий свой народ к светлому будущему, да? Будущему, построенному на смерти целой планеты?

-Двигаясь вперед, всегда приходится чем-то жертвовать. Ничего, как-нибудь переживем».

Дядя Оскар издал какой-то каркающий звук и закатил глаза. Доктор Косс и еще несколько человек бросились к нему, и я остановил запись, поскольку внимание публики переключилось на старика. Как по команде, все вдруг загалдели, закричали, кто во что горазд, посрывавшись со своих мест и устроив жуткий кавардак. Люди размахивали руками, что-то друг другу доказывая, метались взад-вперед, и при этом никто из них не обращал на меня ни малейшего внимания.