Рядом с ней Вадим невольно чувствовал себя мудрым наставником.

— Нет, правда, так здорово. Вы все умеете. Вы, наверное, и в машинах запросто разбираетесь!

Сказано было тоном настолько утвердительным, что у Вадима не хватило духу отклонить незаслуженную честь.

— Да есть кое-что, конечно.

— Ой, я опять навязываюсь, но я совсем не знаю, к кому обратиться. Мне сказали, нужно прокачать тормоза. Господи, я не знаю, что это вообще такое! Или подшутили? Шины накачивают, это понятно.

К счастью, Вадим как раз недавно помогал прокачивать тормоза, так что в этом вопросе он был совершенно компетентен.

— Нет, не подшутили. Их, точно, прокачивают.

— А я в этом ни бум-бум. Но странно, правда: месяц всего езжу, и уже чего-то прокачивать?

— Это ерунда. Сейчас сделаем.

— Правда? Вы можете и сделать? Я боялась, нужно ехать на станцию, а там ужасно много народу, слесаря наглые, норовят обмануть таких, как я!

— Сделаем. Кстати, если бы вы даже были в этом деле бум-бум, все равно пришлось бы вдвоем. Тут иначе нельзя.

Зачем Вадим напросился на эту работу? Во всяком случае, не в надежде заработать. Ему приятно было повозиться с машиной, ему приятно было поддержать свой авторитет в глазах этой стриженой.

— Ну вот, закатывайте свою тачку на эстакаду, чтобы не ползать на брюхе. У вас тормозуха есть? Тормозная жидкость то есть.

— Не знаю.

— Ладно, найду у кого-нибудь. И шланг. А вы пока закатите.

— А я сумею? Может быть, лучше вы?

Второй раз сегодня наступают на больную мозоль. Просто невыносимо!

— Чего там уметь? На первой скорости. А я пока все принесу.

Вадим вернулся минут через пять с полной банкой тормозухи. Красный «жигуль» уже возвышался на эстакаде.

— Вот видите. А вы боялись.

И тут Вадим проявил себя в полном блеске. Уверенно долил жидкость в тормозной цилиндр.

— Теперь все очень просто. По моей команде нажимаете на тормоз. Нажимать быстро, отпускать медленно. Как вас зовут?

— Ирой.

— А я Вадим. Значит, понятно, Ира? Быстро нажимать, медленно отпускать.

И он спустился с банкой и шлангом под машину.

Внизу он действовал не так уверенно: не сразу нашел перепускной клапан, потом шланг не хотел присоединяться. Но Ира этого ничего не видела. Довольная, что от нее не требуется никаких технических познаний, она беззаботно болтала.

— Знаете, я с этой машиной стала ужасно мнительной, честное слово! Все, кажется, смотрят и спрашивают друг друга: а откуда у нее машина? Знаете, на работе даже бывает неудобно: люди в годах идут пешком, а я мимо них с ветерком. Я работаю в поликлинике, всего год как кончила, а там врачи с тридцатилетним стажем.

Вадим и не сразу понял, что Ира не просто болтает, но изливает душу.

— Нажали.

Из шланга в банку пошли пузыри воздуха — значит, все сделано правильно.

— Хорошо. Еще пять раз подряд… А почему вас не распределили куда-нибудь в Псковскую область? У вас здесь муж?

— Нет, я не замужем. Неужели вы не заметили, что я без кольца? Это все замечают. Ах да, вы же со мной не ездили… Просто за меня папа попросил. Он медицинский профессор и даже генерал. По глазным болезням. А когда я стала с участка еле живая приходить, он говорит: так нельзя, глупо бегать по квартирам, я тебе куплю машину. Я сначала боялась, как я смогу, но у них в академии такой инструктор, он очень хорошо учит. Вот я и сдала. Сначала ужасно неудобно было в поликлинике: все бегают, а я езжу, тем более — купил папа. Конечно, попросила самый дальний участок. А теперь иногда думаю: чего? У нас еще у двух докторш машины, но на них ездят мужья, хотя у них работа сидячая. Так кто им мешает? Или сами боятся, или мужья не хотят. Вот и езжу. Еще меня просят вечером на «неотложке» дежурить, когда нужно шоферу дать отгул. Очень удобно.

— Теперь нажать и не отпускать.

Вадим завернул клапан, снял шланг, надел колпачок.

— Хорошо. Можно отпустить.

— Все, да?

— Все с одним колесом. Еще три — и будет готово. Но первое всегда дольше.

— Ой, я вас так задерживаю.

— Ерунда. Особенно интересных занятий у меня здесь в ближайшие часы не предвидится.

— Конечно, чего тут интересного. Вот разве что собака. Я смотрела и удивлялась, что вы здесь сторожем. Я уже неделю здесь в гараже, второй раз вас вижу. Вы совсем непохожи на других сторожей. Они все простые старички. А вы еще где-нибудь работаете?

— Я в аспирантуре.

— Правда?! По какой специальности?

— По математике… Качайте.

— Ой, вы, наверное, ужасно талантливый. В математику идут только талантливые. И тем более раз взяли в аспирантуру. Меня у нас — и то не взяли, — она вздохнула. — Меня засы́пали на философии — так глупо! Вернее, поставили четверку, а нужно было только пять, потому что трое на одно место. Но я буду поступать снова. Я хочу на детские инфекции.

Вадим хотел сказать, что странно при таком папе не поступить с первого раза, но промолчал.

— Снова нажать и не отпускать. Сейчас последнее — и все.

— Но я про себя знаю, что у меня голова самая обыкновенная. Вот езжу, но внутри ничего понять не способна.

— Странно: человеческие внутренности вроде сложнее, а вы же в них понимаете по долгу службы.

— Если вдуматься, конечно, вы правы. Но мне кажется, что машины сложнее. Как загляну под капот, сразу голова кругом. А вы почему разбираетесь? У вас машина есть?

— Если бы была, я бы тут не работал.

Ира ужасно смутилась.

— Извините, я опять ляпнула глупость. Но я хотела в том смысле, что иначе где научились?

— Так, поднахватался. Видно, есть к этому склонность.

— Да, мужчины все склонны к технике.

— Ну, готово. Нажмите-ка еще раз. Чувствуете, сопротивление в педали возросло?

— Да, чувствую. Правда.

— Потому что воздуха в системе нет. Ну, я вылез, можете скатываться.

— Стра-ашно!

Тем не менее она бодро скатилась и подрулила к своему гаражу, который так и стоял все это время распахнутый настежь.

Вадим заглянул внутрь. Да, гараж требовал рук. Пол кое-как настелен — и все. А можно так хорошо обшить, полки сделать, гнезда для инструментов.

Ира поставила машину, Вадим помог ей запереть гараж. Ее болтливость вдруг куда-то пропала, движения стали скованными — она явно была в большом смущении.

— Вы столько работали, старались… Я не знаю…

Вот что ее терзало! Прошлый раз за такую работу Вадим взял трешку, хотя работал больше хозяин. Но брать деньги с Иры было невозможно! Он хотел оставаться с нею на равных: она врач — он аспирант, а плата сразу низвела бы его в поденщики, в прислугу.

— Пусть это вас не тревожит. Мне было приятно вам помочь.

Вопрос разрешился. Было видно, что она испытала громадное облегчение.

— Ой, такое огромное спасибо! Честное слово. А то, знаете, тормоза…

— Залог здоровья, не меньше.

Они пошли вместе до ворот.

— А я живу вон в том доме, прямо через проспект. Пять минут — и дома. Правда, удобно?

— А когда дом далеко, не стоит здесь и гараж иметь.

В этих словах Вадим высказал свое кредо. Он давно решил, что, когда у него будет машина, ездить за ней полчаса на автобусе он не согласится. Машина создана для удобства: вышел — сел — поехал.

— Ну, мы еще здесь увидимся, правда?

— Конечно. И если еще будет нужна техническая помощь, я всегда рад.

— Ой, еще раз спасибо! Вы даже не представляете! До свиданья.

Когда Вадим вошел в будку, дядя Саша грозил ему пальцем.

— Только не ври, что ты целый час щенков укладывал! Вместе с этой фигуристой.

— Я ей тормоза прокачивал.

— Ах, ты ее прокачивал! Дело хорошее. Только учти, с тебя бутылка пива, иначе все твоей Лисе расскажу, понял?

— Договорились, — засмеялся Вадим. — И полная конспирация.

Белые ночи кончились, в половине двенадцатого темнело, и приходилось зажигать свет. Вадим нажал кнопку, и на высоких мачтах вспыхнули прожектора.