У большой красочной афиши стояла кучка людей. Гафур подошел поближе и окинул ее взглядом.

— Вот это удача! Концерт Аниты Дели! — он сжал свои огромные кулаки. — Я ей устрою концерт! — прошипел он и двинулся прочь, расталкивая прохожих.

«Интересно, подох этот чертов фокусник или нет?» — спрашивал он себя, заворачивая небольшое ружье с оптическим прицелом и глушителем в плотную холстину. Упаковав ружье и положив его в сумку из темной кожи, он выпил крепкого кофе и вытянул перед собой руки.

«Хорошо! Не дрожат! Гафур на этот раз не промахнется. Надо кончать с этим затянувшимся делом. Ведь деньги светят немалые. Эти ублюдки думают, что я поделюсь с ними… Ничего не получат, бездельники! Умеют только жрать да спать!..» — размышлял уголовник.

Собравшись, он резко встал и вышел из своего логова. Доехав до кинотеатра «Эрос», он подошел к входной двери и спросил контролера, где касса.

— Мест уже нет! Все билеты проданы! — грубо ответил ему тот.

Гафур нерешительно топтался на месте.

— Проваливай отсюда! Не загораживай вход! — угрожающе прорычал контролер. — Не то тебе сейчас помогут! — и он положил свою мощную ладонь на трубку местного телефона.

— Не суетись, отец, я ушел! — стараясь не раздражаться по пустякам, бросил ему Гафур и перешел на противоположную сторону дороги. Оглянувшись по сторонам, он обогнул кинотеатр, который знал, как пять пальцев, и легко взобрался по пожарной лестнице к окну туалета на втором этаже. Упершись правой ногой в каменный выступ, он ухватился за карниз, оттолкнулся от выступа, подтянулся до подоконника и грузно ввалился в открытый проем окна. Двое мужчин, справлявших нужду, не проявили никакого интереса к этой акции: при аншлаге подобное проникновение на концерт было не удивительным…

Гафур медленно прошествовал по пустому фойе к комнате киномехаников. Дверь была заперта. Оглядевшись, бандит легко справился с английским замком и вошел. В стене светились два квадратных отверстия. До его слуха донеслось ритмичное постукивание табла. Он заглянул в отверстие. Зал был полон.

На освещенной сцене, слева, сидел, скрестив ноги, табалчи и с нарастающим темпом и звуком стучал по табла — конусообразному барабану.

Свет лился на сцену с небольших боковых балконов, где работали осветители. Разноцветные потоки скрещивались в центре сцены, где должна была танцевать Анита Дели.

Гафур вынул из сумки холщовый сверток.

Зазвучали флейты, застонала ситара. Табалчи рассыпал дробь. На секунду погас свет, и на сцене в переливающемся свете прожекторов, сверкая украшениями, появилась Анита Дели… Шквал аплодисментов потряс стены зала. После чарующего тонкого пения свирели и мягкого постукивания пальцев по барабану вступила флейта; ритм набирал скорость, ситара сладко заныла под рыдания скрипки; звуки всех инструментов слились в чарующую паутину музыки, которая плыла, направляемая ритмичной дробью барабанов. Сердца зрителей были захвачены.

Анита сделала первые па, зазвенели браслеты, и танец закачался, как весенний тюльпан под благоухающим ветром музыки и сердцебиением ее ритма…

Бету стоял за кулисами и наблюдал за залом. Рядом с ним на задних лапах сидел Бахадур.

Такси резко затормозило, ударилось о бордюр передним колесом и остановилось.

— Я так и знал, что мы опоздаем! — недовольно сказал Чатури.

— Что поделаешь, служба! — ответил Джавид, расплачиваясь с водителем.

— Билеты у меня! Проходи вперед, — суетясь, сказал адвокат другу.

— Господа, прошу вас потише пройти в ложу направо, вон туда, — указал им контролер.

— Не беспокойтесь! Спасибо! — ответил ему лейтенант.

Они осторожно вошли в ложу и огляделись. Музыка, яркие краски, освещение и танец Аниты сразу захватили их, и они позабыли о своей профессии.

«Господи, какая красавица! Ведь я видел ее раза два еще при живом отце. Она расцвела, как роза. Просто богиня Сарасвати, Апсара! Непостижимо!» — восхищался Чатури.

Джавид замер от изумления. Такого чуда он еще не видывал. Это было мастерство высокого класса.

Анита пела стихи Ситы…

Вдруг Бету показалось, что в отверстии стены, находящейся напротив сцены, откуда направляются лучи кинопроекторов во время демонстрации фильмов, постоянно мелькает тень. Он присмотрелся и тронул Бахадура за ошейник. Сердце мальчугана бешено застучало: его глаза различили дуло винтовки, блеснувшее в одном из отверстий стены.

«Что же мне делать? — всполошился он. — Сказать дяде Джамини? Или бежать туда с Бахадуром?» В растерянности, он оглянулся по сторонам. Импресарио нигде не было видно. Тогда он, больше не раздумывая, скомандовал, показав Бахадуру на квадратный проем в стене:

— Бахадур, там наш враг! Возьми его! Пойдем! — Они вышли из-за кулис и, быстро обогнув зал вдоль левой стены, остановились у цели. Отверстия находились на высоте примерно двух метров. Бету от волнения дрожал.

«А вдруг Бахадур не возьмет такую высоту?» — с ужасом подумал мальчик. Он гладил спину своего верного друга, который уже заметил, что из отверстия в стене чуть-чуть выдвинулось блестящее дуло. Его шерсть встала дыбом. Бету опустился на четвереньки, а Бахадур вскочил на спину своему молодому хозяину и так сильно оттолкнулся от нее задними лапами, что бедный мальчуган повалился. Рубашка на спине разорвалась. Раздался громкий лай Бахадура и тихий хлопок выстрела. Пес успел ударить лапой по концу ствола, и пуля, отклонившись от намеченной цели, все же задела левую ногу Аниты, которая, вскрикнув, упала на подмостки. Включили свет. Бету и Бахадур устремились на сцену. Публика негодовала. Дежурный полицейский сразу же вызвал «Скорую помощь»…

Чатури и лейтенант, очнувшись от очарования танца, побежали к сцене и стали протискиваться сквозь толпу, окружавшую ее плотной стеной. Им даже пришлось предъявить документы полицейским, которые никого не пропускали.

Занавес опустился, и над Анитой склонился врач.

Публика негодовала. Самые отчаянные осматривали все уголки кинотеатра, разыскивая стрелявшего. И не дай Бог, если бы они нашли его: дхарма Гафура на земле была бы завершена…

Полиция нашла дверь комнаты киномехаников незапертой. Администрации было велено немедленно вызвать их на место происшествия. Лейтенант Джавид взялся за расследование.

— Он ускользнул через туалет, так же, как и проник, — сказал он сержанту и подумал: «Неужели это был Гафур? Да, если принять во внимание рассказ Чатури, похоже, что он». — Сержант, вызовите экспертизу, снимите отпечатки пальцев с дверных ручек помещения, на карнизе и оконном переплете в туалетной комнате! — приказал он.

— Есть, лейтенант! — ответил тот.

Врач снял очки и сказал взволнованному Джамини:

— Рана не опасная, но в таком состоянии танцевать ей нельзя. Я остановил кровь, но… мало ли что может случиться. Концерт придется отменить.

Импресарио был в панике. Что предпринять, он не знал.

Анита пришла в себя и открыла глаза. Она оглядела собравшихся вокруг нее. Чатури помог ей подняться. Анита с ужасом посмотрела на свою ногу; на ней были следы йода и пластырь.

Джамини взял в руки микрофон и обратился к шумевшей публике:

— Уважаемые господа! С большим сожалением сообщаю, что Анита Дели не сможет продолжать выступление… Деньги за билеты вам будут возвращены!

Анита, отчаянно сверкнув глазами, подбежала к нему и, выхватив микрофон, прокричала что было сил:

— Нет! Выступление состоится! — и вернула его Джамини, который объявил перерыв на несколько минут.

— Доктор, прошу вас, укрепите пластырь получше. И я должна переодеться.

— Хорошо, госпожа! — повиновался эскулап. — Прошу вас присесть! — и он наложил на рану эластичную тугую повязку.

Анита прошла в гримерную, переоделась и умело замаскировала браслетами повязку на ноге. Через десять минут она уже стояла за кулисами. Ведущий подал музыкантам сигнал, и выступление, прерванное столь трагическим обстоятельством, возобновилось.