Взволнованный Бету сидел за кулисами, прижав к себе сестренку и Бахадура. Он дрожал, этот маленький, но сильный человек, которого так безжалостно испытывала судьба…

Анита танцевала и пела эпизод из «Рамаяны», где Рама посылает Ханумана в Гималаи за целебными травами для раненого брата…

— Хануман, великодушный! — пела она, переиначивая песню на свой лад. — Дай мне сил, хотя бы на танец, чтобы милого спасти! Умоляю тебя со всей силой любви моего сердца!..

Юсуф был покорен мастерством и характером Аниты.

«То, что произошло, — думал он, — видимо, связано с ее прошлым, а может быть, стрелял просто какой-то фанатик».

Чатури стоял рядом с Бету за кулисами и оттуда смотрел на Аниту Дели. Сердце профессионала-юриста растаяло от ее искусства.

Божанди, обняв рукой Алаку, внимательно слушала музыку и не отрываясь, исподлобья смотрела на свою великолепную хозяйку.

Тем временем Гафур, благополучно покинувший место преступления, тем же путем, которым и пришел, быстро спустился по пожарной лестнице, сел в стоявший рядом автомобиль, легко завел его, проехал несколько кварталов и ушел, бросив угнанную машину. Он сел в автобус, который доставил его целым и невредимым обратно в «логово». Уголовная «братия» с нетерпением поджидала своего предводителя.

— Ну что, Гафур, подстрелил деньги? — спросил низкорослый крепыш, жуя бетель.

— Заткни свой паскудный рот, коротышка! — зло рявкнул бандит. — Лучше подай чашку воды.

— Зачем воды, шеф? Обижаешь! Для тебя я припас кое-что получше воды, — ответил тот и протянул ему глиняную чашку с реджаном — шербетом, смешанным с алкогольными напитками.

Гафур жадно пил, двигая коричневыми челюстями.

— Вот тварь, кажется, я ее только ранил. Смотайся быстрее в кинотеатр и разузнай обстановку! — сказал он, переводя дыхание.

— А может быть, вызвать этого подонка, Авенаша? Скажем, что все в порядке. Пусть гонит деньги! А?

— Не поверит. Он сказал, что должен убедиться сам.

— Так позвони ему и скажи, пусть сгребает кредитки в мешок, да тащит их сюда побыстрее! А работа, мол, уже выполнена. Деньги отнимем и пригрозим ему, чтобы молчал, иначе выдадим полиции, если будет трепыхаться!

— Попробую, — согласился Гафур и набрал номер Авенаша. — Хозяин, все о’кей! — рявкнул он в трубку. — Тащи остальное, да побыстрее! Я жду! — и резко ударил трубкой по рычагам аппарата. — Так, если этот номер не пройдет, на всякий случай надо подготовиться. «Джип» на месте? Заправлен? — спросил он сутулого громилу с перевязанной шеей. — Да-а-а! Я смотрю, пес потрепал тебя довольно изрядно! — с издевкой воскликнул Гафур. — Подождем коротышку. Надо узнать обстановку. Тогда я решу, что делать дальше.

Разведчик, который вернулся через полчаса, доложил, что выступление Аниты Дели продолжается, а полиция ищет след стрелявшего.

— Есть версия, что стрелял какой-то фанатик.

— Но она-то ведь знает, кто! — хохотнул Гафур. — Так, так! Придется после окончания концерта, а он уже скоро кончится, — бандит взглянул на часы, — попытаться захватить танцовщицу и увезти ее в старый цирк в «черном городе». Готовьтесь к операции «Черная кобра», так как на днях полиция наверняка нанесет мне визит.

Послышался негромкий стук в дверь.

— Открой! — кивнул Гафур долговязому, который стоял около двери.

Тот откинул засов и распахнул дверь, в проеме которой уголовники увидели респектабельного господина. Это был Авенаш.

— Ну, ну! — промычал, качая головой и прищелкивая пальцами, главарь банды. — Входи! Входи!

Авенаш нерешительно переступил порог. Только сейчас он понял свою ошибку. Ведь за этим логовом могла следить полиция.

«Надо было назначить свидание, как обычно, в нейтральном месте. Здесь я у них в руках», — сделал он запоздалые выводы.

— Деньги принес? — резко спросил Гафур.

— Нет.

— Почему? — нахмурился тот.

— Глупый вопрос, дорогой, — нагло ответил гость. — Насколько мне известно, концерт продолжается…

На минуту воцарилась напряженная тишина. Все ждали, что скажет главный.

— Это ничего не значит. Концерт скоро кончится. Мы схватим ее и увезем в цирк. А поскольку ты хотел во всем убедиться сам, операция «Черная кобра» произойдет прямо на твоих глазах… Но ты не принес денег… так что… — Гафур скроил на лице мину, выражающую неопределенность.

— Деньги у меня дома, их нетрудно привезти, — заверил его Авенаш. — Тебе я вполне доверяю, Гафур. Но мало ли что бывает. Осторожность в таких делах никогда не мешает. К тому же сумма, как тебе известно, немалая.

— Ну хорошо! В конце концов, куда ты денешься? Все равно отдашь! А если вздумаешь хитрить, смотри у меня… Если все пройдет удачно, ты приедешь с деньгами в назначенное место.

— А где это место?

— Я приставлю к тебе человека, и он проводит тебя! — уголовник осклабился, сверкнув золотыми клыками. — Так будет надежнее.

— Итак, всем к кинотеатру «Эрос»! — скомандовал главарь шайки. — Если мы опоздаем, придется искать ее в хижине комедианта.

Вся компания уселась в синий «фиат». Долговязый остался с Авенашем.

— Поезжай домой и жди звонка! Деньги держи наготове! Длинный за тобой заедет! — небрежно бросил клиенту Гафур.

«Фиат» рванул с места и на бешеной скорости скрылся за поворотом.

— Вот хитрый, подлец! Ну, ничего, еще посмотрим, чья возьмет! — бурчал себе под нос главный убийца.

Громила с перевязанной шеей лихо вел машину, нарушая правила дорожного движения. Пешеходы шарахались в стороны, проклиная бесшабашного водителя.

Барабанная дробь, достигнув апогея, резко стихла. После паузы раздался мощный аккорд, танцовщица сделала последнее па, подняла руки, затем под аплодисменты публики сложила ладони у подбородка и поклонилась, выражая благодарность.

— Занавес! — сдавленным голосом прокричал импресарио.

Когда занавес коснулся пола, Джамини кинулся к Аните, которая, лишившись чувств, медленно оседала. Он успел вовремя подхватить артистку на руки, не дав ей упасть.

В это время подоспел Чатури.

— Господин Джамини, я адвокат Чатури.

— Очень рад вас видеть. Вы как раз вовремя. Помогите мне отнести ее в гримерную.

Аниту положили на диван. Притихшие Бету и Алака стояли около матери. Вошел доктор и попросил всех удалиться.

— Приготовьте кофе! — распорядился он и поднес к ее носу ватку, смоченную мускусом, затем сделал ей легкий массаж, и она стала приходить в себя.

— Все будет хорошо, госпожа. Вам надо переодеться, снять все, что мешает кровообращению. Сейчас вам принесут кофе.

— А где мои дети?

— Они ждут в коридоре.

— Слава Богу, — успокоилась Анита.

— Вы переодевайтесь, а я буду у господина Джамини в кабинете. Если понадоблюсь, позовите меня, — и доктор вышел, закрыв за собой дверь.

Импресарио уже стоял с подносом в руках.

— Уже можно дать ей кофе. Она пришла в себя, — сказал врач.

— Возьми поднос, Алака, и отнеси маме, — сказал Джамини девочке, которая с готовностью откликнулась на это предложение: ей не терпелось обнять мать.

Джамини откланялся, сказав, что его ждут в кассе, и ушел, извинившись перед Чатури и шейхом Юсуфом, который тоже пришел узнать, как себя чувствует Анита.

Чатури явно нервничал. Ему не терпелось увидеть артистку и поговорить о деле, тем более, полагал он, что радостное известие, которое он сообщит ей, будет для нее истинным бальзамом в данный момент. Он вышел из кабинета импресарио и постучался в дверь Аниты. Ему открыла маленькая Алака.

— Извините, малышка, я адвокат Чатури. Мне хотелось бы поговорить с твоей мамой.

Анита услышав, что к ней пришел адвокат, поднялась с кресла и, слабо улыбаясь, пригласила его войти.

— Позвольте, госпожа Анита, выразить вам свое восхищение! Вы прекрасная актриса, гордость нашего народа. Великолепное чудодейственное зрелище ваших танцев повергло меня, как и многих ваших поклонников, в полнейшее изумление. Вы дарите людям радость и надежду, чего так не хватает всем нам в этой жизни! — Чатури поклонился.