Подобных случаев в запасе у толстушки оказалось несколько. Один страшнее другого. Слушая ее, Валя подумала, что ночью ей, наверно, приснится что-нибудь ужасное. Неужели и в Сережиной семье может стрястись такая беда? А разве не может? Если Сережа даже из дому убежал, значит, дело совсем плохо.

— Мы решили к директору завода пойти и в редакцию. Еще всякие статьи будем посылать его отцу, книжки, если найдем. Ты завтра приходи к братьям.

— А удобно это? — Валя Зайцева потупила глаза. — Не прогонят?

— Что ты! Конечно, нет! Может быть, ты что-нибудь интересное придумаешь. Мы теперь все думаем. Обязательно приходи. Я тоже там буду. Никогда вечером уроков не делала. А сегодня сделаю.

Глава 11. Восемь серебряных рублей

Все-таки великим фантазером и выдумщиком был Профессор. Большую комнату в квартире братьев-близнецов, где на следующее утро собрались все — за исключением Вали Зайцевой — члены звена, он предложил именовать штаб-квартирой. Здорово! Звучит-то как! Это всем понравилось.

А Борька пошел еще дальше. Разговоры, которые они сейчас ведут, — это, оказывается, не просто разговоры, а «выработка и определение главного направления атаки».

Сила! Совсем как на фронте! Даже Серега немного оживился. То держался как-то особняком, явно смущаясь ребят, а тут подсел к столу, губы его тронула улыбка.

— Внимание! — сказал Борька. — Предлагаю послушать доклад разведки. — Он подтолкнул Димку. — Давай.

— Я, что ли? — спросил тот.

— Тебе же вчера поручили следить.

— Ну, следил я… — Димка растерянно шмыгнул носом. — Ничего не увидел. Свет весь вечер горел в окнах. В «козла» играть он не вышел. Вот и все.

Борька в глубокой задумчивости почесал в затылке. Вопросительно взглянул на Серегу.

— Знаешь, Сережа, ты вроде как главный советник будешь при штабе. Ладно? Как думаешь, что это значит — не вышел играть в «козла»?

Серега поднял брови под косой челкой.

— Сам не знаю… Может, с матерью ругался.

И Борька не мог придумать, как истолковать данный факт.

— Ладно, — наконец сказал он. — Как бы там ни было, я считаю, настала пора вводить в действие главные силы! — Эти слова он сопроводил поистине генеральским жестом длинной худой руки.

— Именно? — Юра повернул голову и, будто подзорную трубу, наставил на Борьку выпуклые стекла очков. — Что ты имеешь в виду?

— На завод надо идти, к директору. Чего откладывать? Только надо посоветоваться — всем идти или делегацию выбрать?

Тут мнения разделились. Если явиться всем, утверждали одни, то будет надежней. Попробуй не принять меры, когда сразу столько народу пришло жаловаться! Это верно. Но пропустят ли всех? Ведь надо пропуска выписывать. И не рассердится ли директор? Например, директор их школы Вера Петровна, ни за что бы не пустила в кабинет всех сразу. Это уж точно.

Решили послать делегацию из трех человек — Борьку, звеньевую и Сабину.

— А статьи сегодня посылать будем? — спросил Юра. — Я в прошлогодней газете фельетон нашел о пьяницах. «В плену зеленого змия» называется. Вырезал.

— Давай сюда, — сказал Борька и достал из портфеля толстый конверт. — Теперь у нас на очереди две статьи, фельетон, карикатуры. Ты, Сабина, письмо свое будешь отсылать?

— Боря, не надо о письме, — попросила она. — Лучше посмотрим карикатуры.

Их было больше десятка — из всевозможных газет и журналов. Маленькие и с целый тетрадный лист, смешные и совсем не смешные. Сабина долго рассматривала их.

— А нужно ли посылать? — подумала она вслух. — Очень грубо. Я вчера прочитала в книге: «Пьяница — это несчастный человек». Конечно, он сам виноват, но все равно — он очень несчастный.

Серега медленно, с тревогой поднял на нее глаза. Казалось, он что-то хотел сказать.

— Ты что, Сережа? — спросила Сабина.

Он сильно-сильно нахмурил брови — почти в одну черту сошлись у переносья. Глухо произнес:

— Домой отец приходил сам. В лужах не валялся.

— Чего проще! — не желая углубляться в эту туманную тему, согласился Борька. — Выбросим, и все. И вообще карикатуры можем не посылать. Главная ударная сила — статьи. Послушайте, я специально некоторые места карандашом подчеркнул. Статья называется «Об этом забывать нельзя».

Борька читал не спеша, нарочито страшным голосом. Какие только, оказывается, не подстерегают пьяницу болезни! И язвы всякие, и нервные расстройства, и тяжелые заболевания печени, и какие-то «белые горячки».

— Ух, и сила! — сказал Андрюшка. — Не статья, а удар Попенченко! Димка, сегодня же сунь ее в ящик! И как они не боятся пить эту отраву? А я, дурак, ничего не знал и недавно у дяди на именинах целых две рюмки вина выдул. Да еще из бутылки потихоньку допил. И верно: голова потом болела…

Тихий стук в дверь прервал Андрюшкин рассказ.

— Тсс! — Мишка поднес палец к губам. — Кто-то стучит…

— Может быть, шпионы из первого звена? — шепотом спросил Андрюшка.

— Открой, — покраснев, сказала Валя-толстенькая. — Никакие это не шпионы.

— А ты откуда знаешь? Лерчик глаз не спускает с нашего звена. Слышите — опять…

— Я сама открою, — Толстушка решительно шагнула в переднюю. — Это Зайцева. Я ее пригласила.

— Нечего ей тут делать! — Андрюшка схватил Валю за руку.

— Пусти! — вдруг с силой рванулась та. — Дурак! Она же из нашего звена! Знали бы, как переживает!

Вот так толстушка! Не ожидали от нее такого. Андрюшка не нашелся, что и сказать.

А Валя уже распахнула дверь.

— Входи, входи! Раздевайся! — слышался ее звонкий от волнения голос.

Звеньевая и Сабина тотчас поспешили туда.

Нет, девочки ничего не имели против Зайцевой. Наоборот, даже почувствовали вдруг угрызения совести. Ну, конечно, она переживает. Как же они об этом не подумали? Любая из них переживала бы на ее месте.

У мальчишек сердца оказались пожестче. Во всяком случае, Андрюшка продолжал хмуриться, Борька с отчужденным видом собирал со стола карикатуры и статьи, засовывал их в конверт.

И на ее смущенное «здравствуйте» Профессор ответил лишь холодным кивком головы.

Но не прошло и десяти минут, как все переменилось. Тот же Борька, забыв о своем командирском положении, во все глаза смотрел на Зайцеву. Смотрел так, будто никогда в жизни до этого ее не видел. Валя-первая предлагала интереснейший план. В каком-то журнале она прочитала о том, как борются с пьянством в столице Мексики. Стоит там только появиться на улице пьяному, как специальная группа кинооператоров начинает снимать его на пленку. Все снимают — как он идет и шатается из стороны в сторону, пристает к прохожим или валяется под забором. А потом его вызывают в полицию и прокручивают этот фильм. И человеку, оказывается, до того стыдно смотреть на свои безобразия, что он искренне обещает больше не пить вина. А если обещание все-таки не сдержит, то фильм показывают его семье, родным и знакомым. Если и на этот раз не действует, то начинают демонстрировать в кинотеатрах, и тогда над ним смеется весь город.

Ловко придумано! Действительно, задумаешься, прежде чем нальешь рюмку.

Вот Валя Зайцева и предлагала снять на кинопленку Серегиного отца.

— Я только что была в универмаге, — сказала она, — и прочитала руководство к кинокамере «Спорт». Вполне приличная камера. Написано, что обеспечивает очень четкое изображение, скорость съемки шестнадцать кадров в секунду. Работает от обыкновенной батарейки для карманного фонарика. Стоит двадцать рублей.

С этими словами Валя Зайцева достала из кармана зеленый кошелечек и без всякого сожаления выложила на стол восемь блестящих серебряных рублей.

— С нового года копила. А зачем — сама не знаю. Тут почти на половину камеры хватит. И пленка в универмаге продается. Я взяла одну. Как раз для этого аппарата.

Из того же кармана Валя вытащила желтого цвета коробочку с красной полосой.

— Видите, тут как раз и написано: «Кинопленка. Обратимая. Два на восемь». Специальным ножичком на две половины разрезается. Мне продавщица так объяснила.