— Но вы понимаете, что меня девушка ждет? Невеста, в конце концов!

Они и этого не понимали. Стояли в дверях, такие жалкие, убитые, молящие.

Константин Петрович взглянул на часы и вдруг прикрикнул:

— Ну, чего там застряли? Проходите!

Он торопливо вернулся в комнату и набрал номер телефона.

— Людочка, это ты?.. — Голос у него был уже совсем другой — виноватый и просительный. — Людочка, я, видимо, немного задержусь… Да. Тут пришли товарищи. У них очень важное дело. Это совсем ненадолго… Нет-нет, билеты в кино не пропадут.

Через минуту все трое, нагруженные широкими литровыми бутылками, бачком и сушильным барабаном, они входили в квартиру близнецов.

— Это что, все артисты? — увидев в комнате столько незнакомых мальчиков и девочек, спросил удивленный инженер.

Впрочем, пускаться в разговоры было некогда. Константин Петрович распорядился, чтобы на газовую плиту поставили побольше воды. Затем принялся объяснять, как разводить химикаты, проявлять в бачке пленку и как сушить ее на барабане.

— Ну, в остальном сами разберетесь. Вон сколько светлых голов! — засмеялся Константин Петрович. — Главное, смотрите в наставление, тут все по минутам расписано. А теперь давайте пленку — заправлю ее в бачок. Самим без тренировки вам не справиться.

Взяв у Мишки черненькую кассету, инженер с улыбкой спросил:

— Что хоть снимали-то, не секрет? Драма или комедия?

Все как-то потупились и не знали, что сказать. Тогда Мишка понял, что на такой вопрос все-таки он должен ответить.

— Это, дядя Костя, не комедия… Вообще, это не художественный фильм…

— Понятно, — стерев с губ улыбку, кивнул инженер. — Документальная съемка. Что ж, быть может, со временем этот ролик встанет рядом с замечательными документальными лентами Романа Кармена! Бегу заправлять пленку!

Ребята, конечно, понимали, что дядя Костя шутит, и все же это было приятно слышать. Валя Зайцева проводила инженера сияющими глазами.

— Какой он хороший и веселый. Немножко на Стриженова похож.

Сабина, потрогав рукой кастрюлю на плите, хотела было заметить, что какое-то сходство, действительно, есть, но ее перебила звеньевая.

— Знаете, — расстроенным голосом сказала она, — мне вот что не нравится: мы все эти дни без конца врем. Сегодня на уроке так стыдно было. Лешка Елене Аркадьевне наврал, с Димкой еще хуже — сплошная комедия и вранье. А мы сидим, как побитые, и молчим. Тоже, значит, врем.

— Тут уж ничего не поделаешь, — развел длинными руками Профессор. — Когда из подлости обманывают — это плохо. А мы совсем не из-за этого.

— Я понимаю, — согласилась Валя Галкина. — Но все равно неприятно. Меня мама спрашивает, чего я стала как ненормальная, и дома только по вечерам бываю, а я вместо правды всякие небылицы выдумываю. Вот сейчас тоже: дядя Костя спрашивает, а мы крутим, крутим.

— Где крутим? Чего крутим? — Андрюшка оттопырил губы. — Ну, чего наврали? Документальная съемка? Документальная! А что там Мишка с Димкой наснимали — мы и сами не знаем. Может, ничего и не сняли.

— Не волнуйся, — сказал Мишка. — Все сняли, что нужно. Верно, Дим?

— Факт, — подтвердил тот. — Сами скоро увидите. Вы пока не спрашивайте — потом смотреть будет интересней.

— Если получилось что. Может, так снимали!..

В этом и Мишка не был уверен. Снимали и при солнце, и когда набегали тучи, — наверное, что-нибудь не так вышло. И вообще, первый раз в жизни камеру в руках держат. Хоть бы скорей проявить да посмотреть!

Быстрым шагом в комнату вошел инженер. В руках он держал круглый бачок с завернутыми вверх резиновыми шлангами и термометр для воды.

— За работу, мастера! — бодро сказал Константин Петрович. — Только смотрите, бачок до шестой операции не открывайте! Засветку поняли как делать? Отлично. Ну, а пока разведете, проявите, высушите — я к тому времени вернусь. Тогда и прокрутим. Или вход после шестнадцати лет не разрешается?

— Ой, что вы! — Зардевшись, Валя Зайцева затрясла пружинистыми завитками волос. — Пожалуйста! Мы вас будем ждать! Приходите скорей!

— Тогда бегу! Желаю успеха! Растворы из бачка старайтесь выливать до последней капли, — уже из передней предупредил Константин Петрович. — И не перепутайте растворы. На бутылках — номера. Температуру выдерживайте.

— Не беспокойтесь. Все сделаем по правилам! — крикнул Борька, но инженер вряд ли это услышал — дверь за ним захлопнулась.

Борька раньше немного занимался фотографией, доводилось ему и разводить проявители, фиксажи. Поэтому ребята безоговорочно признали за ним право руководить всем этим сложным хозяйством.

А хозяйство и в самом деле оказалось очень сложным. Недаром дядя Костя решил продавать кинокамеру. Когда вода вскипела, пришлось остужать ее до определенной температуры. С первым раствором возились минут двадцать. Чуть не разбили мензурку, раз пять измеряли температуру, фильтровали через марлю. А таких растворов надо было наготовить целых пять! Спасибо Сабине: подала хорошую идею. Приготовили первый раствор — сразу залить его в бачок. А пока пленка проявляется в нем, развести следующий. Не меньше часа сэкономили на этом.

А сколько было волнений! После пятой операции сняли наконец крышку бачка, и… полное разочарование. На желтой пленке лишь еле-еле проступали серые квадратики.

— Мастер! Оператор! — Андрюшка вложил в эти слова столько яду, что бедный Мишка едва удержался от слез. — Мы! Мы! — разорялся Андрюшка. — Экспозицию не могли определить!

— Обожди, — тыча пальцем в листок с наставлением, пытался остановить его Борька. — Сейчас второе проявление будет. Возможно, и появится…

— Дожидайся! Все! Пачка! Сошел с первого раунда!

А через десять минут уже Мишка орал на всю квартиру:

— Ага! Почернела! — И хохотал Андрюшке в лицо. — Сам ты пачка! Понял?

И вот проявление закончено. Не дыша, Борька аккуратно намотал мокрую пленку на барабан. Теперь надо ей высохнуть.

Барабан гоняли по очереди. Каждому хотелось покрутить гладенькую блестящую ручку. Быстро-быстро! Темная змейка пленки все бежит и бежит, словно ввинчиваясь во что-то.

Нет, хоть и много возни, но как зато интересно! Неужели дяде Косте не жалко будет продавать такую великолепную камеру? Они бы ни за что не продали! В самом деле, теперь они могли бы попробовать снять небольшой фильм. Комедию, например. Придумать что-нибудь смешное и снять.

— Как мне чуть зуб сегодня не выдрали, — засмеялся Димка.

— И про это можно… — Борька словно какой-то рубильник включил в себе — в глазах заметались черные пуговки зрачков. — Допустим, ты захотел уйти с урока, чтобы посмотреть по телевизору футбол. Вот и получилось: здоровый зуб тебе вырвали и матч не посмотрел. Только прибежал домой, а в телевизоре судья руки поднимает — встреча окончена. А назвать эту историю можно так: «Димка проигрывает со счетом 0:2».

— Ой, как хорошо! — воскликнула Валя Зайцева. — Я бы сыграла роль зубного врача. Надену халат, белую шапочку…

— А я? — протянула толстушка.

— Пошли делить медвежью шкуру! — фыркнул Андрюшка. — Может, тут и не получилось ничего. — Он кивнул на барабан с пленкой. — Кадрики вон, как горошинки. Что тут разглядишь!

Нет, разглядеть можно было. Вот какая-то малюсенькая фигурка. Кто это? Серега смотрел, смотрел, и вдруг понял: отец. И сразу фигурка отчего-то расплылась, помутнела. Серега отошел к темному окну и с минуту, неподвижный, стоял там. Скосив серые большие глаза, за ним внимательно наблюдала Сабина.

А ребята все крутили и крутили барабан. Надо спешить — скоро должен прийти дядя Костя. Уже десять часов.

Он постучал в дверь в начале одиннадцатого. Вошел как был — в берете и блестящем плаще с капельками дождя на плечах.

— Заждались? Ну, как пленка?.. О, да у вас отличная пленка! И уже высохла! Ну и мастера! Сейчас прокрутим или отложим до завтра? Уже поздно… Ну, ладно, ладно, так и быть, пять минут — не время. Натяните пока на стене простыню, а я схожу за проектором…