— Бренни, ты не сможешь вместе с Алексом сходить в больницу заплатить, и в похоронную компанию? — волнуясь, спросила Дели. Она боялась, что Бренни откажется.

— Хорошо, ма, — ответил Бренни.

— И по пути заглянем за атласом, — добавил Алекс.

— Вот и отлично. Подойдете через час… — сказала Дели. — И вместе пойдем на пароход.

— Или через два, — сказал Максимилиан, посмотрев на Дели.

— Да нет, за час наверняка управимся, — сказал Бренни и, расстегнув ворот рубашки чуть ли не до груди, засунул коробку за пазуху.

«Весь в отца. Такой же непосредственный», — подумала Дели, глядя на Бренни.

— Значит, я вас жду, — сказала Дели, поднимаясь из кресла. Макс подал ей руку, помогая встать, и она ощутила, какая у него крепкая и сухая рука. Дели слегка одернула свое простое синее платье с короткими рукавами, волосы были заколоты обыкновенной дешевой заколкой, а пряди седины аккуратно спрятаны, чему она была сейчас страшно рада: волосы густые, волнистые и абсолютно темные, без единого седого волоса.

Максимилиан подождал, пока Бренни и Алекс выйдут из холла отеля, и показал рукой на широкую лестницу, ведущую на второй этаж:

— Прошу!

День был очень жаркий. По раскаленному булыжнику улицы проезжали ленивые редкие автомобили и грузовики марки «Т». Здесь, в Марри-Бридж, еще не совсем ушли в прошлое черные фаэтоны и обыкновенные повозки, запряженные лошадьми, которые очень часто возили, как это ни смешно, бочки с бензином на заправочную станцию.

Бренни почти сразу же забыл, что мать так дешево продала баржу, он крепко прижимал к животу коробку с деньгами и не пропускал ни одной встречной девушки, чтобы не поглазеть на нее. Алекс был молчалив и задумчив, его угнетала жара, было больше ста градусов[2].

— Смотри какая, ох-ох-ох! — показал Бренни взглядом на проходившую мимо длинноногую девушку в весьма короткой юбке, едва прикрывавшей колени. Алекс, как и Бренни, проводил ее взглядом и сказал:

— А мне больше нравится эта, — он кивнул на темнокожую девушку, мывшую витрину магазина, где она, видимо, работала. Девушка была на вид чистокровной австралийкой-аборигенкой и весьма неплохо сложенной. Кожа ее, медного оттенка, лоснилась, смазанная маслом.

— Ничего. Но я против смешения рас, — сказал Бренни — простодушный и прямой, весь в отца, в Брентона, а Алекс — не поймешь в кого. В деда, как говорила Дели Алексу еще в раннем детстве, глядя, как тот старательно собирает бабочек и жуков и приносит их матери показать. Алекс, как и его дед, тоже собирался стать врачом. Видимо, в силу своей врожденной внимательности натуралиста Алекс сразу же почувствовал, что с продажей баржи происходит что-то не то. Услышав, как Дели предложила им сходить по делам, Алекс понял, что можно ожидать в скором будущем всего.

— Вот бы мне такую! — толкнул локтем в бок Бренни Алекса, показав на полную загорелую девушку, круглое лицо которой было все в веснушках. Бренни засмеялся. Но Алекс не поддержал смех, а совершенно серьезно сказал:

— Так догони, сделай ей предложение.

— Не-ет, я женюсь не скоро, — протянул Бренни.

— Да, кажется, наша мать скорее тебя выйдет замуж, — сказал Алекс задумчиво.

Бренни остановился и удивленно посмотрел на брата:

— С чего ты взял?

— А ты сам не видел этого мистера Джойса?

— Да? Он мне сразу не понравился, — нахмурился Бренни. — Что-то мне не нравится эта затея… Может быть, ты ошибаешься?

— Хочу надеяться. Он мне тоже как-то не по душе. Надменно себя держит. Видимо, очень богатый…

— Все они такие — помми[3]. Чувствуют себя в Австралии хозяевами! А, пусть делает, что хочет! Пусть мы потеряли на продаже баржи, но вдруг приобретем нечто большее, если она выйдет замуж за очень богатого помми, хотя я их терпеть не могу!

— Да… — задумчиво протянул Алекс, — только вчера отца похоронили.

— Да-а. Вот именно, — согласился Бренни, почесав затылок и покачав головой.

Дели вошла в большую комнату роскошного номера, где остановился Максимилиан, и замерла. Нет, не от великолепия, которое окружало ее. Под потолком висела большая бронзовая люстра с хрустальными абажурами, на стенах, обитых шелком, висели копии картин ее любимых импрессионистов, пол устилал огромный толстый ковер во всю комнату. Посреди ковра стоял накрытый стол, и на нем Дели увидела те цветы, которые в холле пронесли мимо нее: розы, а рядом, на столике с ведерком с шампанским, букет цинний — и эти цветы поразили ее более всего. Как давно ей никто не дарил цветов! Даже Адам. Она не помнила, чтобы Адам дарил ей цветы…

Возле стола вытянулся официант в белых перчатках. «Надо же, в нашей глуши — и белые перчатки, — отметила Дели с иронией, — просто Букингемский дворец, а не заштатный отель австралийской провинции».

Она подошла к столу, официант быстро отодвинул стул, и Дели села, не зная, куда ей деть свои крупные, излишне загорелые руки.

— Ну вот. Наконец мы с вами можем немного перекусить, — оживленно сказал Максимилиан. — Что вы будете пить? Шампанское, надеюсь?

— Как вам угодно. Только я уже забыла, как это делается…

Он непривычно звонко рассмеялся:

— Ничего сложного нет в том, чтобы выпить бокал шампанского. Настоящее французское, очень рекомендую.

Дели почувствовала себя очень скованно. К тому же она сказала явную глупость…

Раздался легкий хлопок — это официант открыл холодную бутылку — и хрустальный бокал, стоявший перед ней, наполнился игристым вином.

— Есть креветки, мидии. Что вы хотите, может быть, мясное, или что-нибудь легкое, типа салата из брюссельской капусты?

— Мне все равно, — сказала она, чувствуя, что ее неминуемо зальет румянец, если не сейчас, от смущения, то после шампанского — непременно. И она решила не обращать внимания на условности: пусть ее щеки будут просто малиновыми, ей все равно!

— Я люблю неплохо поесть, как и вы, я вижу.

Максимилиан поднял бокал. Дели тоже. Он слегка коснулся ее бокала, раздался тихий мелодичный звон хрусталя.

— За нашу встречу, — сказал он.

Шампанское приятно пощипывало язык. Дели сделала несколько глотков и почувствовала, что может опьянеть от этого легкого вина и запаха роз, который ей казался сейчас слишком сильным и густым, просто дурманящим. Она поставила бокал и с удовольствием стала есть то, что ей положил в тарелку официант. Так как она решила отбросить лишние церемонии и не стала разыгрывать из себя леди высшего света, она решительно взяла одну из трех вилок, лежавших перед ней, ту, которая ей больше понравилась; а для чего предназначались две другие — ее просто не интересовало.

Максимилиан что-то немного пожевал и кивнул официанту. Тот снова наполнил бокалы.

— Спасибо, вы больше не нужны, — сказал он, и официант исчез за дверью.

— Очень вкусно, — сказала Дели, наслаждаясь неплохо приготовленными креветками.

Он снова поднял бокал:

— А теперь за вас!

— Нет, я протестую! Вы пригласили меня отметить покупку. За ваше приобретение и за нашу сделку, — подняла она бокал.

— К черту баржу! — воскликнул он.

— Ну, я так и думала, — сказала она, откинувшись на спинку стула и поставив бокал на стол. — Я так и думала, что вы обманщик!

— Ха! Помилуйте, с чего вы взяли?

— Что вы будете делать с этой баржей? Что? Возить песок из карьера до пристани, там его перегружать на грузовики и везти до города? В сто раз дешевле обойдется зафрахтовать… простите, нанять несколько машин — и они вас завалят песком!

— Не нужна? Значит, мне баржа не нужна, а вот и ошибаетесь! — с лукавством в глазах воскликнул он. — Я выгодно вложил средства. Я ее выгодно перепродам!

— О, так вы еще и коварный, — удивилась Дели.

— Вы готовы обвинить меня во всех смертных грехах! — рассмеялся он, но этот смех показался ей не слишком веселым. Дели строго и внимательно посмотрела в его серые прищуренные глаза.