— О, посмотри! Ты в чем-то испачкалась, — воскликнул он, приближаясь к Дели и разглядывая пятна на белой ткани.

У Дели мгновенно кровь хлынула к голове, сердце застучало барабанной дробью. «Только бы он не понял, только бы не понял; да нет, глупые страхи — просто краска, вот и все», — лихорадочно думала Дели.

— В самом деле… краска… Это… это, видимо…

— Это Берт тебя испачкал? Негодяй! Он с ног до головы был в краске, — говорил Максимилиан, улыбаясь.

— Скорее всего, видимо, задел меня этюдником, когда я садилась в такси, — недовольно сказала Дели и быстро убежала в спальню. — Не переживай, я купила кое-что получше, сейчас покажусь тебе, только ты не заходи, договорились?

— Хорошо, дорогая.

Забежав в спальню, Дели с лихорадочно колотящимся сердцем стала быстро переодеваться. Она с силой швырнула в шкаф выдавший ее костюм и дрожащими руками начала быстро натягивать скользкое шелковое платье, которое было, как ей говорили, ее размера. Натянув платье, она, чуть поколебавшись, решила надеть и перчатки и в этом наряде взглянула на себя в одно из зеркал — и оцепенела: перед ней в зеркале стояла роскошная дама, с чувственно полураскрытым ртом, бледными округлыми плечами, на которые падали волны густых волос, ярко-синие глаза двумя васильками сияли на бледном лице.

Сердцебиение понемногу утихло. Дели повернулась кругом, глядя на себя в зеркало: платье было в самую пору, все было бы просто потрясающе, но она казалась самой себе слишком чувственной — слишком алый рот, слишком синие глаза, слишком шелковое платье. Но Максимилиану это должно понравиться.

Дели вышла из спальни и предстала перед ним. Максимилиан молча смотрел, качая головой, потом дернул тонкими губами и хотел подойти к ней, но Дели тут же отбежала, сердито возразив:

— Ни в коем случае! Ты помнешь платье!

— Дели, ты просто преобразилась, — сказал он, остановившись.

— Наконец-то признался, что я была как старая, выброшенная калоша, — рассмеялась Дели.

— Ну что ты, дорогая…

Он подошел к ней, нежно взял ее под руку и подвел к зеркалу.

Недовольно покачал головой:

— Я без смокинга, это ужасно. Кажется, я в отцы тебе гожусь, — сказал он с легкой иронией.

Дели рассмеялась.

— Господи, до чего же лживые мужчины меня окружают! То Берт всякие глупости говорил, теперь ты хочешь неудачно польстить…

— Да нет, на первый взгляд это недалеко от правды — ты действительно великолепна, дорогая.

Он обнял ее обнаженные плечи и долго страстно целовал.

«Метрополитен голд» — это был, пожалуй, лучший ресторан в центре Мельбурна. В нем играл модный джаз-банд, был испанский внутренний дворик с галереями, на которые выходили двери кабинетов ресторана. Во дворике, выложенном греческой мозаикой, был небольшой фонтан, в котором плавали лотосы и резвились золотые рыбки. Танцевальная зала была просто огромной и сверкала гладким темно-красным паркетом.

Максимилиан заказал столик в центре зала, двое официантов в бабочках услужливо отодвинули для Дели стул и помогли ей сесть. Дели еще подумала: двое официантов отодвигают стул, смешно! Она понемногу стала оглядываться: зал был почти полон, сидели какие-то старухи с седыми буклями в мехах; несмотря на жару, это тоже показалось Дели диковатым — носить манто, когда на улице жара.

Какая-то стройная девушка прошла мимо их столика по направлению к стойке бара за танцевальным залом, она обдала Дели дымом сигареты в мундштуке. Мужчины были все, или почти все, в черных смокингах, лишь некоторые были в белых пиджаках с атласными отворотами.

Кое-где на столиках горели свечи, а кое-где небольшие электрические лампочки под хрустальными абажурами цветного хрусталя.

Максимилиан был в своем сером костюме, но держался так прямо и так величественно, что он ничем не отличался от всех присутствующих, несмотря на то что был без смокинга.

Берта не было.

«Хоть бы его вообще не было, — подумала Дели. — Жаль только, если он меня не увидит в этом платье, но так все же будет спокойнее для всех них. Вот только его слова чудовищная ложь или все-таки правда? — «скучающий помми нашел приключение…».

— Дорогая, ты не посмотришь меню? — спросил Максимилиан, протягивая толстую книгу в кожаном переплете.

— Нет, конечно, дорогой. Я буду все что угодно, кроме тараканов под кетчупом, — улыбнулась Дели. Максимилиан расхохотался.

— Ну, тогда закажем какую-нибудь рыбу, вот это, по-моему, нежное мясо…

— И бифштекс, самый обыкновенный бифштекс, — сказала Дели.

— И самый обыкновенный бифштекс, — усмехнулся он и стал что-то долго и скучно объяснять официанту, склонившемуся над меню, тыкая в него пальцем. — Вот это два, это одно, жареные перепела тебя не интересуют, Дели? На всякий случай две перепелочки, можно немного икры… Фрукты, шампанское, виски…

— И бренди, — сказала Дели.

У Максимилиана и официанта чуть заметно округлились глаза. Официант виновато улыбнулся.

— И дама хочет обыкновенный бренди! Два «Ко-ко», вот это французское вино — и, пожалуй, все. А Берт пусть заказывает сам, если, конечно, он вообще появится, — недовольно сказал Максимилиан.

Официант, поклонившись, быстро отошел от столика.

— Дорогая, билеты я заказал, каюта экстра-класса, там на корабле какие-то особые кровати против укачивания. Надеюсь, тебе понравится.

— Не сомневаюсь, — ответила Дели, легко погладив его по руке. — Макс, скажи, а не возникнут проблемы с разводом? — спросила она осторожно.

Максимилиан нахмурился.

— Может быть, зажечь свечи, или ты хочешь электричество на столе? — спросил он.

— Пожалуй, свечи…

— Тебе Берт наговорил что-то? Ты его не слушай, он часто говорит глупости. Не слушай его, хорошо? — Максимилиан отнял свою руку и сам нежно погладил Дели по гладкой белой перчатке. — Тебе нужны какие-нибудь украшения…

— Не надо, терпеть их не могу.

— Может быть, жена захочет забрать себе все: дом в Лондоне, может быть, будет требовать раздела завода, но я на это не соглашусь. Конечно, она всячески наверняка попытается препятствовать разводу, но тебе, я уверен, не о чем беспокоиться, это все мои проблемы.

— Наши…

— Да, наши. Но я не хотел бы сейчас об этом.

— Да, можно и потом, ведь у нас впереди целая вечность, — улыбнулась Дели и высвободила свою руку.

Она увидела, что между столиков к ним приближается он. Дели сразу узнала Берта, хотя он был сейчас в бежевом бархатном пиджаке с атласными отворотами, чем-то похожем на домашнюю куртку. На шее был большой зеленый бант, заколотый булавкой с мелкими бриллиантами. Когда он подошел ближе, Дели увидела на его указательном пальце большой перстень с молочно-белым камнем, а на мизинце маленькое кольцо, но наверняка с бриллиантом, довольно крупным. Все это показалось Дели несколько вычурным и даже чуть-чуть эпатирующим — являться в приличный ресторан почти в домашней бархатной куртке. Это мог, видимо, позволить себе только представитель богемы.

— Извините за опоздание, я готовил к вашей помолвке маленький сюрприз, — сказал он, присаживаясь и протягивая Дели и Максимилиану по маленькой темно-коричневой коробочке, обтянутой кожей. — Маленький сувенир к вашей помолвке, — сказал он, широко улыбаясь.

Дели раскрыла коробочку и увидела довольно большую и, видимо, очень дорогую брошь с сапфиром, окруженным маленькими золотыми листьями, в которые были вделаны крошечные бриллианты, и от них брошь искрилась всеми цветами радуги.

— О, благодарю вас, Берт! Но это слишком, — протянула Дели. Она показала брошь Максимилиану, и тот недовольно покачал головой.

— Берт, ты слишком расточителен. Тебе нравится, дорогая?

— Да, очень! — ответила она. Брошь действительно ей понравилась, она была довольно искусной и тонкой работы.

Максимилиан открыл свою коробочку и обнаружил в ней кольцо из белого металла с темным агатом.

— Берт, спасибо. Хоть я и не ношу подобного, но ты меня просто заставляешь.