Старуха оставалась в Линце девять месяцев, после чего возжелала вернуться домой, и вернулась туда, чтобы жить с Маргаритой и ее викарием, независимо от того, что ей грозило сожжение на костре. Кеплер отправился за ней, читая по дороге Диалог о древней и современной музыке, написанный отцом Галилея.. Он остановился в Виттемберге на пару месяцев, где писал прошения и пытался добиться слушаний по оригинальному иску о клевете – но успеха не добился. Ему удалось лишь добиться разрешения забрать мать с собой в Линц. Но тут сварливая старуха уперлась; Австрия ей не нравилась. Кеплеру пришлось возвращаться без нее.
После этого следовала странное затишье на пару лет – начальные годы Тридцатилетней войны – в течение которых Кеплер написал еще больше прошений, а суд собрал больше доказательств, которые теперь занимали несколько томов. В конце концов, ночью 7 августа 1620 года Мамашу Кеплер арестовали в жилище ее зятя, викария; чтобы избежать скандала, ее вынесли из дома, закрыв в дубовом шкафу для белья, и перевезли таким вот образом в тюрьму Леонберга. Здесь, во время ее допроса провостом, Мамаша Кеплер отрицала то, что ведьма, после чего ей назначили второй и последний допрос перед тем, как выслать на пытки.
Маргарита отослала новый сигнал о помощи в Линц, и Кеплер тут же отправился в Вюртемберг. Незамедлительным результатом его прибытия было то, что Верховный Суд предоставил Мамаше Кеплер дополнительные шесть недель с целью подготовки своей защиты. Пожилая женщина лежала, закованная в кандалы, в городской привратной башне, где ее круглые сутки охраняли два человека – их содержание должна была оплачивать защита, в дополнение к просто невообразимым количествам дров, которые они сжигали. Кеплер, выстроивший новую астрономию на ничтожных восьми минутах дуги, не мог пропустить подобного рода детали в своих прошениях; он настаивал на том, что одного охранника будет достаточно для обеспечения защиты от закованной в кандалы матери семидесяти трех лет, и что стоимость дров необходимо рассчитать более адекватно. Он был неугомонным, неутомимым, страстным и точным и действовал очень точно. Ситуация, с точки зрения властей, была подытожена в оговорке в записи судебного писца: "обвиненная, увы, появилась в суде в сопровождении своего сына, Иоганн Кеплер, математика".
Судебное разбирательство длилось весь последующий год. Акт Обвинения включал в себя сорок девять пунктов плюс ряд дополнительных обвинений – например, старуха обвинялась в том, что она не пролила слез, когда ей зачитали определенные тексты из Писаний (такое "испытание слезами" было важным доказательством на процессах ведьм); и на это обвинение Мамаша Кеплер злобно заявила, что за всю свою жизнь она пролила столь много слез, что сейчас никаких не осталось.
На Акт Обвинения, зачитанный в сентябре, через несколько недель Кеплер и советник ответили Актом Защиты; он был опровергнут Актом Принятия, зачитанным обвинением в декабре; в мае следующего года защита представила Акт об Исключении и Защиты; в августе обвинение ответило на него Актом Отвержения и Заключения. Последним словом был Акт Окончательных Выводов со стороны защиты, объемом в сто двадцать страниц, написанный, по большей мере, лично Кеплером. После этого, материалы были отосланы, по приказу герцога, на рассмотрение Факультета Права Тюбингенского Университета – того самого, в котором учился Кеплер. Факультет посчитал, что Катарину следует допросить под пыткой, но рекомендовал, что процедуры необходимо остановить на стадии terretio, то есть, допроса под угрозой применения пыток.
В соответствии с процедурой, применяемой в подобных случаях, пожилую женщину привели в пыточную камеру, ей представили палача, ей показали пыточные инструменты и подробно описали на словах их воздействие на тело; после чего дали последний шанс признать собственную вину. Ужас самого места был таким большим, что большая часть жертв ломалась и давала показательные признания на этой стадии[280]. Реакция Мамаши Кеплер были описаны в отчете провоста герцогу следующим образом:
После того, как в присутствии трех членов Суда и городского писаря я пытался дружески убедить обвиняемую, но встретился с противоречиями и отказами, я привел ее в место, где обычно проводят пытки, и представил ей палача с его инструментами, и тут же напомнил ей о необходимости говорить правду, про ожидающие ее боль и скорби. Тем не менее, несмотря на все напоминания и увещевания, старуха отказалась согласиться с обвинением и признаться в ведовстве, говоря, что пускай с нею поступают, как им хочется, и даже если из тела ее будут вырывать жилу за жилой, ей не в чем признаваться; после того она опустилась на колени и прочитала Отче наш, после чего заявила, что Господь дал бы знак, если бы она была ведьмой, чудищем или имела хоть что общее с ведовством. Она сама заявила, что желает умереть, что Господь откроет правду после ее смерти и проявленные против нее беззаконие и насилие; она оставит все в руках Господа, который не отведет от нее Святого Духа, но будет ей опорой и подмогой. (…) Поскольку она все так же отрицала все обвинения в ведовстве и стояла на своем, я отвел ее в камеру.
Через неделю, после четырнадцати месяцев заключения, Мамашу Кеплер выпустили. Но в Леонберг ей уже не суждено было вернуться, поскольку добрые горожане пообещали ее линчевать. Спустя полгода она скончалась.
И как раз на фоне всех этих событий Кеплер писал свою Мировую Гармонию[281], в которой интересующимся современникам был дан третий закон планетного движения.
5. Harmonice Mundi
Работа была завершена в 1618 году, через три месяца после смерти дочери Катарины и через три дня после дефенестраций в Праге. Никакой иронии в названии не предполагалось. Иронию Кеплер позволил себе в ссылке (к шестой главе пятой книги), где обсуждаются звуки, издаваемые различными планетами во время их движения по своим орбитам: "Земля поет Ми-Фа-Ми, из чего мы можем сделать заключение, что в наших краях царят Невзгоды (Miseris) и Голод (Fame)".
Мировая Гармония – это "Песнь Песней" математика, направленная "главному оркестратору творения"; это мечтания Иова об идеальной вселенной. Если читать эту книгу попеременно с письмами Кеплера относительно обвинения в ведьмовстве, относительно его отлучения от церкви, относительно войны и смерти его ребенка, может появиться впечатление, будто переключаешься между различными пьесами стратфордского современника. Письма кажутся эхом монолога короля Лира:
Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки!
Лей, дождь, как из ведра и затопи
Верхушки флюгеров и колоколен!
Вы, стрелы молний, быстрые, как мысль,
Деревья расщепляющие, жгите
Мою седую голову! Ты, гром,
В лепешку сплюсни выпуклость вселенной
И в прах развей прообразы вещей
И семена людей неблагодарных! (перевод Б. Пастернака)
Но вот эпиграфом книги могло бы быть:
Как сладко дремлет лунный свет на горке!
Дай сядем здесь, - пусть музыки звучанье
Нам слух ласкает; тишине и ночи
Подходит звук гармонии сладчайший.
Сядь, Джессика. Взгляни, как небосвод
Весь выложен кружками золотыми;
И самый малый, если посмотреть,
Поет в своем движенье, точно ангел,
И вторит юнооким херувимам.
Гармония подобная живет
В бессмертных душах; но пока она
Земною, грязной оболочкой праха
Прикрыта грубо, мы ее не слышим.
(В. Шекспир Венецианский купец, перевод Т. Щепкиной-Куперник, Акт V, сцена 1)
Мировая Гармония – это продолжение Космической Тайны и вершина жизненного наваждения Кеплера. Если упрощать, то Кеплер пытается здесь раскрыть главнейшую тайну Вселенной посредством всеохватного синтеза геометрии, музыки, астрологии, астрономии и эпистемологии[282]. Это была первая попытка такого рода со времен Платона и последняя до наших дней. После Кеплера вновь началось дробление опытного знания, наука отделилась от религии, религия – от искусства, наполнение – от формы, материя – от сознания.