В тот же самый день – 7 марта – Галилею написал и князь Чези, председательствующий в Академии Рысьеглазых. Его письмо содержало сенсационную новость о том, что кармелит из Неаполя, Паоло Антонио Фоскарини, провинциал ордена, опубликовал книгу, в которой защищает Галилея и Коперника^[315]. Фоскарини в настоящее время проповедовал в Риме и предложил провести публичный диспут со всеми желающими. Один экземпляр своей книги он отослал Беллармино.

21 марта Чиамполи передал последующие заверения со стороны кардиналов Беллармино и дель Монте, что Галилею нечего опасаться, но при условии, что он не будет выходить за пределы физики и математики, ни в коем случае не занимаясь интерпретациями Священного Писания. Он прибавил, существует опасность того, что книга Фоскарини будет запрещена, но только лишь по причине содержащихся в ней интерпретаций. Еще Чиамполини сообщили, будто бы несколько иезуитских астрономов признают учение Коперника, но пока что открыто в этом не признаются, а самым главным является то, чтобы продолжать исследования, пока ситуация не успокоится, главное, не давать противнику возможности начать скандал.

Дини повторно передал Галилею выдержанное в том же тоне предостережение: "Писать можно свободно, лишь бы только со всем этим держаться подальше от ризницы".

На эти поучения Галилей ответил в письме к Дини, датированном 23 марта. В нем он отказался от каких-либо компромиссов в отношении коперниканской системы. Коперник не хотел, чтобы его систему понимали только лишь как гипотезу. Она должна была быть либо полностью принятой, либо полностью отброшенной. Галилей соглашался с тем, что интерпретации Святого Письма в свете коперниканской концепции следует оставить теологам, но поскольку были использованы теологические аргументы, то есть, Беллармино в письме к Дини процитировал Псалом 19, тот фрагмент о Солнце, которое "веселится будто великан, который перебегает дорогу", Галилей, "со всем почтением и смирением" взялся за труд ниспровержения интерпретации Баллармино. Слова "перебегает дорогу" относятся не к самому Солнцу, но к солнечному свету и теплу, и так далее. Предположительно, Дини хватило ума, чтобы не показывать этих слов величайшему из живущих богословов.

Следующее высказывание поступило уже от самого Баллармино. Это было точно сформулированное и авторитарное заявление о его точке зрения, а если учесть, что выражал ее консультант Священной Конгрегации, "мастер по спорным вопросам" и так далее, оно приравнивалось к полуофициальному выражению точки зрения Церкви п отношению к Копернику. Непосредственной причиной ее формулировки была книга отца Фоскарини, защищающая систему Коперника, а выражено оно было в форме письма с благодарностями. Только Беллармино четко обращался и к Галилею, имя которого было упомянуто в письме. Письмо датировано 4 апреля 1615 года (разрядка моя – А.К.):

Преосвященный Отче,

С удовольствием прочитал я итальянское письмо и латинский трактат, которые Вы мне прислали. Благодарю и за одно, и за другое, в них я обнаружил весьма много умений и учености. Ваше Преосвященство спрашивает моего мнения, только выражу я его как можно короче, поскольку на письмо у меня крайне мало времени.

Во-первых, мне кажется, что Ваше Преосвященство и синьор Галилей поступаете разумно, ограничиваясь лишь гипотетическими высказываниями, а не абсолютными, так, как по моему пониманию высказался сам Коперник. Ибо говорить, будто бы предположение, что Земля вращается, а Солнце стоит недвижимо, спасает все небесные явления лучше, чем эксцентрики и эпициклы^[316], говорить так – это поступать чрезвычайно разумно, не подвергаясь какому-либо риску. Именно такими высказываниями математик и должен ограничиваться. Но вот утверждать, будто бы Солнце по-настоящему представляет собой центр Вселенной и вращается только лишь вокруг своей оси, не перебегая с востока на запад, а так же то, будто Земля размещается на третьей сфере и очень быстро кружит вокруг Солнца, подобное мнение весьма опасно и рассчитано не только на возмущение всех философов-схоластиков и богословов, но и на то, чтобы повредить нашей святой вере посредством воспрепятствования Писанию. (…)

Во-вторых, я говорю, что как всем ведомо, тридентский собор запрещает интерпретировать Писание вопреки тому, с чем соглашаются все святые Отцы. Если же Ваше Преосвященство перечитает не только Отцов, но и современных толкователей Книги Бытия, Псалмов, Экклезиаста и Иисуса Навина, то вы сами увидите, что все согласны с тем, что книги эти учат буквально, что Солнце находится на небе, что оно кружит вокруг Земли с огромной скоростью, и что Земля очень отдалена от неба, что она располагается в центре вселенной и неподвижна. Так что подумайте, Ваше Преосвященство, применив весь свой разум, может ли Церковь позволить себе, чтобы Писание интерпретировалось вопреки Святым Отцам и всем современным эгзегетам, как латинским, так и греческим. (…)

В-третьих, говорю я, если бы и существовало истинное доказательство тому, будто Солнце находится в третьей сфере, а еще то, будто бы Солнце не вращается вокруг Земли, но Земля вокруг Солнца, то следовало бы поступать крайне осторожно, поясняя те фрагменты Писания, которые, как кажется, учат чему-то противоположному, и следовало бы, скорее, заявить, что мы их не понимаем, чем называть фальшивым представлением, истинность которого мы, вроде как доказали. Но мне не кажется, будто бы такое доказательство имеется, ведь нам никакого представлено не было. Показать, будто бы размещение Солнца в центре, а Земли на небе спасают все небесные явления – это не то же самое, что сказать, будто бы Солнце и вправду находится в средине, а Земля на небе. Я верю, что доказательство первому утверждению может еще существовать, что же касается другого, у меня имеются очень серьезные сомнения. А в случае сомнений, нельзя отбрасывать интерпретаций Священного Писания, данных нам святыми Отцами.

Выделенный разрядкой фрагмент второго абзаца четко подтверждает то, что разрешено не только преподавать систему Коперника, но даже говорить, что как гипотеза она превышает систему Птолемея. Все это "чрезвычайно разумно" до тех пор, пока мы остаемся в сфере гипотез В третьем абзаце Беллармино осуществляет парафраз решения тридентского собора, запрещавшего интерпретировать Писание в противоречии с традицией (что было направлено, ясное дело, не против Коперника, а против Лютера).

В четвертом абзаце звучит условие, выполнение которого позволило бы отступить от этого правила, а конкретно, что новая космология должна быть "действительно доказана" (или "проявлена по-настоящему"). Поскольку же никаких доказательств представлено не было, у него возникают "серьезные сомнения", существуют ли такие доказательства вообще, но в случае сомнений – требование интерпретации Библии необходимо отбросить. Баллармино обратился за мнением к Гринбергеру, и тот наверняка сообщил ему, в соответствии с истиной, что никаких физических доказательств подвижности Земли представлено не было. Быть может, прибавил он, отсутствие звездного параллакса и девять эпициклов, приписываемых самой Земле, и являются, скорее, доказательствами, низвергающими коперниканскую концепцию.

Беллармино вновь перекинул бремя доказательства коперниканской системы на плечи ее сторонников, то есть как раз туда, где оно и должно находиться. У Галилея оставались только две возможности: предоставить требуемое доказательство или признать, что коперниканскую систему пока что следует рассматривать в качестве рабочей гипотезы. Беллармино вновь, крайне тактичным образом, дал возможность существования данного компромисса, заявив в самом начале письма, что "Галилей ограничился гипотетическими заявлениями", а не "абсолютными", похвалил его за разумное поведение и повел себя так, как будто бы предложенных вниманию инквизиции писем к Кастелли и герцогине Кастелли вообще не существовало.