В ходе этого официального тура, или, возможно, несколько позднее, Дантиск должен был затронуть некий неловкий момент. Касался он некоей Анны Шиллинг, далекой родственницы каноника Коппернигка, теперь же его focaria[158]. По мнению биографов Коперника, 'focaria' означает домоправительницу. Согласно же "Перечню Средневековых Латинских Слов" Бакстера и Джонсона это слово означает "домоправительницу или сожительницу" (в "Оксфордском Глоссарии поздней латыни" – 1949, это понятие переводится как "солдатская сожительница"). Нам известно, что у другого фромборкского каноника, Александра Скультети (о котором уже говорилось выше), тоже была focaria и несколько ее детей. Хотя теперь Дантиску и приходилось изображать из себя ханжу, но он посылал деньги своим бывшим любовницам и оплачивал портреты своей красавицы-дочки. Но одно дело было иметь амурные отношения в юности, во время путешествий по дальним странам, и другое дело – открыто жить с focaria в своей собственной епархии. Опять же, не только эти два мужчины были в возрасте, их время тоже постарело; Контрреформация постановила вернуться к благочестивой жизни клира, чья распущенность подпитывала лютеров и савонарол. Канонику Коппернигку к этому времени уже исполнилось шестьдесят три года; так что было самое время, и по его личным, и по историческим часам, сказать vale (прощай) своей focaria.
Тем не менее, именно в шестьдесят три года так трудно менять как домоправительницу, так и собственные привычки. Каноник Коппернигк, вполне понятно, колебался и тянул время, возможно, надеясь на то, что Дантиск обо всем забудет. В ноябре епископ о проблеме напомнил. Его письмо не сохранилось, зато сохранился ответ Коперника на него:
Reverenddissime in Christo Pater et Domine Domine Clementissime mihique et omnibus observande!
Предупреждение Вашей Преосвященной Светлости является в достаточной степени отцовским и, я обязан признать, даже в большей степени отцовским; я воспринял его всем своим сердцем. Что касается предыдущих предупреждений от Вашей Преосв. Светлости по тому же вопросу, то я никак не мог забыть о них. И я собираюсь действовать соответственным образом; хотя и нелегко найти надлежащую персону среди своих родственников, тем не менее, я собирался покончить с проблемой еще до Пасхи. И вот теперь, поскольку я не желаю, чтобы Ваша Преосв. Светлость считала будто бы я сознательно тяну время, я уменьшил этот период до одного месяца, то есть, до Рождества; Ваша Преосв. Светлость должна понимать, что быстрее управиться просто нельзя. Я желаю приложить все свои силы, чтобы избежать оскорбления добрых манер, не говоря уже о Вашей Преосв. Светлости, которая заслуживает с мой стороны уважения, почитания и, более всего, любви, и которой я подчиняюсь во всем.
Дано в Гинополисе, 2 декабря 1538 г.
Во всем покорный Вашей Преосв. Светлости, Николас Коперникус.
Даже верный Прове отмечает, что письмо "читать невозможно", и что "даже если допустить использование принятого в курии стиля… все равно, оно остается весьма унизительным".
Через шесть недель Коперник пишет Дантиску нечто вроде consummatum est[159]:
Reverenddissime in Christo Pater et Domine Domine Clementissime!
Я совершил то, что ни в коей степени не мог оставить несделанным, чем, надеюсь, в полной степени удовлетворил предупреждения Вашей Преосв. Светлости. Что же касается информации, которую Вы просили от меня, как долго предшественник Вашей Преосв. Светлости, мой, благословенной памяти дядя Лукас Вацельродт[160] жил: прожил он64 года и 5 месяцев; епископом был 23 года; упокоился он в предпоследний день марта anno Christi 1522. С ним же пришел конец семейству, знаки отличия которого можно найти на многих древних монументах ина множестве (общественных) зданий в Торуни. Отдаю себя во власть Вашей Преосв. Свет-лости.
Дано в Гинополисе, 11 января 1539 г.
Во всем покорный Вашей Преосв. Светлости, Николас Коперникус.
Вот только избавиться от пары focaria не было столь просто. Домоправительница Скультети и мать его детей "угрожала и горячо обещала увечить во всем послушного слугу Капитула и бесстыдно применяла при том бесстыдные слова оскорбления". Что же касается коперниковской, то она попросту отказалась покинуть Фромборк и решила максимально затруднить жизнь всем заинтересованным лицам. Прошло более двух месяцев после последнего письма Коперника Дантиску, другой каноник, Плотовский, писал епископу следующее:
Что касается фромборкских служанок, то девица Александра несколько дней пряталась у него в доме. Она пообещала, что уйдет вместе со своим сыном. Александр (Скультети) вернулся из Лёбау в радостном настроении; мне не ведомо, какие новости он привез с собой. Он остается в своей curia с Нидерофом и его focaria, которая выглядит словно, мучимая злым духом подавальщица пива. Женщина доктора Николаса вообще-то отослала свои вещи в Данциг, но сама остается во Фромборке…
Даже и через шесть месяцев дело не завершилось. Дантиск, похоже, даже устал, посылая отцовские предостережения Копернику и получая взамен пустые письма; потому он приватно попросил Гизе (в настоящее время епископа Кульма) подействовать на Коперника, чтобы закончить тайные встречи старика с Анной, тем самым предотвратить последующие скандалы.
12 сентября 1539 года Гизе отвечал следующее:
…Я серьезно обсудил проблему с доктором Николасом, в соответствии с пожеланиями Вашей Преосв. Светлости, представив ему все имеющиеся факты. Похоже, он был мало встревожен (узнав), что он без колебаний подчинился желанию Вашего Преосв. Светлости, злые люди все так же распускают слухи о его тайных встречах и так далее. Сам он отрицает то, что виделся с этой женщиной после того, как он отпустил ее, за исключением случая, когда она случайно встретилась с ним по дороге на рынок в Кенигсберге. Сам я практически уверен в том, что само он не слишком волновался, как о том многие считают. Более того, его серьезный возраст и бесконечные занятия наукой убеждают меня в том же, равно как и достоинство и уважение человека; тем не менее я убеждал его избегать даже тени зла, я я верю в то, что он прислушивался к моим советам. Но и опять я считаю, что Ваше Преосв. Светлость не должна давать слишком много веры информаторам, поскольку зависть довольно легко прилипает к достойным мужам, так что Вашей Преосв. Светлости не о чем беспокоиться. Остаюсь с уважением….
Последнее замечание Гизе было чем-то вроде дружеской подколки от одного епископа другому. Хотя ранее они были соперниками на епископский престол Вармии, был найден компромисс в том, что Гизе стал епископом Кульма, так что они остались в превосходных отношениях. Потому у Дантиска появились возможности не раз и не два просить Гизе повлиять на Коперника, чтобы не слишком подвергать пожилого каноника дальнейшему унижению.
Попеременно с неприятностями, касающимися Анны, в Епархии были и политические волнения. Их причины пришли снаружи[161], но центральным участником вновь был неустрашимый каноник Скультети, который не только открыто жил со своей "подавальщицей пива" и кучей детишек, но и сопротивлялся усилиям Дантиска защитить Восточную Пруссию от притязаний польской короны. Это была борьба с высокими политическими ставками, которая, через год, привела к объявлению Скультети вне закона и его изгнанию, а спустя несколько лет – к временному отлучению от церкви большей части Капитула Вармии. Хотя каноник Коппернигк находился в дружеских отношениях со Скультети, опять же, находился в одной лодке с ним в ходе скандала с focaria, Дантиск не желал вовлекать старика во все эти дрязги. 4 июля 1539 года он писал Гизе:
Мне сообщили, будто бы д-р Ник. Коперникус, которого, как Вам известно, я люблю словно родного брата, сейчас гостит у Вас. Он поддерживает близкую дружбу со Скультети. Это нехорошо. Предостерегите его о том, что подобные связи и дружба повредят ему, только не говорите о том, что предупреждение вышло от меня. Я уверен в том, что вам уже известно о том, что Скультети взял себе жену, и о том, что его подозревают в атеизме.