В 1532 году только устраивался в епископстве в Кольмно – в одном дне пути верхом от Фромборка. Самое интересное, он и сам был фромборкским каноником, следовательно, собратом каноника Николаса. Кое-кто мог бы подумать, что прибытие столь замечательного гуманиста в провинциальную глушь, скрытую "испарениями Вислы" могло бы стать радостным событием в отшельнической жизни Коперника. Ведь практически во всей Вармии, не говоря уже о Фромборке, трудно найти было человека, с которым он мог бы беседовать на темы науки и астрономии, за исключением Гизе, который, говоря по правде, в этих вопросах не слишком-то и блистал. Дантиск, с другой стороны, наряду с иными своими привлекательными чертами, наукой интересовался даже очень, переписывался с рядом ученых людей (включая великого математика Гемма Фризия[157]), владел несколькими глобусами и астрономическими инструментами, картой Америки; у него даже было трое часов-хронометров, один из которых он носил на шее, на цепочке.
Сразу же после своего устройства в Кольмно Дантиск посылает приглашение Копернику – которое, по каким-то неисповедимым причинам, было напрямую отвергнуто. Из общего количества в шестнадцать сохранившихся писем Коперника десять были адресованы Дантиску (все они опубликованы во втором томе Прове – Прим. Автора). Читать их очень тяжело. Первое из них датировано 11 апреля 1533 года, то есть, прошло несколько месяцев после того, как Дантиск уже устроился в своем епископстве. Письмо является отказом на приглашение Дантиска посетить его в Замке Лёбау, причиной отказа являются какие-то официальные занятия.
Reverenddissime in Christo Pater et Domine!
Я получил письмо Вашей Преосвященной Светлости, и я в достаточной степени понимаю расположение и добрую волю Вашей Светлости по отношению ко мне, которые Вы собираетесь распространить не только на меня, но и на иных весьма совершенных людей. Я считаю, что это не только лишь по причине моих достоинств, но и благодаря прекрасно известной доброте Вашей Преосв. Светлости. Возможно, когда-нибудь и я смогу сделаться достойным такой доброты. Конечно же, я крайне рад, гораздо сильнее, чем можно выразить словами, найти в Вас такого повелителя и Покровителя. Тем не менее, несмотря на приглашение Вашей Преосв. Светлости присоединиться к нему 20-го числа сего месяца (и я бы с радостью посетил бы столь замечательного приятеля и покровителя), неудачное стечение обстоятельств не позволяет мне поступить таким образом, поскольку официальные деловые проблемы и необходимые распоряжения заставляют меня и Мастера Феликса оставаться на месте. Так что я прошу Вашу Преосв. Светлость простить мое отсутствие в этот раз. Во всех иных отношениях я всегда готов, как и следует, всегда откликаться на призывы Вашей Преосв. Светлости сделать бесчисленные иные вещи, если Ваша Преосв. Светлость укажет мне в иное время, по своему желанию. И могу признаться, что я обязан не отвечать на Ваши просьбы, но, скорее, подчиняться Вашим указаниям.
Поскольку Дантиск прекрасно знал суть и число "официальных деловых проблем", оговариваемых во Фромборкском Капитуле, членом которой он и сам был, оговорка была неубедительной. Второе письмо отослано тремя годами спустя – 8 июня 1536 года. Опять это отказ принять приглашение от Дантиска принять участие в свадебной церемонии какой-то из родственниц епископа. Поводом не принять приглашение снова являются "официальные дела":
Reverenddissime in Christo Pater et Domine Domine Clementissime!
Я получил письмо Вашей Преосвященной Светлости, наполненное человечностью и благорасположением, в которой Вы напоминаете мне о знакомстве и содействии Вашей Преосв. Светлости, которые я узнал еще в годы своей юности [не следует забывать, что Коперник на двенадцать лет старше Дантиска]; и я знаю, что содействие это и помощь живы до сих пор. И раз уж включен я в число близких, Вы пригласили меня на свадьбу своей родственницы. Говоря по правде, Ваша Преосв. Светлость, я обязан подчиниться Вашей Светлости и, время от времени представлять себя перед лицом столь великого Повелителя и Покровителя. Но будучи полностью занят делами, которые Преосвященный Повелитель Вармии поручил мне, я не могу покинуть свое место. И я молю, чтобы мое отсутствие не было воспринято неправильно, и чтобы Ваша Светлость сохранила старые воспоминания обо мне, даже и в мое отсутствие, ибо соединение душ следует ценить сильнее встречи тел. Остаюсь на услугах Вашей Преосв. Светлости, во всем Вашем благословении, и к Вам направляю я свои скоромные слова, и Вам желаю я вечно хорошего здоровья.
Тон этих и всех последующих писем, по сравнению с перепиской между гуманистами-современниками и, в частности, перепиской самого Дантиска, вызывает у нас жалость и изумление. Человек, который сдвинул Землю с центра Вселенной, пишет придворному поэту и державному послу в стиле раболепного писаря, подчиняющегося, но и угрюмого, подгоняемого какой-то тайной ревностью, негодованием или всего лишь неспособностью вступить в нормальные человеческие отношения.
Третье письмо, написанное годом позже, 9 августа 1537 года, уже другое, хотя настроение его тоже нерадостное. Оно было написано после кончины епископа Вармии, Маврикия Фербера, когда уже было решено, что на его место будет избран Дантиск. В письме содержатся две достаточно индифферентные политические сплетни, которые Копернику стали известны из письма, полученного из Вроцлавии-Бреслау пару месяцев назад; кроме того рассматривается слух о перемирии между Императором и Франциском I, который, как оказалось, не имел под собой оснований. Трудно понять, по какой причине каноник Коппернигк задал себе труд отослать эту устаревшую, причем – из вторых рук информацию Дантиску, который получал письма со всех краев земли – если только забывая о том, что Дантиск вскоре должен был стать непосредственным начальником ученого.
20 сентября 1537 года каноники Фромборкского капитула торжественно собрались в Соборе, чтобы избрать своего нового епископа. Привилегия номинировать кандидатов принадлежала, согласно запутанной церковной процедуре в Вармии, королю Польши, но вот сами выборы были привилегией Капитула. Понятное дело, что кандидатуры по представляемому королю списку были предварительно согласованы между капитулом и королевской канцелярией, в то время, как Дантиск выступал в роли посредника. Список включал имя самого Дантиска (с выбором которого стороны заранее согласились) и трех других кандидатов. Этими другими были каноники Циммерман и фон дер Транк, которые нас не интересуют, и каноник Генрих Шнелленбург.
Случилось так, что этот самый каноник Шнелленбург лет двадцать назад взял у каноника Коппернигка в долг сотню марок, а отдал только девяносто. В связи с этим каноник Коппернигк написал мелочною эпистолу (одно из шестнадцати из дошедших до нашего времени и ценных писем) епископу того времени, упрашивая его посодействовать в том, чтобы упомянутый Шнелленбург заплатил, наконец, эти оставшиеся десять марок. Чем все это закончилось, нам неизвестно; прошли годы, и вот теперь ленивый должник Шнелленбург был номинирован в кандидаты на епископский престол. Ясное дело, что эта номинация была делом чисто формальным, поскольку избрать должны были Дантиска, но она дала повод для небольшого гротескного эпизода. Тидеман Гизе, верный ангел – Гизе, написал письмо Дантиску с просьбой вычеркнуть Шнелленбурга из списка кандидатов, поскольку он "выставил бы капитул в смешном свете", а вместо него внести имя каноника Коппернигка. Дантиск, которому на все это было глубоко наплевать, согласился. Коппернигк к своему удовлетворению стал кандидатом в епископы, а Дантиск был избран единодушно, включая и голос Коперника.
Итак, епископ Дантиск устраивался в замке Хейльсберг, где сам Коперник провел шесть лет собственной жизни в качестве секретаря дяди Лукаса. Осенью 1538 года состоялся официальный объезд городов епископства, в котором Дантиска сопровождали каноники Рейх - и Коппернигк. Это, рассказывает Прове, "были последние приятельские отношения между бывшими друзьями, Дантиском и Коперником", хотя нет никаких доказательств тому, что они когда-либо друзьями были.