Этот метафизический malaise (дискомфорт) в первой половине столетия, когда родился Коперник, перешел в открытый бунт. Николай Кузанский (1401 – 1464), германский священнослужитель, сын боцмана с Мозеля, доросший до кардинальской шапки, был первым, кто начал пинать крышку средневековой Вселенной. В своей книге "Ученое незнание", написанной в 1440 и напечатанной в 1514 году, за двадцать лет до Обращений, он утверждал, что у мира нет границ, следовательно, в нем нет ни периферии, ни центра; этот мир не был безграничным, всего лишь "неопределяемым", но и не связанным, так что все в нем находилось в постоянном движении:

Отсюда, раз Земля не может находиться в центре, тогда она не может быть полностью лишена движения… Нам ясно, что Земля действительно движется, хотя это нам и не может быть заметно, поскольку мы не воспринимаем движения, как только по сравнению с чем-то неподвижным..

Земля, Луна и планеты – все движутся вокруг не определенного центра; но при этом Николай Кузанский четко отрицает то, что они движутся по совершенным окружностям или с равномерной скоростью:

Более того, ни Солнце, ни Луна, ни какая-либо сфера – хотя нам это и кажется иным – не может в с (своем) движении описывать истинную окружность, поскольку они не движутся вокруг неподвижной основы. Нигде здесь нет истинной окружности, так как более истинная не могла быть возможной, ; (ничто) не может в одно и то же время быть (точно таким), как и в иное; так что не может это нечто двигаться совершенно одинаковым (манером), не может оно и описывать одинаково совершенные окружности хотя мы того и не осознаем.

Отказав Вселенной в том, что у нее имеется как центр, так и периферия, Николай Кузанский отказывает ей и в наличии иерархической структуры, отрицает нижайшую позицию Земли в Цепи Бытия, отрицает он и то, что изменчивость является злом, собранном в подлунной сфере. "Земля – звезда благородная", - с триумфом заявляет он, - "людскому знанию не дано определить, какая область Земли находится в большем совершенстве или будничности по отношению к регионам иных звезд…"

В конце концов, Николай Кузанский убежден в том, что звезды сделаны из того же вещества, что и Земля, и что они населены существами, которые не хуже людей, просто-напросто, они другие:

…Нельзя сказать, что именно вот это место мира [не столь совершенно, поскольку это] – местожительство людей, животных и растений, и они менее совершенны, чем обитатели регионов Солнца и других звезд. (…) Не похоже, в соответствии с природным порядком, что может иметься более благородная или более совершенная натура, чем разумная натура, проживающая здесь, на Земле, даже если на других звездах имеются обитатели, принадлежащие к иным видам: сам человек не желает иной природы, но лишь совершенства природы собственной.

Кузанец не был астрономом-практиком, и он не выстроил собственной системы; но его учение говорит о том, что задолго до Коперника не только францисканцы в Оксфорде вместе с последователями Оккама в Париже порвали с Аристотелем и окруженной стенами Вселенной, но и в Германии существовал человек с более современными взглядами, чем у каноника из Фромборка. Николай Кузанский умер за семь лет до рождения Коперника; они оба были членами германской natio в Болонье, а Коперник был знаком с учением Кузанца.

В одинаковой степени был он знаком и с работой своих прямых предшественников: германского астронома Пурбаха и его воспитанника, Региомонтана, который, среди них троих, во многом поспособствовал возрождению астрономии как точной науки в Европе, после тысячелетия застоя. Георг Пурбах (1423 – 1461) появился на свет в небольшом городке на баварской границе, обучался в Австрии и Италии, где познакомился с Николаем Кузанским, последовательно сделался профессором в Венском университете и придворным астрономом при дворе короля Богемии. Он написал превосходный учебник по системе Птолемея, который выдержал пятьдесят шесть последующих изданий и был переведен на итальянский, испанский, французский и еврейский языки. Во время своего профессорства в Вене он председательствовал на публичной дискуссии, в которой обсуждались "за" и "против" движения Земли, и хотя сам Пурбах в своем учебнике придерживается консервативных взглядов, он акцентирует то, что движения всех планет управляются Солнцем. Еще он упоминает о том, что планета Меркурий движется по эпициклу, центр которого перемещается не по круговой, но яйцеобразной или овальной орбите. Ряд иных астрономов, начиная с Николая Кузанского и заканчивая первым учителем Коперника, Брудзевским, тоже неустанно говорят про овальные орбиты.

Работа Пурбаха была продолжена Иоганном Мёллером из Кёнигсберга, прозванным Региомонтаном (1436 – 1476), гением Ренессанса и чудо-ребенком, который в двенадцать лет опубликовал лучший астрономический календарь на 1448 год, а когда ему исполнилось пятнадцать лет, император Фридрих III попросил его составить гороскоп для своей невесты. Он поступил в Лейпцигский университет в одиннадцать лет, а уже в шестнадцать сделался учеником и доверенным секретарем Пурбаха в Вене. Впоследствии он путешествовал в Италию вместе с кардиналом Бессарионом, чтобы изучать древнегреческий язык и изучать Птолемея в оригинале. После кончины Пурбаха он редактировал книгу покойного, посвященную движениям планет, затем опубликовал собственный трактат по сферической тригонометрии, из которого, похоже, Коперник позаимствовал многое для собственных, посвященных тригонометрии глав, не указывая на источник.

Поздние годы Региомонтана отражают его растущее недовольство традиционной астрономией. В письме, написанном в 1464 году, содержится типичная для него вспышка:

…Не могу не сдержать собственного изумления умственной инерции наших астрономов, в общем, которые, словно легковерные женщины, считают, будто прочитанное ими в книгах, таблицах и комментариях является божественной и неизменной истиной; они верят авторам и пренебрегают правдой.

В ином месте он говорит:

Необходимо неустанно следить за звездами своими глазами и удерживать потомков от древних традиций.

Это звучит настоящей полемикой по сравнению с программой еще не родившегося Коперника: "строго следовать методам древних и придерживаться их наблюдений, которые были переданы нам словно Священное Писание".

В свои тридцать четыре – тридцать пять лет, Региомонтан занимал выгодный пост в Венгрии, при воре короля Матиаша Корвина. Но он убедил своего коронованного покровителя в том, что на Птолемея больше нельзя полагаться, и что необходимо возвести астрономию на новое основании путем терпеливых и тщательных наблюдений, используя такие недавние изобретения, как скорректированные солнечные и механические часы. Матиас согласился, и в 1471 году Региомонтан отправился в Нюрнберг, где, с помощью богатого патриция, Иоганна Вальтера, оборудовал первую европейскую обсерваторию, для которой и сам изобрел несколько инструментов.

Рукописи и заметки последних лет жизни Региомонтана утрачены, остались лишь обрывочные указания на планируемые им реформы в астрономии. Но нам известно, что особое внимание он уделял гелиоцентрической системе Аристарха, как об этом говорит примечание в одной из его рукописей. А гораздо раньше он, снова таки, отмечал, что это Солнце управляет движением всех планет. Под конец своей жизни, на листке бумаги, вложенном в письмо, он писал: "Необходимо несколько изменить движение звезд по причине движения Земли". Сам выбор слов, как показал Циннер (в книге которого и приведены представленные выше примеры – Прим.перевод.), вроде бы указывает на то, что "движение Земли" относится не к суточному вращению, но к ежегодному обращению Земли вокруг Солнца^[179]; иными словами, Региомонтан пришел к тем же выводам, что и Аристарх с Коперником, но дальше пойти не смог по причине преждевременной смерти. Умер он в сорок лет, через три года после того, как родился Коперник.