Тем не менее, директора школы видели все в более оптимистическом свете. В их отчете, посвященном новому преподавателю они объясняют, что учителя нельзя упрекать в отсутствии студентов, "поскольку изучать математику дано не каждому". Директора назначили Кеплеру несколько дополнительных лекций по Виргилию и риторике, "чтобы не платить ему ни за что – пока общество не подготовится получать прибыль и от его математики". Удивительно в их отчетах не только абсолютное одобрение не только кеплеровского интеллекта, но и его характера. Он имел "во-первых perorando (высказался обстоятельно), во-вторых docendo (обстоятельно) и, наконец, еще и disputando (обсудив со всех сторон) дал такой отчет о себе, что мы не могли подумать иначе, как только то, что он, несмотря на свою юность, является человеком ученым и in moribus (по нраву своему) скромным, так что для сией школы уважаемой Провинции будет самым подходящим магистром и профессором". Данная похвала противоречит собственному заявлению Кеплера, будто бы глава школы был его "опасным врагом", поскольку "я не уважал его в достаточной степени как своего начальника и не обращал внимания на его приказы". Только вот юный Кеплер в одинаковой степени ипохондрически относился к своим отношениям с другими людьми, равно как и к собственному здоровью.

5. Астрология

Иное обременительное занятие, которое втайне доставляло радость Кеплеру в течение четырех лет пребывания в Граце, была публикация ежегодного календаря астрологических предсказаний. Это было традиционным обязательством, возлагаемым на официального математика Штирии, зато оно приносило дополнительное вознаграждение в два десятка флоринов за календарь – что Кеплеру было на руку при его мизерной зарплате в сто пятьдесят флоринов per annum (в год).

С первым календарем Кеплеру явно повезло. Среди всего прочего, он напророчил период длительных холодов и нашествие турок. Через шесть месяцев он самодовольно докладывал Михаэлю Маэстлину:

Кстати, пока что предсказания из календаря оказались верными. В нашей земле стоит неслыханная холодина. В альпийских фермах люди умирают от стужи. Надежные источники сообщают, что когда они прибывают домой и сморкаются, носы у них отваливаются… Что же касается турок, то к 1 январю они разграбили всю страну, от Вены до Нойештадта, оставив после себя пожары, забирая людей в плен и все разграбляя.

Успешные предсказания из первого календаря послужили более популярности нового математика, чем его переполненным энтузиазмом и путаным лекциям перед пустой аудиторией. Как всегда в эпоху кризисов, вера в астрологию в шестнадцатом веке только усилилась, и не только среди людей безграмотных, но и среди выдающихся ученых. Она играла важную, а иногда и доминирующую роль в жизни Кеплера. Его отношение к этой дисциплине было типичным для его противоречивого характера и для переходной эпохи.

Свою карьеру он начал с публикации астрологических календарей, а завершил ее в качестве Придворного Астролога герцога Валленштейна. Астрологией Кеплер зарабатывал на жизнь, правда, относясь к ней с изрядной долей злой иронии^[200], называя астрологию "падчерицей астрономии", предсказания для широкой общественности ""чудовищными суевериями" и "валянием дурака с магией".

Но, в то же самое время, как сам он презирал эти занятия, презирая самого себя за то, что занимается ими, в то же самое время Кеплер верил в возможность новой и истинной астрологии как чисто эмпирической науки. Он написал несколько серьезных трактатов по астрологии, как он сам понимал ее, и проблема эта постоянно проникает даже в его классические научные работы. В качестве эпиграфа одного из таких трактатов представлено "предупреждение определенным теологам, врачам и философам… что, в то время, как обоснованно отказываясь от суеверий звездочетов, они не должны вместе с водой выплескивать и ребенка". Потому что "ничто не случается и не существует на видимых небесах, что не ощущалось бы неким скрытым образом способностями Земли и Природы: [таким образом, что] эти способности духа здесь, на Земле, подвергаются воздействию, как и само небо". И вновь: "То, что небо каким-то образом воздействует на человека, является достаточно очевидным; но вот то, что делается конкретно, остается скрытым". Другими словами, современные ему астрологические практики Кеплер рассматривал как шарлатанство, но только до той степени, до которой современные врачи не верят недоказанным диетам для похудения, ни на миг не сомневаясь во влиянии диеты на здоровье и фигуру. "Вера в воздействие созвездий, в первую очередь исходит из опыта, который настолько убедителен, что может отвергаться только теми людьми, которые сами никогда подобного не испытывали".

Мы уже видели, что в своем самоанализе, вопреки удивительно современным интроспективным пассажам и жестоким характеристикам, данным членам собственной семьи, все основные события и атрибуты характеров были выведены Кеплером из расположения планет. Но, после краткого раздумья: а какие еще объяснения были доступны на то время? Для ищущего ума, если не учитывать влияние процессов, благодаря которым наследственность и окружение формируют характер человека, астрология – в той или иной форме – была очевидным средством связи личности со всей вселенной, заставляя его отражать всеобъемлющее расположение светил мира; устанавливая глубинное понимание и соответствие между микрокосмосом и макрокосмосом" Естественная душа человека по размеру не больше одинокой точки, но на этой точке потенциально выгравированы форма и характер целого неба, даже если бы оно было в сотню раз больше". Если только предопределение не несет ответственность за все случающееся, делая поиски в в Книге Природы бесполезными, было бы только логично предположить, что состояние человека и его судьба определяются теми движениями небесных тел, которые определяют погоду и времена года, качество урожая, плодородие растений и животных. Другими словами, астрологический детерминизм для ученого ума, как у Кеплера, был предвестником биологического и психологического детерминизма.

Уже ребенком он был увлечен проблемой, почему он стал тем, чем стал. Мы помним фрагмент из его самоанализа: "В теологии он сразу же начал с предназначения, и ввалился в проблему с лютеранским мнением об отсутствии свободной воли". Но потом Кеплер быстро отрекся от этого. Когда ему исполнилось тринадцать лет: "Я написал в Тюбинген письмо, прося, чтобы мне выслали конкретный теологический трактат, и один из моих товарищей упрекнул меня так: "Бакалавр, а не слишком ли сильно ты страдал от сомнений по вопросу предопределения?". Тайна того, "почему я таков, чем я являюсь?" с особой интенсивностью должна была переживаться преждевременно развившимся и несчастным подростком в том столетии пробуждения, когда индивидуальное сознание проявлялось из коллективного сознания средневековой иерархии улья или муравейника, где царицы и воины, рабочие и посыльные населяли свои предписанные законом и обычаем кельи в общей схеме существования. Но если предопределения не было, как можно было объяснить различия в характере и личности, в талантах и достоинствах у членов одной и той же расы, где все являлись потомками праотца Адама; или же между самим юным Иоганном, юным дарованием, и его братом-эпилептиком? Современный человек имеет объяснение этому, используя такие слова как "Хромосомы" и "гены", "адаптивное реагирование" и "травматический опыт"; но человек XVI столетия мог искать объяснение в состоянии Вселенной как целого на момент его зачатия или рождения, выраженном во взаимном расположении Земли, планет и звезд.

Вся сложность заключалась в том, чтобы выявить, как точно это влияние работает. То, что "небо чего-то делает с человеком", было совершенно очевидным; но вот конкретно: что? "Воистину, при всех моих познаниях в астрологии, я знаю недостаточно, чтобы осмелиться с уверенностью предсказать любую конкретную вещь". Тем не менее, Кеплер не отбрасывал надежду: