– Лекси? – Га-Ар наконец-то заметил частично знакомое лицо и умудрился узнать меня даже без пары длинных ушей.

– Осторожно! – пока эльфы пытались понять, что происходит, ящеры выхватили мечи и попытались с ними расправиться.

Два взмаха – два темных как ночь клинка устремились к бледно молочным шеям, а я никак не могу этому помешать.

– Помоги! – это даже не слова. Га-Ар краем глаза сумел заметить опасность и вместо того, чтобы попытаться увернуться, начал шевелить губами, глядя прямо на меня.

Зафиксировано обращение к хранителю мира

Понимая, что это бесполезно, я все же рванулся вперед и выставил свой меч, принимая на него удар падшего. И оружие выдержало! Не должно было, но смогло! Как?

И почему на таймере руки судьбы вместо нуля откуда-то взялись двадцать две секунды?

Второму эльфу я, правда, помочь уже не мог, так что меч падшего раскроил его горло, и он упал на землю.

Обращение к хранителю мира не зафиксировано, смерть жителя Сиримилля проводится без штрафов

Это что же получается? В тот момент, когда Астори сказала, что будет рада видеть меня снова, я стал хранителем Сиримилля? Нет, я примерно так это и представлял, но не с такими же последствиями. Сначала мое возращение и активация рода возвели меня какими-то тернистыми путями в дворянское сословие. Со всеми прилагающимися проблемами.  Теперь, судя по всему, я еще несу ответственность за всех эльфов. Хотя нет, только за тех, что сражаются рядом со мной. И догадываются при этом попросить о помощи. Конечно, если такое выплывет наружу, будет настоящая засада. Впрочем, буду честным, тут есть не только минусы. Что дает дворянство, я пока не знаю, но, уверен, без плюшек там просто не может быть. Ну, и награду за успешную помощь я уже получил. И даже еще продолжаю получать.

– Держись, Лекси, я сейчас, – откинутый за мою спину Га-Ар начал озираться в поисках лука, но нашел только кулак Элулу, решившей, что такой беспокойный помощник мне только помешает.

И вот это она зря. Пока я защищал Га-Ара, и тот верил в меня – всё это время мой таймер руки судьбы крутился в обратную сторону, восстанавливая время использования. Не уверен, что это работает именно так и что не найдется никаких подвохов, но уже только эта способность выглядит очень многообещающе. Никогда не был любителем девочек из групп поддержки, но, похоже, окажись у меня самого такая (естественно, из эльфиек), и о том, что рука судьбы ограничена во времени, можно будет забыть. Так ведь и богом себя будет почувствовать проще простого.

– Берегись! – я тут же прикрылся, принимая удар сразу обоих крылатых на щит из мертвой стали. Да уж, отвлекся, и это во время боя. Хорошо, что Эльфи, как наша новая главная мечница, все поняла и предупредила.

Впрочем, это была, наверно, единственная опасность в продолжившейся схватке. Я без Га-Ара старался экономить руку судьбы, но даже так этим двоим явно не хватало поддержки эльфов, чтобы чувствовать себя уверенно. Так что, когда в итоге один из ящеров пропустил от меня скользящий выпад, отрезавший ему кусочек крыла, они тут же приняли решение отступать. Раз – и вот уже небольшая черная дыра засосала обоих, как будто ничего и не было.

– Фух! – стоило врагам исчезнуть, как по телу прокатилась прямо-таки волна мурашек, а мышцы начали дрожать, выплескивая напряжение, накопившееся за время этой такой неожиданной схватки.

– Один против четырех… – задумчиво начала Элулу. – Как?

– А это кто? – Эмма ткнула пальцем в лежащего без сознания Га-Ара, а я только сейчас обратил внимание, что никто из моих друзей так и не укрылся в башне. Все они стояли в стороне, чтобы, с одной стороны, не мешать, но с другой, в случае опасности быть готовыми вмешаться.

– И что тут вообще происходит? – не осталась в стороне Настя. – Мне кажется, ты знаешь гораздо больше, чем мне рассказал посланник императора.

И лишь парни да играющая в маленькую девочку Эльфи не задали никаких вопросов. К чему они, когда самое главное – это то, что мы вместе. А все, что нужно знать, очевидно, и так будет раскрыто.

– Нет уж, – я моментально отмел все вопросы. – Сначала вы расскажете, как жили без меня. Что тут творилось. А потом уже и моя очередь придет.

Устроившись в обеденном зале башни, где мои демонессы, немного смущаясь, за пару секунд навели образцовый порядок, мы принялись за перекус и рассказы о том, что же случилось за то время, пока мы были так далеко друг от друга. Раскинувшись в полулежащем состоянии, я слушал о развернувшейся тут драме. Как сначала все ссорились с Настей, после того, как из-за нее я отправился в заточение. Как потом ее простили сначала демоны, сперва просто по привычке к субординации, а после уже и по-настоящему. Как через тот же самый путь, хотя и во много раз длиннее, прошли и люди. Возможно, какую-то роль тут сыграло и нашествие землян. Будь миньоны и их повелительница всегда рядом, нарыв бы прорвало, и ничем хорошим это бы не кончилось. А так, выкладываясь на полях сражений по полной, спорить и ругаться сил уже не оставалось. Кстати, тоже то еще развлечение. Прокачанные демонические карты давали возможность на равных сражаться против повелителей стихий с Земли, а орды диких демонов, которых Элулу периодически нагоняла со всех наших территорий, позволяли нивелировать бессмертие противников.

– Это была не жизнь, а просто вереница дней, как говорилось в одном стихотворении, – как-то грустно подвел итог всему этому рассказу Виталий. И улыбнулся.

И я его понимаю. Пройти через такое и наконец-то осознать, что все закончилось–  бы тоже был счастлив.

– А помните, как Виталий застукал Настю, плачущую у себя в каморке?

– А как мы притащили ведро мороженого, и Эльфи его слопала в одну харю?

– Или как Серега добивался-добивался Эммы, а потом попался во время игрищ с одним суккубом?

– А тот прорыв Арамиса с двумя неуничтожимыми кирпичами?

Я сидел и, сам уже улыбаясь, слушал, как народ пустился в воспоминания. То, что кажется нам самым ужасным в жизни кошмаром, когда-нибудь обязательно подойдет к концу, и тогда именно эти моменты, если продержимся и не сдадимся, мы будем вспоминать с особой гордостью. И, может быть, в будущем, сидя у камина с детьми или внуками, будем их немного приукрашивать, создавая настоящие легенды о своей безудержной молодости.

После того как народ выговорился, все так же, как недавно включались в разговор, начали замолкать и поворачиваться ко мне.

– Как там было? В тюрьме? – первой нарушила тишину Настя.

А ведь она же демон – порой совсем забываю об этом. И их заточением в пустоте как самой страшной карой пугают, наверно, с самого детства. Место, где ты ограничен в самом важном – в свободе. Не можешь ничего и вынужден сидеть на месте, пока все, кого ты знаешь, двигаются вперед. И когда придет время, даже если ты сохранишь рассудок, то окажется, что между тобой и ними непреодолимая пропасть. И ты поймешь, что ждал зря – и это, наверно, самое тяжелое наказание.

– Нормальное место, – я просто пожал плечами, – тренироваться можно, никто не отвлекает. В какой-то мере, почти всем, чего я добился, я обязан этому заточению.

– Значит, ты простил меня? – услышала самое важное для себя Настя.

– Но ведь там нельзя использовать силу, – Элулу же обратила внимание совсем на другое. – Каждый знает: достанешь карту, и пустота пожрет тебя окончательно, без права на перерождение.

– Ту, кто предал меня, я простить не смогу никогда. Предательство не прощают, и даже если говорят, что готовы на все, в душе все равно будет шириться трещина, которая никогда не зарастет, – Элулу замерла, ожидая, когда очередь дойдет до ее вопроса. А Настя отшатнулась, как от оплеухи, но я еще не закончил. – Только вот тогда шаг вперед к Самаилу сделала не ты. Так что и прощать тебя мне не за что.

После этого Настя, она же Сакис, существо, которое во много раз меня старше, по совместительству еще и повелительница демонов, просто взяла и разрыдалась, разбросав по полу посуду и прыгнув мне на шею. Так приятно. Она такая легкая и горячая, и при этом такое чувство, что у тебя в руках не другой человек (или демон), а частичка тебя самого.