– Ты знаешь, я… – она начала и тут же замолчала, собираясь с мыслями. А у меня в этот же момент в голове пронеслись уже совсем не такие приятные мысли. Через неделю меня ждет дуэль с Ириодом, из которой я не факт что выйду победителем. Потом у меня в противниках сын самого императора, мой юридический статус после досрочного освобождения довольно размыт. И, вообще, идет война, когда я каждый день могу не вернуться назад, оставив всех опять совсем одних. На этот раз уже навсегда. Можно ли в таких обстоятельствах говорить о своих чувствах? Да и есть ли они со стороны девушки, что в данный момент лежит у меня на груди? Ведь замолчала же она сейчас. Значит, сама в себе не уверена. Может быть, это просто благодарность за спасенную жизнь и возможность стать повелительницей? То есть, получается, тут сразу два слабых места: неуверенность в своих чувствах и постоянные опасности. Как мужчина, именно я тогда должен взять на себя роль того, кто определит наши отношения. И делать это нужно исходя не из моих желаний, а из реальных фактов.

– Я тоже, – решившись, я врываюсь в повисшую паузу. – Я считаю тебя самым дорогим своим другом, на которого всегда могу положиться.

Вот я это и сказал. Настя пока молчит.

– Ты тоже для меня самый дорогой друг, – наконец говорит она, и я выдыхаю. Одновременно от облегчения – я угадал, она не чувствует ко мне того же, что и я – и боли – что характерно, по тем же самым причинам.

– Идиоты, – похоже, вспомнила о чем-то своем Эмма, а Элулу, увидев, что отвлеченные разговоры окончены, напомнила о себе.

– Так что там насчет тренировок в самом неподходящем для этого месте? – было видно, что демонесса прямо изводится от желания раскрыть для себя эту тайну.

– Так меня же никто не предупредил, что это не очень хорошая идея, – улыбаюсь в ответ. – Поначалу я и вправду чуть не умер, а потом было такое чувство, что пустота даже помогает мне.

Про восстановление карты судьбы и ее возможность обучать меня любым навыкам я рассказывать не стал. А вот про все остальное поведал довольно подробно. И про меч тысячи металлов – тут восторженно цокнул языком Виталий. И про Преторианца – его размер очень впечатлил Арамиса, тут же задумавшего устроить на него охоту. И про Мика, Астори и Каи – тут почему-то начали переглядываться Эмма и Элулу. Дошла очередь и до наконец-то пришедшего в себя Га-Ара. Тот тоже лежал и слушал мой рассказ, явно отмечая что-то про себя. Ящер-падший с все еще прижатым к голове кинжалом тоже замолчал и явно с интересом поглощал информацию. Может быть, и не стоило столько говорить при чужих, вот только на того же эльфа у меня теперь большие планы, и так и так он бы все узнал. А ящер… Я же не планирую его отпускать.

– Га-Ар, ты все слышал, – закончив, я повернулся к своему ушастому то ли приятелю, то ли уже настоящему другу. – Я знаю, что твой дядя на стороне падших. И что Астори не помешала бы твоя помощь. Но я бы хотел попросить тебя остаться со мной хотя бы на месяц. Уж очень хочется мне разобраться, что же это за хранитель мира такой, бонусы которого открываются только рядом с тобой.

– Я не помню ничего за то время, как стал истинным, – начал Га-Ар, употребив слово, которым для обозначения расы крылатых пользовался еще Мик. Вот только продолжить ему, видимо, было не суждено. По крайней мере, сейчас.

– Демон, который не знает о хранителях. Демон, который украл часть силы императора и даже не знает об этом, – все это время молчащий ящер неожиданно зашелся хриплым смехом, выплевывая из себя непонятные фразы.

Ну да, я демон и не знаю о хранителях. Так те же Элулу и Настя, например, тоже демоны и тоже не знают. Что в этом такого? А про украденную силу? Ведь сила императорской семьи – это пустота. А я, благодаря поверившей в меня Астори и попросившему о помощи Га-Ару, смог восстановить только время руки судьбы. И как это может быть связано? Может быть, падший пытается навести меня на ложный след или, вообще, просто сошел с ума?

– Хра-хра-храпф, – будто подтверждая мои слова, крылатый зашёлся тяжелым кашлем, из его рта пошла пена. Потом он как-то неестественно замер, глаза подернулись мутной пеленой. И, наконец, он задал вопрос, окончательно поставивший меня в тупик. – Кто вы такие? Где я?

– Что последнее ты помнишь? – кажется, начиная догадываться, в чем тут дело, я повернулся к Га-Ару.

– Как у меня появились крылья, потом дядя учил призывать меня силу истинных, а потом я сражаюсь против тебя, и вот уже ты спасаешь мне жизнь, – эльф ответил спокойно, но было легко заметить, что видимость этого спокойствия дается ему непросто.

Похоже, как я и думал, память и у истинных, и у зараженных хаосом под действием поглотивших их сознание элементов пропадает. И стоило мне лишить их силы, как и Га-Ар, и ящер пришли в себя. Вот только с эльфом это произошло моментально: видимо, сказалось то, что я хранитель его мира, ну и еще использование руки судьбы. С ящером же процесс занял около получаса, но в итоге отсекание от силы и тут  привело к нужному результату.

– Верни нож на место, – решив еще раз осмотреть нашего пленника своим особым зрением, я обнаружил, как ядро его силы опять начало восстанавливаться. И ведь Эльфи отвлеклась на преображение ящера и убрала выданный ей кинжал оттуда не больше, чем секунд тридцать назад.

– Что вы со мной сделали? Почему у меня темнеет в глазах? – судя по всему, ящер опять начал терять память, но нож из мертвой стали, вновь рассеявший ядро его силы, вовремя остановил процесс. Вот только не будем же мы его все время держать с оружием у головы? Или будем? Не добивать же. А силы руки судьбы на его полноценное очищение, как с Га-Аром, мне точно не хватит. Да и стоит ли оно того.

– Что последнее ты помнишь? – повернувшись к ящеру, я задал ему тот же вопрос, что и эльфу до этого.

– День рождения Баруха, – как-то безвольно начал отвечать ящер. – Мы собрались всей бандой, я принес цистерну коатля, а потом… Было много крови и ошметков тел. К нам ворвался кто-то с крыльями и всех убил. Или нет… Это был не кто-то другой, а я сам. Просто я смотрел как будто не собственными глазами, а со стороны. А потом накатила темнота.

Ящер замолчал, переживая произошедшее. А я задумался о том, что перерождение в падших в том виде, как оно случилось на Сиримилле – это, наверно, даже лучший вариант. Рядом были воины, которые могли сражаться! А что происходило в других мирах? Падший ощущал себя в окружении обычных мирных жителей и убивал их. Без каких-либо шансов. Не думаю, что те даже успевали понять, что же происходит.

– Ты совсем не такой, как у нас описывают демонов, – Га-Ар тоже услышал слова ящера и, похоже, сделал какие-то свои выводы. – Тебе интересно, что творится вокруг, и, как бы странно это ни звучало, ты хочешь, чтобы мир стал лучше. И защищаешь его. Так что мой долг остаться с тобой, понять, что представляют собой современные демоны, и потом рассказать правду своему народу.

Звучит серьезно, голос пафосный-пафосный, но я-то вижу, как блестят у парня глаза. Да ему просто хочется приключений. А моя компания для этого показалась вполне подходящей. И ничего страшного в этом нет. Возраст такой, но это проходит. Вот повзрослеет и станет более взвешенно подходить к принятию таких вот решений.

– Хорошо, – я, подыгрывая, величественно кивнул в ответ. – Как я уже сказал, мне будет нужна твоя помощь. Вот только сначала еще один вопрос. У тебя осталось хоть немного силы от проснувшегося в тебе падшего?

– Сила есть, – эльф расфокусировал взгляд и, было видно, потянулся куда-то внутрь себя. – Вот только у меня такое чувство, что она конечна.

После этих слов он призвал на руке еле заметный кусочек то ли тьмы, то ли света (понимаю, что странно путать такие противоположные по сути вещи, но уж очень быстро эта субстанция менялась). Я тут же активировал свое зрение и успел заметить, как после этой манипуляции погасла одна из точек силы в организме Га-Ара. Получается, еще около сотни использований (или даже меньше, если учитывать более затратные варианты), и все, эльф утратит эту силу и снова станет самым обычным представителем своего народа? Очень похоже на правду.