Девочка исчезла. Воцарилась полнейшая темнота. Стало ещё холоднее. Сквозь бездну, заглядывающую ему прямо в душу, он стал различать голоса. Они нашёптывали ему что-то быстро и настойчиво, заставляя сердце сжиматься.

Он проснулся.

Открыл глаза, обнаружил себя в каюте. Всего лишь сон, один из тех, которые он видит практически каждую ночь. Выдохнул, но едва слышно. Она лежала совсем рядом. Такая же красивая, как и в его сне, только повзрослевшая. Шрамы от ожогов на её лице практически зажили. Несколько белоснежных прядей падали на лоб. Эльвир протянул руку и осторожно убрал их назад. Айвен не проснулась. Он положил руку под голову и стал наблюдать. Ему стало интересно: что же ей снится. Осторожно, пытаясь не нарушить её покой, юноша попытался забраться к девушке в сознание. Он прикрыл глаза и увидел длинный коридор. В нём были люди в чёрных плащах, и они о чём-то говорили. Затем лестница, ведущая вниз, множество камер, свет факелов. Айвен словно бы прильнула к одной из решёток и позвала кого-то по имени. Перед нею возник мужчина. У него не было половины лица. Кровоточащая чернеющая плоть, оборванные куски кожи, вытекший глаз.

Эльвир вздрогнул и открыл глаза. Айвен внимательно взирала на него.

- Зачем?

- Что?

- Я почувствовала это, - отозвалась девушка, - твоё присутствие в моей голове.

- Извини, не удержался. Ты так мирно спала, и мне стало интересно, что же тебе снится.

- Твой интерес утолен?

- Кто это был? Тот мужчина с разодранным лицом…

- Один из изгоев. Работа псов…впечатляет, да?

- Зачем ты говорила с ним?

- Какая разница? – девушка потянулась и села, подогнув под себя ноги. В другом углу каюты мирно спали Герция и Линетта, - Не беспокойся. Его казнили через несколько дней, так что мучился он не долго.

- Ты знала его?

- Знала.

- Сочувствую…

- Чему же?

- Ужасно, когда страдают люди, хоть как-то связанные с тобой. Вообще ужасно, когда страдают люди, а так вдвойне.

- Его участь уготована и мне.

- С тобой такого не случится, - Эльвир приподнялся, сев рядом с девушкой. Та провела пальцами по своей шее, где до сих пор красовалась метка висельника.

- Ну да, конечно. Мы ведь и мир спасём, и меня, а потом все будем жить долго и счастливо.

- Ты не веришь в это?

- А должна? Эльвир, так не бывает. Даже наша собственная жизнь нам не принадлежит.

- И вовсе не так.

- Так. В любой момент, секунду…нас могут убить, как нечего делать. Этот прогнивший мир…это огромная адова котловина, пожирающая нас толпами или же поодиночке.

- А если посмотреть на это под другим углом?

Айвен расплылась в улыбке.

- Да какая разница? Всё равно нам не выжить.

***

Морской восточный ветер трепал локоны Куэтры и её новое шёлковое платье. Она вышла на корму и обхватила себя руками, чувствуя утреннюю прохладу. Впереди была лишь водная гладь и залитый светлыми солнечными лучами горизонт.

- Хороший вид, - самодовольно протянула она, расплывшись в улыбке, - Не люблю воду, но не могу отрицать её очевидные красоты. Давно я не была на севере. Там уже и лето закончилось. Снега…- девушка передёрнулась, - Не люблю снега и холод. Даже не знаю, как удавалось жить там раньше.

- Мы успеем до наступления зимы, - отозвался Аэдан, стоящий неподалёку от девушки и мрачно смотревший на линию горизонта.

- Ну да, конечно, - согласилась та, - Всё-то у тебя распланировано. Мы же ничего наверняка не знаем. А даже если и так…какой ты себе её представляешь?

- Кого?

- Биетит. Наша новая ведьма Круга.

Аэдан нахмурился, переводя на девушку взгляд.

- Никакой, я ведь её не видел.

- Она очень похожа на мать. Даже в последний раз, когда я видела её ещё девочкой, она была очень похожа на Санизу.

- Это не удивительно.

- Правда, - согласилась Куэтра, - Ты желал бы, чтобы она была твоей дочерью?

- Нет.

- Действительно? – лукавый девичий взгляд переместился на красноволосого.

- К чему мне этого желать?

- Но ты ведь её любил…больше чем меня, - Куэтра улыбнулась, но скорее злорадно, нежели дружелюбно.

- Поэтому ты позволила ей умереть? Из-за мести?

- Я об этом не задумывалась. Как я и говорила, я ничего не могла сделать. И потом…ненависть к тебе не повод для смерти сестрицы.

- Ты меня не ненавидишь.

- Именно так.

- Это ложь. Ведьма любви не может ненавидеть, в особенности того, кого любит. Ты можешь лишь убеждать себя в этом и испытывать от этого боль. Любовь - проклятье, правда?

Куэтра выдержала паузу, отводя в сторону взгляд.

- А ты жесток, Аэдан…Никогда не прекратишь меня истязать, да?

- Вероятно, однажды прекращу, но стоит потерпеть. Нам ещё долго быть вместе.

- Ты заслуживаешь моей ненависти.

- Почему же? Ты соблазняла многих, многим отдавала своё тело, но не душу. Я сделал то же самое с тобой.

- Не смей сравнивать! – возмутилась девушка, - Меня никто не любил! Никто не отдавал мне себя, не давал почувствовать эйфории, и даже твоя холодность в мою сторону порой казалась мне высшим знаком внимания. Думаешь, я могу жить иначе?

- Стало быть…

- А вот и нет! Вот скажи мне…- девушка развернулась к Аэдану лицом, - Если бы не Саниза, ты бы мог полюбить меня?

- Не могу сказать.

- Почему? – в глазах девушки засверкали слёзы, - Ты никогда не был ей нужен.

- Это не правда.

- Она бежала от тебя к другому! Она была счастлива в своём браке, рожала детей и никогда не вспоминала тебя. На что ты надеялся? Что она пожалеет о выборе? Но она не жалела. Она не я…Теперь её нет. Её нет, и всё равно бы ты выбрал её, а не меня! Ужасно понимать, что покойница по-прежнему моя соперница.

Аэдан промолчал, пристально вглядываясь в лицо Куэтры. В последнее время её веки стали часто опухать от слёз и это накидывало ей возраста. Ничего не ответив, юноша направился в каюту, постепенно погружаясь в воспоминания, вызванные яркими контрастными образами. Он очень чётко помнил лицо Санизы: её синие глаза, правильные черты, помнил её черные густые локоны, улыбку и нежный голос. Она всегда казалась ему прекрасной, недоступной и до ужаса простой в своих взглядах. Аэдан боялся даже представить тот страшный день, когда эта девушка превратилась в разлетевшийся по площади пепел.

664 год шестой эпохи Альд

Она ехала связанной по рукам и ногам в повозке, что катилась вслед за конём Гейрта Ванроха. Лежала среди шкур и какой-то посуды. Каждый раз, когда повозка наезжала на камень, подпрыгивала и ударялась о её дно. Биетит чувствовала себя больше пленной, нежели невестой, но все просьбы развязать её были проигнорированы. Она всё время думала о брате. Не представляла, что будет с ним за ту выходку, так же, как и окончательно убедилась в безнадёжности своей дальнейшей судьбы. Вряд ли маг простил бы такое оскорбление в свой адрес. «И почему же он увёз меня? Чтобы проучить?»

Постепенно смеркалось. Дорога давно завела в лесную чащу. По обе стороны плотной стеной росли ели. Солнечные лучи уже едва пробивались через их острые иглы. Птицы смолкли. Слышан был лишь конский цокот и скрип повозки, наехавшей на очередной валун. Биетит перекатилась на спину, уставившись на темнеющее, заполняющееся звёздами небо.

- Гейрт, Вам известна легенда об Аэндаль? – поинтересовалась она, заприметив самую яркую и крупную звезду. Маг не отозвался, и девушка приняла сей ответ за отрицательный.

- Когда-то давно на свете жил юный принц, не умеющий любить. Он был справедлив, благороден, предан долгу, хорош собой, но не мог осчастливить ни одну девушку на земле. Со всех концов съезжались к нему и принцессы и знатные барыни, но проведя с ним только день, начинали плакать и требовать возвращения домой. Его отец, король, совсем отчаялся женить сына, да и сам принц понимал, что обречен на одиночество. Решив, что не займёт место отца, пока не найдёт себе королеву, принц отправился в странствие, пересёк море, взобрался на самую высокую гору севера – Асгеру, где обратился к богам с просьбой подарить ему ту, кого он сможет полюбить и увезти с собой. И боги, внемля его просьбе, откликнулись. Из горной реки, бурным потоком стекающей вниз, возле которой остановился принц, вышла девушка, непохожая на прежних красавиц, которых он когда-либо видел. Она была так спокойна, и в то же время взгляд её, подобно той бурной реке, был властным, сильным, сокрушающим. Имя ей было Аэндаль. Она говорила с юношей, танцевала под луной, очень любила петь, когда смеркалось, и часто смеялась, вызывая своей улыбкой позитивные образы в голове. Так жили они вместе. Минуло много дней. В принце проснулись чувства и он, наконец, познал всю сущность любви. Но боги сказали ему, что покинуть гору вместе с Аэндаль он не сможет, так как девушка привязана к этому месту. Ради неё ему навсегда пришлось бы забыть об остальном мире и о королевском троне. Принц опечалился и стал уговаривать девушку поехать с ним во дворец, где она сможет стать королевой. Он говорил ей о высоких башнях, о нарядах, балах, о множестве яств. Аэндаль лишь посмеялась над ним, ответив, что у неё есть всё необходимое. Тогда принц разозлился, и когда девушка уснула, связал её и насильно увёз. Она долго сопротивлялась и плакала, и чем дальше они уходили от Асгеры, тем бледнее и молчаливее становилась. Привезя девушку во дворец, принц велел позвать короля. Уж больно хотел он похвастаться своей прекрасной невестой. Он стянул её с коня, и развязал верёвки, расплывшись в улыбке от радости, его переполняющей. Но радость быстро улетучилась, когда он взглянул на то, во что превратилась эта девушка. Кожа её стала, как мел, щеки ввалились, глаза; волосы стали седыми и безжизненными. Дрожащим голосом она обратилась к принцу: «Ты убил единственное своё спасение, ты убил любовь в самом себе», - а после превратилась в лужу, уже ничуть не напоминающей ту бурную реку, из которой вышла. Вышел король встречать сына, а тот упал на колени пред мокрым пятном и горько заплакал. Лужица испарилась, превратившись в искры, и улетела на небо, засверкав там самой лучезарной звездой. И так же красива была Аэндаль, как эта звезда, а принц более никогда не нашёл себе утешения, - Биетит выдержала паузу, задумчиво вглядываясь в небосвод.