Мы заказываем хот-доги и бутылки с водой, Константин оплачивает наш пикник, потом находим место под тенью дерева, и я раскладываю одеяло, которое принесла с собой, и садимся есть наш ланч. Мы располагаемся подальше от шума детской площадки, хотя она продолжает привлекать внимание Янны. Здесь в тени, на самом деле, очень комфортно, особенно когда дует прохладный ветерок и у нас есть охлажденная вода.

Янна уплетает свой хот-дог, испачкав кетчупом все лицо. Я вытираю ее мокрой салфеткой, Константин наблюдает за нами, наклонив голову в одну сторону, как будто эта сцена интригует и удивляет его.

Константин также быстро съедает свой хот-дог, не говоря ни слова, если только Янна не задает ему очередной вопрос, на который он всегда отвечает. Он ей явно очень нравится. И его отстраненность с холодностью немного растаяла. Глаза стали более оживленными и заинтригованными, он не смотрит уже с такой осторожностью и пылающим жаром. Янна оказывает на него хорошее влияние и наоборот. Может все-таки это была неплохая идея познакомить их.

Еда нас расслабляет. Прошлым вечером все было точно так же. Янна падает на одеяло, решив посчитать листья на ветках над нашими головами, тыкая своим пухлым указательным пальцем.

В теньке, легкий ветерок, бормотание счета Янны на ухо — что может быть лучше! Не говоря уже о мускусном аромате Константина, который приносит ветерок ко мне. Мы очень близко сидим друг к другу. Если бы я наклонилась на несколько дюймов влево, я бы смогла положить голову ему на плечо.

Счет Янны замедляется. Зевая, она опускает руку, но доблестно пытается бороться против полуденного сна, и каждый день она проигрывает эту битву именно в это время, в конечном итоге, она проваливается в сон.

Пальцы Константина медленно пробегают по моей руке от локтя до предплечья.

Все тело у меня дрожит, но я сглатываю готовый вырваться стон, поворачиваясь к нему. От его взгляда у меня перехватывает дыхание.

— Она такой милый ребенок, — шепчет он.

Сердце начинает колотиться в груди, и кровь устремляется к голове.

— Тебе удается хорошо с ней управляться. — Я делаю все, чтобы у меня не дрожал голос. Рядом с ним я почему-то чувствую себя шестнадцатилетней, меня это волнует и раздражает. Мне двадцать три года, я выполняю материнские обязанности и работаю полный рабочий день, я не какой-то там глупый влюбленный подросток. И все же, я чувствую себя именно так… снова.

— Ей хорошо со мной, хочешь ты сказать? — поддразнивает он меня с мурлыкающим смехом.

— У тебя есть братья или сестры?

— Были. — Он не уточняет. Были? Я пытаюсь взглянуть в глубину его глаз, но опять появляется стена. Теперь я знаю о нем три вещи. За исключением того, что я понятия не имею какого рода у него бизнес. А также я не знаю, сколько у него было братьев и сестер, и каким образом он их потерял.

Конечно, еще я понятия не имею сколько ему лет. Благодаря его отстраненной, скрытной манере поведения, мне кажется, что он старше меня на несколько десятков лет, но такое просто невозможно. У нет морщин на лице. Он не может быть старше меня на много. Я была бы удивлена, если бы ему было на много больше тридцати.

Я внимательно разглядываю его, но он смотрит на Янну, и по его глазам я ничего не могу понять. Потом он переводит на меня взгляд, и его выражение тут же меняется. Его глаза становятся более страстными. Вдруг воздух между нами становится слишком напряженным. Меня бросает в пот.

Он снова касается моей руки, легко обхватив за запястье. Приглашая. Я наклоняюсь ближе, а потом отрицательно качаю головой.

— Здесь Янна…

— Она спит, — шепчет он, хриплым голосом.

И в эту же секунду, словно подтверждая его слова, Янна придвигается поближе ко мне на одеяле, в ту же секунду Константин еще ближе наклоняется ко мне. Его лицо всего в дюйме от моего. Его красивой формы губы, соединенные вместе, и его горячее дыхание воспламеняют мне кожу. Я не могу ему противостоять.

Я сокращаю этот дюйм и прижимаюсь к его губам, желая попробовать его вкус и жар, который живет в его удивительных глазах. Первобытная потребность растекается у меня между ног. Мы находимся посередине общественного парка, окруженные детьми, но я не могу остановиться. Я даже не сопротивляюсь, когда он притягивает меня к себе. Я широко расставляю ноги, усаживаясь к нему на колени, и чувствую, как сильно он меня хочет. Я двигаюсь своей промежностью по его впечатляющей твердости, постанывая, пока он просто грабит мой рот своим.

Я отрываюсь от него, чтобы перевести дыхание.

— Мне нужно на работу, — выдыхаю я.

Он хватает меня за бедра и вперед-назад двигает своим членом, у него вырывается стон.

— Когда я смогу тебя увидеть? — спрашивает он.

Я не могу посмотреть ему в глаза. В тени, они выглядят почти черными.

— Когда захочешь, — хрипло отвечаю я.

— Сегодня вечером?

— Да, — шепчу я, все еще качаясь у него на коленях, пока он направляет мои бедра к себе. Я хочу разлохматить его волосы, запустив в них руки. Я хочу целовать его, пока у нас не появится кровь на губах. Я хочу сорвать с него одежду и обкатать его, пока мы не кончим в безумии удовольствия и агонии.

— Я буду ждать тебя у казино. Во сколько ты закончишь? — Он снова целует меня, но не глубоко, легко, но мои бедра начинают сжиматься от его поцелуя. Клянусь, если бы не Янна, я бы однозначно нашла бы уединенное местечко, скинула бы свои мокрые трусики и по-настоящему объездила бы его.

— Моя смена заканчивается в одиннадцать, — отвечаю я.

Он наклоняется к моей шеи и целует рядом с ухом.

— Я буду трахать тебя, пока ты не закричишь. Скажи, что хочешь этого.

Я задыхаясь шепотом отвечаю:

— Боже, да.

Он смеется мне в шею, низко и торжественно.

— Но для этого ты должна прийти.

https://www.youtube.com/watch?v=NwL98zzdEXo

(Можешь дунуть в мой свисток, детка?)

У меня сердце колотится в груди, пока Константин на Ламборджини гонит по улицам Лондона. Я не была в постели с мужчиной уже давно. Еще до того, как Октавия заболела, я стала проводить все свое свободное время дома, помогая с Янной, а потом ухаживала за сестрой. Конечно, после ее смерти, все мое внимание было сосредоточено исключительно на Янне.

У меня не было возможности, да и желания искать мужчину... до сих пор.

Мы пересекаем Темзу по набережной, и Константин сворачивает на тихие улочки. Я наблюдаю, как его руки уверенно управляются с машиной. Мои же крепко сжаты на коленях. Он легко въезжает в подземный гараж внешне впечатляющего многоквартирного дома.

Константин останавливается, выходит и направляется ко мне. Взяв меня за руку, он ведет меня по зданию. Он едва обмолвился со мной словом, после того как я покинула казино, и обнаружила, привалившимся его на капот машины, на нем был тонко сжитый на заказ костюм, прекрасно подчеркивающий его широкие плечи, длинные ноги и накаченное тело. Первая мысль: ни один из костюмов долго на нем не задерживается. Но в этот раз, когда я буду сидеть у него на коленях, не хочу ни единого стежка ткани между нами.

Он поглядывает на меня в лифте.

— Ты в порядке?

У меня пересохли губы из-за его взгляда. Я киваю, и мы продолжаем молчать. Его квартира находится на несколько этажей выше.

Он открывает дверь и делает шаг в сторону, чтобы впустить меня в темноту. Я рискую входя, он включает свет. Очень... эм... современная и клинически чистая. Здесь много блестящего металла и ничего из украшений. Такое впечатление, будто он только что переехал, только здесь нет не распакованных коробок.

В нашей квартире полно фотографий, разных, где мы втроем смеемся, какие-то картинки, магниты на холодильнике, коврики, журналы, цветы, игрушки, в общем всего много. Повсюду имеются разные наши фотографии, даже маленькой Янны. Здесь же нет ни одной вещи, которая что-то говорила о владельце. Два дорогих черных кожаных дивана образуют угол. Между ними находится темно-коричневый кожаный журнальный столик, очевидно, дизайнерский.