Если бы Трофим Денисович был честным ученым, то должен был в ту же секунду поделиться со Сталиным своими знаниями и разубедить его в надеждах на улучшение дел с продовольствием в стране с помощью «чудо-пшеницы». Но тогда бы он утерял последнюю надежду на защиту его «отцом народов», почему и решил пойти на обман вождя. Он дал обещание всерьез заняться пшеницей.

Была еще одна причина такого поведения Тотальная коллективизация сельского хозяйства в 1929–1932 годах нанесла непоправимый урон экономике страны. Даже Сталин был вынужден признать на XVII съезде большевистской партии:

На том же съезде партии председатель правительства В. М. Молотов привел конкретные цифры: средняя урожайность пшениц по стране составила 7,5 центнеров с гектара⁷⁰. Как ни бились советские руководители в последующее десятилетие, урожайность зерновых выросла лишь на ничтожную величину. Люди, насильно согнанные в колхозы и совхозы, трудились так, что сравнивать их результаты с прежними — в индивидуальных хозяйствах — было нельзя.

Огромный урон нанесли также годы повторяющихся засух на всей территории земледельческой зоны СССР — от Украины и европейской части страны до Казахстана, Сибири и Приморья. В 1946 и особенно в 1947 году в СССР разразился небывалый голод, и Сталину приходилось теперь цепляться, как утопающему за соломинку, за любую, даже эфемерную возможность выйти из этой зависимости от капризов погоды. Цена успеха в решении проблемы урожая зерновых культур была исключительно высокой, но и неуспех в уже данных обещаниях грозил ударить по человеку, ответственному за сельскохозяйственную науку, так, как ни один другой промах. Лысенко не мог этого не понимать и потому, видимо, решил, что отказываться от «соломинки», протягиваемой ему Сталиным, нельзя. Возможно, он надеялся, что сумеет все-таки что-то из ветвистой выжать, а может быть, он поступал как мудрый Насреддин, обещавший шаху научить осла говорить по-человечески за 20 лет, но уповал на время

Так или иначе, Лысенко поручил своим самым исполнительным сотрудникам — А. А. Авакяну, Д. А. Долгушину и И. Д. Колеснику — срочно заняться размножением семян ветвистой пшеницы, улучшением ее свойств и пропагандой результатов в печати.

От Юрия Андреевича Жданова — сына секретаря ЦК ВКП(б), я узнал в 1987 году, что Жданов-младший был в курсе интереса Сталина к поручению, данному Лысенко. Ю. А. Жданов просил нескольких генетиков (прежде всего, специалиста по пшеницам А. Р. Жебрака) снабдить его материалами об истинной ценности ветвистой пшеницы, но те ему нужных материалов так в срок и не предоставили. Возможно, хорошо известная специалистам несерьезность надежд на чудесные свойства ветвистой пшеницы казалась им самоочевидной.

Как мне рассказывал в январе 1988 года Д. Т. Шепилов, работавший в середине и конце 40-х годов в Идеологическом отделе ЦК (в Отделе пропаганды и агитации), Лысенко наобещал Сталину, что в течение нескольких лет он удесятерит урожаи пшеницы, и Сталин говорил многим из тех, кто его окружал: «Пусть товарищ Лысенко привирает, но нам хватит и 50 %-ного увеличения». Шепилов считал, что, именно веря в этот грядущий успех, Сталин и дал в июле 1948 года разрешение на тотальный разгром генетики в СССР (Сталин вообще любил «тотальные разгромы»).

Но нюансы этих переговоров Сталина и Лысенко, предшествовавшая им интрига, завязанная Лысенко, так же как механика обмана им Сталина, оставались скрытыми в архивах ЦК партии. Сталин, разумеется, страстно желал быть обманутым, так как если бы его интересовала истина, то он обратился бы не к одному Лысенко, но и к его оппонентам-ученым. То, что магия цифр грядущих рекордных урожаев так заворожила прагматичного Сталина, об этом свидетельствует.

И вот недавно, спустя полвека после тех событий, тайна деталей того, как Лысенко последовательно, хоть и незатейливо, водил Сталина за нос, частично приоткрылась.

По просьбе сына академика Н. И. Вавилова — Ю. Н. Вавилова[11] в архиве президента Российской Федерации был учинен розыск бумаг, имеющих отношение к истории советской генетики. При этом были обнаружены три документа исключительной важности. Все три недавно полностью опубликованы Ю. Н. Вавиловым⁷¹, поэтому я ограничусь лишь выдержками из этих документов.

Итак, осенью 1947 года Отдел науки ЦК ВКП(б) начал активно интересоваться мнениями генетиков и селекционеров о работе Лысенко, и тогда 27 октября 1947 года Лысенко направил объемистое послание Сталину почти на 20 машинописных страницах. В нем он прежде всего укрепил надежду вождя, что вскоре ветвистая пшеница позволит во много раз увеличить сборы зерна в стране и решить все ухудшавшуюся проблему с хлебом для людей, кормом для животных и сырьем для промышленности:

Лукавый царедворец Лысенко знал, что делал. Зачем, спрашивается, ему, президенту ВАСХНИЛ и директору «Горок Ленинских», у первого Секретаря ЦК ВКП(б) просить Сталина решить, проводить или не проводить ему в его хозяйстве опытный Посев пшеницы на десяти или ста гектарах? Но какой же вождь запретит взращивать курочку, которая того гляди начнет нестись золотыми яичками! Несись, курочка! Озолачивай! А, скорее всего, был и иной подтекст у этой просьбы. Ведь Лысенко вечно, по его мнению, мешали всякие там вейсманисты-морганисты. Разрешите проводить опыты — не означает ли это: разрешите проводить в такой атмосфере, чтобы кто-то опыт не загубил? Какие-нибудь менделисты-вейсманисты!

А чтобы будущий грандиозный проект не обернулся другой бедой — чересчур большим успехом опытника-мичуринца, успехом, который может вызвать ревность единственного и стране «светоча» и «корифея», Лысенко в своем лукавстве шел дальше и давал понять, что на лавры в этом деле не претендует, скромен до предела и зарываться в самовосхвалениях не будет Вот каким замечательным пассажем заканчивал он свое 20-страничное послание человеку, не закончившему даже Тифлисскую семинарию и никогда в жизни никакого касательства к агрономии или селекции не имевшему: