Думаю, надо говорить не об учете вообще, но о конкретном учете: в библиотеке какого типа что надо учитывать. Не ЦУНХУ, а Ассоциация научных библиотек, например, должна поставить себе целью провести учет работы в научных библиотеках, так как лишь на его основе возможно будет поднять все дело на должную высоту, возможен будет дифференцированный подход к разного типа научным библиотекам.

Во всяком случае, мне кажется, что работа эта не так уж сложна. Ее общественными силами, силами Ассоциации научных библиотек провести совершенно нетрудно. Те попытки небольшого учета, которые у нас сейчас удалось провести, показывают, что тут нужно только внимание к этому делу, нужна только определенно поставленная цель, и это может быть достигнуто в сравнительно короткий срок. Но достигнуть этого совершенно необходимо, так как без учета невозможно ни планировать сеть, ни дать себе четко ответ в том, что и в каком отношении должно быть сделано.

У нас недавно было совещание Ассоциации московских библиотекарей педагогических библиотек; собралось восемьдесят семь человек. По разговору видно, что некоторые библиотеки поставлены не очень хорошо, учета никакого нет, и педагог, который хочет пользоваться библиотекой, должен частным путем узнавать, есть ли, например, в Библиотеке имени Ленина что-нибудь по педагогике и можно ли туда ходить или нельзя.

Должна быть составлена картотека, которую учитель прочел бы, увидел бы, куда можно пойти, в какие часы и что примерно может он там найти; тогда он сможет действительно использовать имеющееся книжное богатство.

У нас громаднейшие книжные богатства. Я подсчитывала по старой книжке — в Москве научных библиотек 430. Если посмотреть эти библиотеки, то количество книг в них составляет приблизительно около 20 миллионов. Это — громадное количество. Теперь, пожалуй, имеется еще больше. Но все это как-то распылено, разрознено, не связано между собой.

Не знаю, как сейчас — может быть, ошибаюсь, — но по тем отрывочным впечатлениям, которые получаются от разговора с отдельными представителями научных библиотек, кажется. что у нас немножко есть книгохранилищный уклон. Из имеющихся богатств лишь половина приблизительно пущена в ход, а половина — на какой-то консервации и очень мало доступна широким массам.

У нас недостаточно читальных залов. А при жилищных условиях Москвы у нас читальные залы должны играть исключительную роль. Тут вопрос не только в том, чтобы построить, но и надо уметь взять из того, что есть.

Здесь приходится сталкиваться со значительными трудностями. Есть еще много пережитков старого, мешающих работать. Надо что-нибудь одно построить, например школу, — забывают о библиотеке, и часто школу строят на костях библиотеки. В Пролетарском районе, у автозавода и завода «Динамо», имеющих прекрасные библиотеки, требуется библиотека не внутри цехов, а обслуживающая рабочие поселки, куда можно было бы прийти почитать. Там была библиотека «Пролетарская кузница» — скромная библиотека из 10 тысяч томов. Понадобилось школе это помещение, и библиотеку выбросили в подвал. Надо было «Пролетарскую кузницу» вытащить из подвала. В Пролетарском районе выстроен Дворец культуры — на месте Симоновского монастыря. Пока имеется лишь театральный зал и фойе. Остальное будет строиться, намечена к постройке библиотека; построится года через два, два года книги будут лежать в подвале. Мы обратились к т. Кулькову, секретарю Пролетарского райкома. Вместе с ним осмотрели Дворец культуры. В фойе книжки ни одной нет — стоят диваны, столы и т. д. Публика не только хочет сидеть на диванах, но и читать. Стали смотреть, нельзя ли выкроить кусок под «Пролетарскую кузницу». Нашли место. К XVII партконференции «Пролетарскую кузницу» водворили в Дворец культуры, оборудовали ее по всем правилам. Рассказываю об этом случае, чтобы сказать: «Под лежачий камень вода не течет». Если решили, что надо шире развернуть читальные залы, то это возможно даже при трудных жилищных условиях Москвы. Надо только хорошо знать все здания, знать, с какой организацией поговорить, а добиться можно даже при теперешних трудных условиях многого. У нас в Москве одиннадцать библиотек-гигантов, в каждой более 500тысяч книг; кроме того, есть кандидаты в них. (Таких библиотек в штате Нью-Йорк семь.) По части числа библиотек-гигантов как будто все ладно. Но нужно, чтобы все книжки были максимально пущены в оборот.

И тут вам, близко стоящим к этому делу, виднее, чем мне, новому работнику в этой области, как это сделать, как оживить книжки, которые лежат в книгохранилищах, сделать их более актуальными, пустить все, что можно, в оборот. Это, по-моему, одна из актуальных задач. И тут надо, чтобы общими силами найдены были пути.

Быть может, библиотекам важно часть книг из своих книгохранилищ перевести в филиалы? Каждой библиотеке надо посмотреть, как ей принять участие в общем деле библиотечного строительства, чтобы поднять библиотечное дело на должную ступень.

Вот сейчас вышло постановление о развитии самообразовательной работы и об увязке самообразовательной работы с библиотечным делом. Это очень важное постановление. Сейчас самообразовательная работа особенно нужна. Теперь рабочие массы, колхозники — все хотят учиться. Но нельзя же всю страну организовать в дневные и вечерние школы. Молодежь может поработать, а потом вечером идти учиться, но вое население нельзя охватить школами, а учиться люди хотят. И вот вопрос о самообразовательной работе выдвигается на первый план, так как для того, чтобы правильно использовать книжку, надо уметь пользоваться книжкой, надо владеть целым рядом приемов, чтобы знать, что с книгой делать.

В массовых библиотеках вопрос идет об элементарных вещах: как научить человека разбираться в книге, как книжку изучать, как смотреть заглавие Книги, перечисление статей, которые в ней помещены, как делать элементарные выписки — вообще как работать с книгой. Массовые библиотеки должны взять на себя задачу обучить этому читателя.

Но самообразовательная работа заключается не только в этом. Она гораздо глубже. И вот как раз работники научных библиотек должны свою работу связывать с широко поставленной самообразовательной работой. Это не только выдача справок — это большая работа, которая должна проводиться и должна быть продумана: как подходить к научной работе, как уметь из книжек взять все ценное, что можно взять, как действительно книгу сделать могучим орудием развития.

Надо сказать, что с этим делом у нас долгое время обстояло плоховато. Мы подняли к учебе совершенно незатронутые пласты. Рабфаки, которые были созданы по инициативе М. Н. Покровского, сыграли громадную роль в жизни нашей страны. Дело было необычное — рабочий, крестьянин, который учился в школе всего какой-нибудь год-два, попадал на рабфак, где приготовлялся к тому, чтобы потом идти в вуз. Помню, как работали рабфаки в первые годы — это была лирика первых годов.

Помню, как крестьянин из Северо-Западной области, уже средних лет, приехал учиться. Не зная путей, он предложил человеку интеллигентного вида поднести его чемодан, а взамен хотел только узнать, куда ему идти учиться. Это было в 1918–1919 гг. Но то, что за учебу взялись у нас самые низы, требовало особого внимания к самообразовательной работе. У нас часто бывали преподаватели, которые никогда раньше на рабфаках не учили и применяли к рабфаковцам те же приемы обучения, как к другим студентам — не учили их самостоятельной работе.

Пройденный путь дает определенный опыт. И сейчас важно на самообразовательную работу всех типов обращать особое внимание. Прошло время, когда, говоря о самообразовательной работе, говорили о самоучках. Это напоминает механика-самоучку Кулибина. Но сейчас и техника и вся постановка не те, как в кулибинские времена, и потому термин «самоучка» звучит как-то первобытно. Но учиться самостоятельно, уметь владеть научными приемами работы над книгой совершенно необходимо. И тут научные библиотеки должны уметь ставить эту работу, помогать массовым библиотекам, так как им трудно без указания специалистов эту работу ставить.