Характерна его речь на этом партийном совещании.

Меня, говорил он, больше всего поразила речь одного углекопа. Углекоп рассказывал, как они взяли власть. Он не употребил ни одного книжного слова и рассказал о том, что рабочие не спорили, надо ли президента выбирать или нет, а обсуждали вопрос о том, как охранить канаты — они взяли копи, — как правильно организовать доставку хлеба рабочим.

Владимир Ильич этот рассказ свой заключил словами: «Вот это настоящая программа революции…»^[156]

Тут мы видим у т. Ленина чрезвычайное умение, которое вырабатывалось долгими годами, прислушиваться внимательно к тому, что говорят массы, как массы смотрят на тот или иной вопрос. И тут же он прямо с необычайной трезвостью говорил: не надо строить себе никаких иллюзий; надо прямо сказать, что массы нас еще не понимают, что массы еще за нами не идут. Эта трезвость и ясное понимание, что в данный момент масса чувствует, были характерной чертой т. Ленина, и это помогло ему правильно учесть момент, когда надо было предпринимать те или иные шаги.

На этой же конференции он говорил, что так как массы не с нами, то сейчас самое важное одно: разъяснить массам нашу позицию. При этом он давал ряд чрезвычайно ценных указаний, которые для каждого пропагандиста, агитатора имели большое значение. Он говорил о том, что так как наша точка зрения правильная, то жизнь на каждом шагу будет подтверждать правильность нашей точки зрения, и надо массам только объяснить смысл событий. Владимир Ильич говорил, что при этом надо быть очень популярным и давать массам конкретные ответы на вопросы. Надо не отвлеченно подходить к вопросам, а возможно проще, возможно конкретнее останавливаться на фактах.

ПОЧЕМУ В ОКТЯБРЕ МАССЫ ПОШЛИ ЗА БОЛЬШЕВИКАМИ

Возьмем такой факт, который был еще до Апрельской конференции: Временное правительство опубликовало ноту, в которой говорило, что оно за войну до победного конца, что оно считает нужным выполнить все обязательства перед союзниками. Что же сделали большевики?

Большевики объяснили в печати, какие это обязательства. Они указали, что Временное правительство обещает выполнить те обязательства, которые дало правительство Николая II и вся царская шайка. Они указали, перед кем эти обязательства. Это были обязательства перед буржуазией. И вот когда это стало ясно массам, то мы видели — массы вышли на улицу, массы на этом факте поняли, за кого стоит Временное правительство. И вот таким методом объяснять, показывать массам настоящую сущность дела, — таким методом на Апрельской конференции предлагал действовать т. Ленин.

Партия вполне разделяла эту точку зрения т. Ленина. Мы видим громадную разъяснительную кампанию, которую вели большевики в мае, июне — вплоть до июльских событий. Мы видим, что такая вещь, как неудачное наступление на фронте, — что этот факт, правильно объясненный и освещенный большевиками, сам за себя говорил. Мы видели, что в июльские дни, когда полки без указания партии, вопреки партии, выступили, тогда партия дала лозунг постараться июльские выступления превратить в мирную манифестацию, потому что учет событий говорил за то, что хотя выступившие полки были за большевиков, за Советскую власть, но вся масса в целом до конца за большевиками в тот момент еще не пошла бы.

Только позднее, после корниловского выступления, когда Корнилов наступал на Питер, когда ясна стала угроза того, что революция будет сведена на нет, что может быть восстановлена царская власть, — когда эта угроза стала перед рабочими массами, то и Петербургский Совет, и Московский Совет стали голосовать за резолюцию большевиков.

Месяцы, протекшие с апреля по октябрь, дали яркую картину того, как надо было ориентироваться на настроение масс, прислушиваться к их голосу и в то же время разъяснять массам положение дела. Опыт показал, что именно такой политики надо держаться. Но когда Петербургский и Московский Советы стали на сторону большевиков, когда массы стали на сторону большевиков, т. Ленин, прислушиваясь к голосу масс, стал торопить с захватом власти.

Я помню, Владимир Ильич жил в Гельсингфорсе — скрывался там. Мне приходилось два раза ездить к нему под именем Атамановой, одевшись работницей. Я сидела в солдатском поезде — помню то сильное впечатление, которое произвели на меня разговоры, происходившие в вагоне. Там не было ни одного интеллигента. Речи матросов, солдат были очень резки. Помню, вошел какой-то господин, сел на краешек скамейки. В это время солдат, который был в Выборге, рассказывал, как там солдаты расправлялись с офицерами. Господин быстро вышел.

Всю дорогу слушала чрезвычайно яркие рассказы матросов и солдат. Проезжаем мимо станции. Предлагают газетчики «Речь» — буржуазную газету. Матрос смеется: «Я из этой бутылки не пью». Общее настроение было крайне революционно. Ясно было, солдаты, матросы готовятся к восстанию. Я рассказала Владимиру Ильичу про все те разговоры, которые вели матросы и солдаты.

Я помню, как заволоклось думой у Владимира Ильича лицо: он, очевидно, весь ушел в думы о том, что момент для восстания назрел, надо спешить, чтобы не дать укрепиться буржуазии.

Только благодаря тому, что большевики правильно учли все силы, взяли правильную линию, сумели убедить массы, повести их за собой, — только поэтому удалось провести Октябрьскую революцию. Эту революцию сделали массы, сделали рабочие и работницы, и сейчас они вот уже десять лет создают новый строй.

ЕЩЕ НЕ ВСЕ ЗАДАЧИ НАМИ ОСУЩЕСТВЛЕНЫ

Десять лет прошло со времени Октябрьской революции. Было бы смешно утверждать, что все задачи, выдвинутые Октябрем, Советской властью уже осуществлены, что наступило какое-то всеобщее благоденствие. Мы стоим твердо обеими ногами на земле и не закрываем глаз на то, как много еще нищеты и горя. Недаром мы называем себя учениками Ленина. Мы трезво смотрим на вещи, мы знаем, что из тех великих задач, которые так ярко осветил перед народными массами Октябрь, что из этих великих задач выполнена только часть, что надо еще много усиленной работы для того, чтобы осуществить их полностью. Но мы не можем не видеть, что — хотя многое еще не выполнено — между тем, что было до Октября, и тем, что есть теперь, лежит глубокая пропасть. Назад возврата нет.

Если, говоря о наших достижениях, только смотреть на статистические цифры, то, пожалуй, разница между тем, что было и что есть, может показаться не так велика. Но, если, скажем, иностранец подышит тем воздухом, которым дышит наш СССР, когда он увидит, как строится новая жизнь на новых началах, он сразу почувствует, какая громадная разница между тем, что было до Октября, и тем, что есть.

Вот у нас будут праздновать годовщину десятилетнего существования Советской власти. Уже сейчас видно, что это будет не простой праздник, что это будет всенародный учет того, что удалось достигнуть за эти годы.

Вот, например, 10 октября будет съезд работниц и крестьянок. Сравнивая материалы первого съезда работниц, который был девять лет тому назад, и теперешний съезд, видишь во всей постановке дела громаднейшую разницу. Это был съезд только работниц. За него еще приходилось вести агитацию. Нигде работницы и крестьянки не были еще организованы. Теперь совсем иначе идет подготовка съезда: везде имеется широкая организация, ведется громадная подготовительная работа среди работниц и крестьянок. И в этой организационной работе вся суть. Если мы посмотрим на повестку дня, то увидим, что на первом съезде вопросы ставились в общей форме; теперь же ставятся жизненные вопросы, ставятся не отвлеченно, а в полной связи с той работой, которую приходится вести работнице и крестьянке, выбранной в Совет.

После съезда работниц и крестьянок будет сессия ЦИКа. На сессии ЦИКа всегда с особенной яркостью выступают вопросы, касающиеся нацменьшинств — национальностей, которые были задавлены, затоптаны при старой власти и которые теперь буйно поднимаются к новой жизни. Конечно, не везде, может быть, этот рост идет так быстро, как нам хотелось бы, но возьмем, например, цифры, касающиеся грамотности допризывников, за 1924 г. и цифры за 1925 г. Среди допризывников русских губерний, где нет нацменьшинств, грамотность возросла в год на 5–6 %. Если же мы возьмем, например, Чувашскую, Татарскую республики, то мы увидим, что там за этот год число грамотных допризывников возросло на 24 %. Мы видим быстрый рост грамотности. На съездах представители национальностей, входящих в СССР, всегда подчеркивают, как за время существования Советской власти эти национальности поднялись.