Особая, совершенно исключительная по своему значению область работы — работа среди народностей нерусского языка. Эти народности составляют более половины всего населения нашей страны. При царском режиме даже мысль о необходимости преподавания на родном языке считалась крамольной. Нацменьшинства беспощадно грабились, подавлялись, держались в темноте. Советская власть ведет линию братской поддержки широко развертывающейся национальной культуры. Усиленная помощь и внимательное, бережное отношение к культуре нацменьшинств — таков лозунг Советской власти.

Мы делаем еще первые шаги в области создания массовой социалистической культуры, но уже первые шаги открыли перед нами необъятные перспективы. И в этой области, как. и во всех других областях советского строительства, мы идем по пути, указанному Лениным.

1927 г.

ПРОБЛЕМЫ НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

(ДОКЛАД В КОММУНИСТИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ)

Мой доклад немного громко озаглавлен — «Проблемы народного образования». Я боюсь, что те проблемы, о которых я буду говорить, покажутся очень обыденными, очень «непроблемистыми», если можно так сказать. В 1919 г. Коммунистической партией была принята программа, и в этой программе 12-й пункт посвящен вопросам народного образования. И вот сейчас, когда думаешь о тех проблемах народного образования, которые стоят перед нами, целесообразно посмотреть, что же из нашей программы и как мы за эти годы проводили и провели в жизнь, чему мы научились, что мы лучше осознали, поняли в процессе попыток проведения тех или других пунктов нашей программы, касающихся народного образования, и к чему все наши усилия привели.

Программа Коммунистической партии в области народного образования является развитием идей I Интернационала, идей Маркса, и в зачаточном своем виде она входит уже в программу РСДРП. Таким образом, эта программа не является чем-то случайным, но представляет собой идеи, которые до того уже защищались в международном масштабе. Первый пункт программы, касающийся дела народного образования, звучит так: «Проведение бесплатного и обязательного общего и политехнического (знакомящего в теории и на практике со всеми главными отраслями производства) образования для всех детей обоего пола до 17 лет»^[34]. Такой скромненький, можно сказать, пункт, что уж кажется никакой тут и проблемы-то нет, и ничего как будто, кроме политехнического характера, ничего такого особенного коммунистического и нет в этом. Но именно этот пункт представляет для нашей страны вещь особенно трудно осуществимую. Эта проблема, которая была выдвинута в 1919 г., продолжает оставаться во всей силе, потому что нет у нас еще всеобщего образования, нет бесплатного образования, нет охвата и мальчиков и девочек в одинаковой мере, а о политехническом воспитании можно говорить только условно. А между тем, конечно, это именно тот пункт, который необходим в первую очередь. Двадцать раз повторяли все мы, что социализм в стране безграмотной не введешь. Немного смешно с этой трибуны говорить о таких простых, элементарных вещах. Но ведь это база, это та основа, на которой строится в дальнейшем все — и среднее, и профессиональное образование, и высшее образование. Если мы эту основу, эту базу будем упускать из виду и не будем прилагать все усилия для того, чтобы провести этот пункт в жизнь, то у нас получится истукан на глиняных ногах, будет чрезвычайно расточительно построена вся система народного образования. Если бы мы этот параграф осуществили, провели его в жизнь, тогда целый ряд вопросов, на разрешение которых теперь приходится затрачивать массу энергии, разрешался бы чрезвычайно просто. Тут, в этом пункте, указан путь наиболее естественный, ибо гораздо естественнее обучить ребенка, который не играет еще никакой роли в производстве, который имеет массу свободного времени, гораздо проще, дешевле обучить его, чем взрослого человека, которому надо затратить на это дело массу энергии, массу сил и который в конце концов может выучиться только кое-как грамоте. Но именно этот пункт представляет чрезвычайно большие трудности. Первая трудность, которая с самого начала была ясна, — это невозможность проводить всеобщее обязательное бесплатное обучение без того, чтобы параллельно с этим не ликвидировать безграмотность взрослого населения, и поэтому-то и был в 1919 г. издан декрет о ликвидации безграмотности среди взрослого населения до 50 лет. Задача обучения всей молодежи до 17 лет оказалась так трудна, что пару лет спустя, в 1921 г., постановлением ЦК был временно снижен возраст с 17 лет до 15. ЦК тогда говорил, что снижение возраста, до которого обязательна общеобразовательная школа, до 15 лет, должно рассматриваться как временная мера, как такая мера, которая вытекает из нашей нищеты, из разорения, которое пережила страна за время войны. Эти факты, всем хорошо известны, но все же я думаю, что интересно посмотреть, куда же мы пришли и как далеко мы продвинулись в смысле ликвидации безграмотности и проведения в жизнь обязательного всеобщего обучения в общеобразовательной школе хотя бы в отношении детей до 15 лет.

Данные, которые недавно опубликовало ЦСУ, показывают, что в смысле ликвидации неграмотности мы несколько продвинулись вперед, но продвинулись весьма незначительно, и что дело идет совсем не тем темпом, на который мы надеялись. Например, в 1920 г. число грамотных на 1000 человек было 319, а сейчас, шесть лет спустя, — 441. Конечно, 319 человек грамотных из тысячи — это ужасающая цифра, но и теперешняя цифра — 441 человек из 1000 — это цифра в достаточной мере печальная, цифра, говорящая о том, что проблема ликвидации безграмотности осталась неразрешенной и стоит так же остро, как и раньше. И особенно поразительно то, что, как оказалось, ребята в возрасте начальной школы остаются наполовину безграмотными. Эта цифра настолько поражает, что она заставляет сказать, что основной нашей проблемой, проблемой, без решения которой не могут быть разрешены другие более сложные задачи, продолжает оставаться ликвидация безграмотности вообще и ликвидация безграмотности среди ребят в первую очередь. Половина безграмотных ребят школьного возраста — это нечто настолько вопиющее, что заслоняет собою все другие задачи. А если мы возьмем возраст до пятнадцати лет, то окажется грамотных только 57,6 %. Все эти цифры показывают, что тут нужна усиленная работа.

Нужно найти пути, как все же эту задачу разрешить гораздо более быстрым темпом, чем можно ее разрешить в обычном порядке. Мне кажется, что одним из основных вопросов в этой области является — найти пути, как поддерживать местную инициативу. Может быть, это элементарный вопрос, сам собою разумеющийся, но, по правде сказать, если взглянешь, как это дело происходит в действительности, то видишь, что мы еще не научились этой столь элементарной вещи.

У нас бывает сплошь и рядом так, что крестьяне затрачивают деньги на устройство школы, а потом три года не могут добиться учителя. Этого факта совершенно достаточно для того, чтобы по всей волости школ больше не строили за счет местной инициативы. Бывают и такие вещи, что школа остается недостроенной из-за какой-нибудь мелочи: не хватает, скажем, какой-нибудь сотни рублей для того, чтобы вставить окна, или что-нибудь в этом роде. В таких случаях нужно суметь вовремя прийти на помощь местам.

Мы этого делать не умеем, а в результате школа стоит без окоп, без вставленных стекол и начинает разрушаться. Конечно, мы кое-чему научились в этом отношении, и сейчас это делается лучше, чем два-три года тому назад. Но никогда не следует упускать из виду, что тут следует установить норму. В Америке, например, устанавливается норма: сколько дает население, столько же дает и правительство. Конечно, при таком способе обыкновенно получают гораздо большую поддержку местности наиболее богатые. Так, конечно, не достигается задача помощи наиболее отсталым местностям, так что эта американская норма не годится. Но надо выработать твердую норму, чтобы население знало, что за такую-то вложенную в дело сумму оно получит такую-то и такую поддержку. Эта проблема остается у нас не разрешенной.