Затем другая вещь, которая, по-моему, чрезвычайно задерживает темп нашего развития. Мы недостаточно учитываем особенности районов. Когда смотришь на наши цифры и на наши статистические сборники, то иногда прямо жуть берет, как в общих средних цифрах тонут все те мелочи, от которых зависит продвижение дела вперед. Я говорю это, конечно, не потому, что не ценю и не понимаю значения общей статистики, но я думаю, что, кроме этих общих средних цифр, надо, чтобы были цифры, характеризующие более мелкие единицы, более мелкие районы, чтобы их можно было увязать с особенностями этого района.

Мы в Наркомпросе в последнее время особенно усиленно ощущаем на каждом шагу необходимость районирования, культурно-просветительного районирования. Это культурно-просветительное районирование, учет всех особенностей района, определяющих его культурный профиль, несколько иное, чем районирование чисто экономического характера.

Наша страна распадается на экономические, госплановские районы. Каждому госплановскому району соответствует определенный уровень культуры. Каждый экономический район имеет свой, уровень грамотности, свой уровень насыщенности книгой, газетой. Зная, к какому району та или иная губерния относится, можно определить наперед и уровень грамотности и число книг общественного потребления, общественного пользования, которое на эту губернию приходится. Тут есть ярко выраженная взаимозависимость между экономикой и культурным уровнем. Это относится также в полной мере и к школам. Конечно, культурное районирование должно учитывать не только экономику. Недавно пришлось как-то обратить внимание на такой факт, что у нас есть отдельные села, отдельные заводы, отдельные местности, которые являются особенно горячими борцами за культуру и идут вперед в деле социалистического строительства. Если взглянуть на историю этих сел, этих местечек, этих заводов, то можно увидеть, что это как раз те местечки, те села, те заводы, которые принимали активное участие в революционной борьбе начиная с 1861 г., на разных этапах в разной форме. Когда сейчас получаешь письмишко из какого-нибудь такого села, где особенно настаивают на том, чтобы у них устроили школу-семилетку, или пишут, что не могут обойтись без того, чтобы не выписывать книг из центральных библиотек, и т. д. и т. д., то сейчас же начинаешь чувствовать, что здесь мы имеем такой район, такое село, где имела в прошлом место революционная борьба, а потом оказывается: в 1905 г. громили помещиков, в 1917 г. первыми проводили Советскую власть, а теперь эти места являются движущими центрами, особенно настоятельно борющимися за культуру. И вот интересно эту картину выявить, потому что именно на эти центры можно опереться, они могут стать рассадниками культуры. Если взять экономические условия и вот эту историю, недавнюю историю, которая еще не история, собственно говоря, а кусок теперешней жизни, которая так срослась с теперешней жизнью, так могущественно влияет на нее, — если все это учесть, то можно нащупать таким образом экономико-исторический. профиль каждой губернии, каждой местности: тогда будет ясно, какие места являются особо передовыми в смысле культуры. Я думаю, что если такую работу не проделать, если ограничиться только общими средними цифрами, не индивидуализируя всего этого, то мы будем продвигаться вперед медленным темпом. Без самого активного участия населения мы будем стоять здесь долго на одном и том же месте и продвигаться вперед очень медленно. Здесь громадное влияние имеет организация самодеятельности населения. Эта самодеятельность есть, но она идет как-то скачкообразно, идет как-то порывами: ну, возьмется комсомол, например, за что-нибудь, развернет активную агитацию и. бросит на полдороге; то же самое и женотделы — начинают заботиться о том, чтобы девочек в школы принимали, но бросают это дело на полдороге, до конца его не доводят. Я повторяю, необходимы объединение всех сил и систематическая работа для продвижения этого дела усиленным темпом вперед.

Вот в вопросе ликвидации безграмотности одно время громадную роль играло то, что Красная Армия взялась за это дело; в результате среди красноармейцев нет безграмотных. Каждый неграмотный крестьянин, попадая в Красную Армию, сразу обучается грамоте. Точно так же через женотделы можно проделать очень большую работу, которая продвинет это дело в значительной степени вперед.

Далее, во введении к параграфу 12-му программы, говорящему о школе, сказано: «Школа должна быть не только проводником принципов коммунизма вообще, но и проводником идейного, организационного, воспитательного влияния пролетариата на полупролетарские и непролетарские слои трудящихся масс»^[35]. Если мы посмотрим на нашу теперешнюю массовую школу, школу I ступени, то в последнее время начинаешь чувствовать, что эта школа действительно становится уже совершенно другой, чем та школа, которая была раньше. Особенно показательны в этом смысле бывают письма ребят-школьников, которые то пишут о том, что все ребята сейчас бойкие, то вдруг получается письмо от какого-нибудь мальчонки 11 лет, который говорит, что не желает вовсе жить так, как жили его родители, жить, надеясь на бога, а он надеется, что Советская власть удержится хоть на 10 квадратных метрах, а потом распространится по всему миру. Очевидно, этот мальчонка проходит метрические меры и весьма за Советскую власть стоит. Очень интересными бывают письма, которые говорят о спорах ребят со взрослыми, как ребята ко взрослым, к родителям обращаются за тетрадкой, а родители отвечают: «Да ведь государство вас для себя воспитывает, пускай оно вам и тетрадки покупает». Это замечание показывает, что население считает, что школа воспитывает из ребят коммунистов.

Во время партийного съезда было получено письмо одного пастушонка, который писал мне и посылал через меня поклон Анатолию Васильевичу Луначарскому. Этот пастушонок писал о том, что вот мы с Анатолием Васильевичем очень заботимся о том, чтобы ребята получали учебные пособия, бесплатную одежду и обувь, и он пишет: «Учебники дают, а одежды и обуви не дают. Но вот о чем вы должны позаботиться, — это о том, чтобы пастушат по окончании сезона вовремя отпускали с работы, а то, — пишет он, — приходишь в школу, а тебе говорят: «Поздно пришел». Так вот, надо добиться таких порядков, чтобы можно было не опаздывать к началу учебных занятий». В этом письме виден большой практицизм, знание жизни. Мальчик делает конкретное практическое предложение, ему ясна его важность. Я считаю, что эти письма нам особенно важны и интересны в том отношении, что по ним мы видим, что растет новый человек. В дальнейшей переписке он рассказывает о том, как он научил свою мать грамоте, как школа поручила детям назвать улицы разными именами и что ребята ту улицу, на которой он живет, назвали «Боевой» улицей.

Из ребячьих писем обыкновенно все узнаешь, что в деревне происходит, потому что довольно бесхитростно все это пишется. И вот видно, что городская и особенно деревенская школа I ступени действительно воспитывает новых ребят. Со школой-семилеткой дело обстоит не так благополучно, но зато там сказывается довольно сильно влияние пионеров. Это то, чего у нас в программе не было, это то, чего не было, когда писалась программа, — не было детской организации, пионерской организации. А сейчас в семилетке, на 5, 6, 7-м году обучения, местами уже много пионеров. Конечно, пионеры не всегда стоят на высоте задачи. Иногда, как недавно ребята жаловались, пионеры классу не делают докладов о своей деятельности; и поэтому беспартийный мальчик говорит: «Я ими не интересуюсь, они нам докладов не делают». В работе пионерорганизаций много недостатков, но путь уже очерчен — школа дополняется деторганизацией.

Наша общеобразовательная семилетняя школа еще очень невелика, мал охват ее — если взять вместе и четырехлетку и семилетку, то только 42 % ребят до возраста 15 лет обучаются в школе, — но все же, поскольку она их охватывает, она уже определенным образом влияет на ребят. Тут уже есть достижения, и задача состоит в том, чтобы эту школу всячески подкреплять.