С каких это пор Отто называет его так фамильярно: Александр?

Он приоткрыл глаза. Яркий дневной свет из широкого окна ослепил его. Справа, у его ног, расположилась женщина с приятным миловидным лицом, в белом халате. Белый халат? Медик? — подумал он и тут же на него навалились ощущения от тела, до сих пор сдерживаемые какими-то структурами сознания. Пришла тупая ноющая боль от правого плеча, саднили пальцы и лоб. Это было так неожиданно, что он, не сдержавшись, застонал.

— Проснулся! — обрадовался Мейер, — наконец-то. Мы за вас так волновались…

Не слушая его, Ивашов широко открыл глаза и попытался подняться. Отто тут же помог ему, бросив опасливый взгляд на медсестру. Ему под спину подложили большой валик и он в изнеможении откинулся.

— Зачем вы пошли на этот этаж? — запричитал Мейер.

Ивашов посмотрел на него в упор и ничего не ответил, ощупывая языком опухшие губы. Потом осмотрел плечо — на нем виднелась свежая повязка. Пальцы кистей были в нашлепках пластырей.

— Повезло еще, что байцер выпустил парализующую ампулу, — вдруг посуровевшим голосом сказал Отто. — А ведь мог бы и…

— Кому повезло? — в тон ему спросил Александр.

— Вам, — коротко ответил Мейер, но Ивашов понял, что тот уловил намек.

— А он мог… меня убить? — с трудом поворачивая губами, проговорил Александр.

— Мог.

Ивашов криво усмехнулся.

— Что с плечом?

Мейер вопросительно глянул на женщину в белом халате.

— «Слава богу, ничего серьезного, — быстро ответила та, — вас только слегка задело осколком. Кости целы. Недели две походите с повязкой. О бассейне пока придется забыть. Мы назначим вам…

— Все отлично, — перебил ее Отто, — вы практически целы. Несколько часов будет трудно ходить и говорить, но потом действие препарата кончится. Сейчас мы доставим вас в ваши апартаменты, — он щелкнул пальцами и откуда-то сзади двое здоровенных санитаров выволокли мобильные носилки.

— Я сам, — твердо сказал Ивашов, собрав все силы, но, попытавшись подняться, повалился обратно на подушку. В голове снова застучало и перед глазами поплыли дымчатые разводы…

Когда он очнулся, вокруг были знакомые очертания его комнаты. Ультрамариновые стены спальни тонули во мраке, окно занавешено. Тихо. Сколько времени он уже пролежал здесь?

Александр медленно подтянул ноги к животу, поднялся на четвереньки, осторожно встал на пол. Каждое движение отдавало в плечо. Ивашов прошел в кабинет и уставился на информблок: хронометр был только там. Если верить ему, то с того момента, как Александр ушел в бассейн, прошло более двух суток. Когда Ивашов понял это, он неожиданно почувствовал сильный голод, усталость и боль отступили на задний план. Более двух суток — вот сколько он провалялся в наркотическом тумане! Александр криво усмехнулся — теперь эти господа из РБ призадумаются. Под страхом смертной казни Мейера больше не заставишь программировать байцеров против Ивашова. Интересно, что он еще может приказать роботам? Наверное, они просто будут следить за ним или удерживать своими манипуляторами.

Саднило лицо. Он прошел в ванную и склонился над зеркалом. При ярком, бившем в глаза свете он увидел на лбу огромный синяк, на левой скуле был ожог. Больше, кажется, ничего. И то хорошо.

Этот байцер лопнул как настоящий разрывной снаряд. Что за оружие оказалось в его руках?! И что это за светящиеся шарики? Может, шаровые электрические разряды? Но каким образом они направляются в цель? Или это выброс активной плазмы? В голове тотчас заструились возможные принципы работы оружия, но Ивашов тотчас отмахнулся от них — новый приступ голода сжал внутренности.

Александр вернулся в спальню, нажал кнопку вызова, потом лег на кровать, раскинул руки и стал ждать, когда Клара принесет еду. Думать не хотелось. Немного клонило в сон, но с этим было легко оправиться — слабость уже прошла. Он смотрел на затененный потолок и пытался осознать, чего же он добился своей акцией. Не так уж мало, если думать: узнал, что байцеры могут парализовать или даже убивать своих жертв, что за него, Ивашова, Мейеру могут оторвать голову, что в стенах Института разработана принципиально новая система оружия. А главное — высокое начальство побоится теперь ограничивать его свободу, и рядовые сотрудники, среди которых наверняка уже распространился слух о «бегстве», поймут, что русский профессор, создатель будущего Звена контакта, вовсе не согласен с постановкой дел в ТНУ!

Вдруг мозг ученрго пронизала невероятная догадка: впервые, с момента посещения Чувашии, он к моменту пробуждения не видел никаких снов, никаких знаков! Ивашов похолодел. Неужели токсичные вещества, введенные ему выстрелом байцера, оказали такое страшное воздействие?

Щелчок двери прервал его мысли — перед ним стояла Клара, придерживая столик с пищей. Лицо необычайно бледно, или ему это показалось в сумраке спальни?

— Профессор, — произнесла она тихо, — вы заказывали еду?

Ее глаза шарили по нему, выискивая следы борьбы с крысороботом, ненадолго остановились на повязке на плече, скользнули по раненым пальцам, синякам на лице. В глазах Клары-плескалось море непонятного огня и боли, и Александр вдруг почувствовал необъяснимую близость к этой девушке, понял, что после этой, вылазки он стал понятнее ей и что она прониклась к Ивашову чувством неподдельного дружелюбия. Это открытие так поразило Александра, что он даже приподнял голову, чтобы яснее взглянуть в глаза девушки.

— Да, я умираю с голоду. Спасибо.

Он принялся за еду прямо здесь же, в спальне, а она присела рядом с ним на кровать и участливо смотрела, как он ест. Постепенно мысли Ивашова принимали стройный вид. Возвращалась уверенность в себе, в своих силах. Однако он не знал, как воспринимать это новое отношение Клары, которое он почувствовал в ее глазах. Оно несомненно было связано с недавним происшествием.

Девушка тем временем протянула руку и легко провела по забинтованному плечу.

— Не больно?

— Нет, — покачал головой он, — почти не чувствую.

— Байцер выстрелил в вас парализующей иглой?

Ивашов кивнул.

— Какой кошмар. Зачем вы туда пошли?

«Ну вот, — подумал Александр, — и она туда же. Им невдомек, почему мне тесно в тех рамках, в которые они меня заключили».

— Я решил прогуляться по парку.

— Но ведь парк совершенно в другой стороне!

— Мне это было неизвестно. И вообще, сколько еще Мейер собирается держать меня в положении подопытного кролика?

Клара снова бросила на него один из своих загадочных взглядов и грустно улыбнулась:

— Мы всё здесь так живем.

— И очень плохо. Надо больше доверять друг другу.

— Александр, — еще тише сказала девушка, — а вы здесь не скучаете по своим родным?

— А как же! Но почему вдруг Такой вопрос?

— По жене, детям?

— У меня их нет, — отрезал он, — я холостяк.

— Холостяк? — удивилась она, по вашему виду не скажешь. Вам ведь, наверное, уже больше тридцати пяти?

— Тридцать три, — он озадаченно уставился на Клару.

В тот же момент она придвинулась к нему и, нежно обняв, прижалась губами к его щеке. Он почувствовал горячее влажное дыхание и удивительный аромат, исходивший от ее волос. У Ивашова закружилась голова и он замер, пораженный происходящим.

— Клара, — пробормотал он, не зная куда девать руки, — зачем все это?

— Оттолкните меня и ложитесь. Постарайтесь не шевелиться. Я приду через десять минут!

В ее шепоте прозвучала такая убежденная настойчивость, что Ивашов тут же кивнул, соглашаясь. Он догадался, что Клара просила ее оттолкнуть для телемониторов.

— Ну же! — прошептала она, целуя его в шею.

— Клара, — резко крикнул Александр, — что вы себе позволяете? — И оттолкнул девушку от себя. Тут же резко закололо в плече, так сильно, что, не сдержавшись, он поморщился.

От толчка Клара подалась назад и тут же поднялась с оскорбленным видом. Оправляя комбинезон, она спросила натянутым сухим тоном:

— Вы уже поужинали, мистер Ивашов?