— Это здесь, — Говоров энергично тряхнул головой.

Два ассистента, следовавшие сзади, прошли вперед и открыли тяжелую дверь, за которой простирался зал с высоким белым потолком.

Академик пропустил Володина, и он с удивлением и восхищением стал оглядывать помещение, заполненное разнообразными приборами и приспособлениями.

— Это и есть наш цех сборки, — горделиво сказал Иван Антонович, — именно здесь рождается то чудо мысли и техники, которому Александр. Константинович Ивашов дал имя «Звено контакта». Да.

Говоров дружески похлопал Григория по плечу, словно приглашая разделить радость от созерцания странного механизма, возвышающегося на специальном постаменте посреди огромного зала. Вокруг сооружения работали люди в аккуратных белых халатах и шапочках, делавших их похожими не то на поваров, не то на хирургов. Лица их были необыкновенно сосредоточенны и целеустремленны. С одного взгляда Володин понял, что ученые работают на совесть, с полной самоотдачей.

Григорий медленно обошел это чудо механики и электроники; с удивлением вглядываясь в странные и вместе с тем знакомые черты. Звено контакта было похоже на пятиметровую сверкающую пирамиду, из каждой грани которой торчало множество штырей с прозрачными кристаллами сферической формы на конце. Местами грани были не завершены и через проемы в оболочке виднелось множество электронных плато и пучков провода, тускло поблескивали колбообразные тела, ряды вертикальных стальных стержней. Снаружи пирамида была окружена монтирующей и контролирующей аппаратурой и своеобразными металлическими лесами, на площадках которых, словно рабочие на стройке здания, трудились ученые.

К вошедшим подошел высокий мужчина с твердым взглядом светлых глаз и волевым лицом.

— Семен Михайлович Халапцев, — представился он.

— Володин, Григорий Гаврилович, — тот пожал протянутую руку.

— Это начальник цеха сборки, профессор Халапцев, — вставил Говоров. — Я, Григорий, рассказывал вам о нем.

— Да, конечно, я много слышал о вашей работе, — Володин с дружелюбным интересом рассматривал профессора.

— Рад познакомиться с вами, — ответил Халапцев. — Если не ошибаюсь, пожаловали к нам с маленькой инспекцией? Прошу, — он сделал приглашающий жест.

— Ну, зачем так официально, Семен Михайлович, — академик шутливо нахмурился, — просто я решил наконец продемонстрировать «нашему контактеру номер два, что мы не сидим сложа руки. Показать, так сказать, во всей красоте и величии воплощение его мыслей.

— Не мыслей, — смущенно поправил его Григорий, — а скорее, снов.

— Что ж, суть не в словах…

— Пройдемте, — пригласил профессор Халапцев.

Они отошли от сверкающей пирамиды и вслед за начальником цеха сборки приблизились к своеобразному пульту управления и контролирования работой монтажеров.

— Прошу взглянуть сюда, — Семен Михайлович указал на правый экран пульта, — таким, по нашему мнению, будет выглядеть в окончательном варианте Звено контакта Ивашова-Володина.

На экране светлыми линиями прорисовалась математически правильная трехгранная пирамида, обросшая словно иглами, антеннами с утолщениями на концах. Она выглядела просто и изящно, как детская игрушка.

Ну и ежик! — усмехнулся Иван Антонович, — каждый раз, как вижу эту схему, удивляюсь.

— Скажите, — обратился Володин к профессору, — много ли у вас было затруднений с материалами для строительства Звена контакта?

Халапцев нахмурился, поджал губы.

— Большинство узлов и агрегатов, как ни странно, мы смогли монтировать, используя материалы, имеющиеся на сегодняшний день в нашем арсенале. Некоторые затруднения возникли с сенскристаллами, характеристики которых вы нам задали. Однако соответствующие институты достаточно быстро выполнили поставленные перед ними задачи. Так что все сенскристаллы на приемных антеннах Звена уже готовы. Несколько сложнее было с внутренностями этой пирамидки. Смотрите!

Он зажег левый экран. После некоторых манипуляций с пультом на экране высветились контуры Звена контакта, на этот раз прозрачные, через которые просматривались внутренние составные части.

— Грубо говоря, схему пирамиды можно разделить на три функциональные зоны, хотя такое умозрительное разделение несколько ущербно, ибо каждый из узлов непосредственно связан с остальными. Так вот, эти умозрительные зоны — полость приема информации, полость обработки и блок расшифровки и перевода. Наибольшую трудность для монтажа представляет первая, — Халапцев нажал на кнопку, и треть пирамиды, начиненная переплетением механизмов, высветилась красным светом, — полость приема информации. Кроме сенскристаллов, способных улавливать специфические волны, на которых идут передачи объекта Икс, потребовался ряд устройств, о которых до сегодняшнего времени в земной науке и технике не было даже расплывчатого представления. Можно без преувеличения сказать, что в этом направлении мы движемся почти вслепую, руководствуясь лишь указаниями товарища Володина, — он кивнул на Григория, — сами толком ничего не понимая. Что ж, если создание Звена контакта завершится успешно, думается, у нас еще будет время разобраться во всех этих загадках и кроссвордах.

— Ну, а остальные зоны? — поинтересовался академик Говоров скорее для Володина, чем для себя, ибо ему ежедневно доставлялись сводки из цеха сборки.

— С обработкой несколько проще, хотя существуют известные трудности. А зона расшифровки и перевода вообще полностью собирается из знакомых нам материалов.

— Удивительно, — сказал Володин, — телепатические передачи объекта Икс еще не закончены, а вы уже, насколько я понял, отчетливо представляете себе конечный итог. На чем основана ваша уверенность? Не лучше ли заниматься монтажом после получения информации о Звене контакта во всей ее полноте? Ведь почти наверняка то тут, то там вы наталкиваетесь на неразрешимые вопросы и не обходитесь без ошибок.

Халапцев нахмурился, еще плотнее сжал губы.

— Григорий, — сжал его руку академик Говоров, — мы поставлены в жесткие условия. До сих пор неизвестно, что произошло с профессором Ивашовым. Нет никакой гарантии, что с помощью медикаментозных средств наши идеологические противники не подавили его волю, не заставили работать на них. Поэтому мы вынуждены спешить, хоть торопливость и не всегда способствует качеству выполняемой работы. К тому же без преувеличения можно сказать, что коллектив ученых в цехе монтажа, так же как и в лабораториях подготовки материалов и в «группе расшифровки», куда попадает ваша информация, подобрался на редкость удачно. Ребята трудятся самоотверженно, просиживают по две-три смены с огромным энтузиазмом, и это не может не сказаться на конечном итоге. Мне думается, Григорий, что мы уже недалеки от того часа, когда, наконец, заработает наш чудесней «приемник», способный улавливать сигналы связи цивилизации Чемень.

«Ого! — подумал Володин. — Иван Антонович тоже называет цивилизацию «Чемень». Значит, мои предположения не вызвали у него возражений».

— Иван Антонович, — обратился к нему Григорий, — помните, вы рассказывали, как вам пришла в голову мысль о возможности стать контактером: человек, побывавший возле кургана и произнесший при этом слово «Чемень», автоматически становится способным принимать — передачи объекта Икс. Кажется, вы собирались послать туда ученых, чтобы проверить свои догадки.

— Да, — нахмурился Говоров, — помню. Но, к сожалению, из этой затеи ничего не вышло. По непонятным для нас причинам контактеров не прибавилось, хоть добровольцев было более чем достаточно.

— Ясно…

— Если разрешите, один вопрос, — обратился к Григорию Халапцев.

— Да, пожалуйста.

— Мне не дает покоя вот какая мысль. Нам было бы гораздо проще решать рабочие задачи, ежедневно возникающие перед нами, если бы точно было известно, на прием какой информации рассчитано Звено контакта. Скажите, вы полагаете, что контакт будет осуществляться через объект Икс, находящийся в кургане Чеменя, или же непосредственно с удаленными космическими источниками?