Уинтерборн попытался её отпихнуть, но почувствовав прохладные пальцы, издал низкий звук и застыл. Казалось, он находился в полубессознательном состоянии от жара. Его обветренные губы в уголках потрескались. Бережно притянув его голову к своему плечу, Хелен поправила повязку вокруг глаз, заправив свободные концы.

– Не стягивайте её, – пробормотала она. – Повязка должна оставаться на глазах, пока они не заживут. – Он замер, коротко и прерывисто дыша. – Попробуете выпить немного воды? – спросила она.

– Не могу, – с трудом проговорил он.

Хелен перевела взгляд на экономку, которая всё ещё стояла на пороге.

– Миссис Чёрч, откройте, пожалуйста, окно.

– Доктор Уикс сказал держать комнату в тепле.

– У него жар, – настаивала Хелен. – Я думаю, свежий воздух облегчит его страдания.

Миссис Чёрч подошла к окну. Когда она отперла оконные створки и распахнула их, в комнату ворвался морозный воздух, унося запахи болезни.

Уинтерборн вздохнул полной грудью. Мощные мышцы на спине и руках дрогнули, сильнейшее напряжение начало покидать его тело. Он опустил голову на её плечо, словно измученный ребёнок. Остро осознавая, что он не одет, Хелен не осмеливалась посмотреть вниз.

Не отпуская его, она потянулась за стаканом воды на ночном столике.

– Попробуйте выпить всего несколько капель, – уговаривала она. Почувствовав, что она поднесла к его рту стакан, он слабо запротестовал, но позволил смочить ему губы.

Поняв, что большего ей не добиться, Хелен отставила воду в сторону и прошептала:

– Ну вот, так лучше.

К ним подошла экономка и, не сказав ни слова, начала поправлять постель.

Хелен понимала, что подобное поведение возмутительно с любым мужчиной, не говоря уже о незнакомце. Кэтлин, несомненно, пришла бы в ужас. Но Хелен провела в изоляции всю свою жизнь и, хотя, по возможности, всегда следовала правилам, в то же время, при необходимости, могла легко от них отказаться. В своей обыденной жизни Уинтерборн был могущественным и влиятельным человеком, но сейчас он страдал от боли, и она воспринимала его, практически, как ребёнка, нуждающегося в помощи.

Хелен попыталась опустить его на подушки, но он с хрипом запротестовал. Его рука сжалась вокруг её запястья. Хотя хватка не причиняла боли, она чувствовала её мощь. Если бы он пожелал, то легко мог бы сломать ей кости.

– Пойду, принесу пару вещиц, чтобы облегчить ваше состояние, – сказала она мягко. – Я скоро вернусь.

Уинтерборн позволил ей уложить себя на подушки, но запястья не отпустил. Хелен смущённо посмотрела на большую руку, а затем её взгляд переместился на его лицо. Глаза и лоб Уинтерборна скрывали бинты, но под синяками и царапинами легко угадывались суровые черты лица, заострённые скулы, крепкая и решительная челюсть. Вокруг рта отсутствовали мимические морщины от улыбки, как и любой другой намёк на мягкость.

– Я вернусь в течение получаса, – сказала Хелен. – Обещаю. – Уинтерборн не ослабил хватку. – Я обещаю, – повторила она. Свободной рукой она легонько погладила его пальцы, уговаривая их разжаться.

Перед тем как заговорить, он попытался смочить губы языком.

– Кто вы? – хрипло спросил он.

– Леди Хелен.

– Который сейчас час?

Хелен кинула вопросительный взгляд на миссис Чёрч, которая подошла к каминным часам.

– Четыре часа, – сообщила экономка.

Он собирался засечь время, догадалась Хелен. И помоги ей бог, если она опоздает.

– Я вернусь к половине пятого, – сказала она. Через мгновение она тихо добавила: – Доверьтесь мне.

Постепенно рука Уинтерборна разжалась, освободив Хелен.