Мужчина обиделся, совсем по-детски надул губы.

— Это отнюдь не игрушка, — возмутился он. — Вы сами скоро убедитесь.

Втроем на винтовой лестнице поместиться негде. Детина взгромоздил коляску на загорбок — она была довольно-таки тяжелой — и, пригнувшись, начал спускаться вниз.

— Пожалуйста, придерживайте, — взмолился он. — Я могу повредить мотор. Какой болван строил такие тесные лестницы?

— Средневековые строители не подумали, что в храм придется затаскивать автомобили.

Ивоун поймал себя на том, что говорит в несвойственной ему манере. Не будь рядом женщины, ему бы и в голову не пришло острить.

Наконец, они спустились вниз. Незнакомец бережно установил свою тележку на каменные плиты пола. Чем-то эта игрушка была для него необычайно дорога. Он словно не замечал ничего вокруг, занимался только ею. Возможно, он и в самом деле спятил. Но, судя по его на редкость добродушному выражению лица и какой-то располагающей к себе детской неуклюжести, новый компаньон не представлял опасности для окружающих. Пусть малый почудит. В конце концов, он никому не мешает со своей тележкой.

— Вода тут есть? — незнакомец на минуту поднял голову.

— Сколько угодно. — Ивоун показал в сторону купели. — Пейте на здоровье.

Ивоун и Дьела перестали обращать на него внимание.

Они оба позабыли про чудака и его коляску, как вдруг позади алтаря раздался дикий треск, напомнивший пулеметную стрельбу. Треск вскоре затих — внутри храма разносилось урчание мотора.

Игрушечную машину трясло от напряжения. Для ее размера мотор был слишком сильным. Долговязый устроился на сидении. Непонятно, как ему это удалось. Зрелище было забавным. Детина дернул за какой-то рычаг — коляска затряслась в предсмертных судорогах, казалось, вот-вот должна развалиться. Неожиданно она рванулась с места и, вихляя из стороны в сторону, помчалась вдоль центрального прохода. Полоумный детина едва не врезался в кафедру, чудом развернул свою игрушку и покатил по боковому проходу вдоль северного нефа, позади колоннады. Ему было где разогнаться. Он сделал два полных круга и остановился возле Ивоуна и Дьелы. Автомобильчик запустил в вышину собора гулкую трель, чихнул и затих. Лицо детины выражало детский восторг.

— Ну, как? — весь светясь от блаженства, спросил он.

— Забавная игрушка.

Ивоун решил пока ни в чем не перечить ему.

— Игрушка! — воскликнул тот обиженно.

— Простите. — поспешил Ивоун загладить ошибку. — Не знаю, как назвать. Кстати, как ваше имя?

— Брил, — коротко бросил тот. — Это отнюдь не игрушка. Это — мое изобретение.

— Очень своевременное и нужное изобретение. — Ивоун опять поймал себя на том, что пытается острить.

— Вот… Видите, — Брил произнес это торжествующим тоном так словно обращался к кому-то еще, кроме Ивоуна и Дьелы. — Я верил что меня поймут. Позвольте пожать вашу руку, — подскочил он Ивоуну.

Ладонь Брила, по-прежнему в мазуте, была немного липкой.

— До каких пор можно загрязнять воздух отходами бензина! — воскликнул он.

— Ваша работает без горючего?

— Как? — поразился изобретатель. — Разве вы не видели? Я ж заливал воду. Простую воду!

— Да, совершенно верно, — подтвердил Ивоун. все еще ничего m понимая.

— Я задался целью изобрести двигатель на воде. И вот, — торжествующе указал Брил на свое уродливое детище. — Это же так просто Ио когда я пришел к этим чурбанам в патентное бюро — меня просмеяли. Тогда у меня не было модели, одни выкладки. И они не поверили. Не захотели даже смотреть. Не понимаю, почему раньше никому н приходило в голову. Вода заключает массу энергии. Нужна лишь вы сокая начальная температура, чтобы начался распад. Для этого я использовал обычный бензин. Его расход будет пустячным. А затем…

Брил торопился изложить суть своего изобретения. Но Ивоун не слушал: в технике он не разбирался.

— Если вы хотите запатентовать изобретение, вам нужно немедленно выбираться из старого города.

— Но я же не смогу идти с ней так далеко.

— Бросьте. Сделаете новую модель.

— Не знаю, чего вы добиваетесь…

— Вы заподозрили: не хочу ли я присвоить вашу модель? — разгадал Ивоун сомнения изобретателя. — Уничтожьте ее.

— Уничтожить?! Вы предлагаете уничтожить?

— В общем, это ваше дело, поступайте, как хотите.

Ивоун пробудился от жуткого грохота и не смог понять сразу приснилось ему или же грохот был на самом деле. Звучание вибрирующих труб органа убедили его, что это был не сон. Он отдернул занавесь и посветил фонариком. Слабый луч не достиг противоположной стены собора, в свет попадали только ближние ряды скамей. Посредине храма Ивоуну померещилась чья-то тень.

— Кто там?

На его голос отозвалась одна подкупольная пустота.

Из другой исповедальни, где расположились на ночлег Дьела и Силс, также блеснул луч света, увязнувший в темноте. В третьей исповедальне безмятежно храпел Брил. Недавний грохот не разбудил его. А может быть, и грохот, и мелькнувшая тень пригрезились? Но нет. На этот раз Ивоун отчетливо расслышал быстрые шаги и, повел лучом, на мгновение увидал фигуру бегущего человека. Тот сразу же отпрянул за колонну. Ивоун в ночной пижаме, обув башмаки на босу ногу, направился в сторону колонны, за которой скрылся неизвестный. Из другой исповедальни наперерез ему двигалась Дьела.

— Кто там? Выходите. Вам не причинят вреда, — сказал Ивоун вдруг ощутив опасность.

Из-за мраморной колонны вынырнул человек. В руке у нег что-то блеснуло.

— Не смейте! Сейчас же бросьте свой кинжал! — крикнула Дьела. — Вы с ума сошли.

— Кто вы такие? — хриплым голосом с заметным южным акцентом спросил неизвестный. Видимо, женский голос смутил его. — Вас поставили сторожить? Живым я не дамся.

— Господи, да что вам нужно? Что тут сторожить? От кого? — изумился Ивоун.

— Послушайте, это ты, что ли, старик?

Ивоун по голосу узнал одного из водителей экскурсионных автобусов, того самого парня, который спрашивал цену картины.

— Я, — ответил он.

— Это ты брехал, будто икона стоит миллион?

— Вы явились за ней? — не поверил Ивоун. — Так берите. Ее никто не стережет — это же копия. Подлинник во дворце.

— Выходит, набрехал, старый мошенник!

— Я думал, вам известно, что в храме выставлена копия, об этом написано во всех проспектах.

— Сроду не читал ваших дурацких проспектов.

— Так вы и в самом деле грабитель? — поразилась Дьела.

— Грабитель? — переспросил ночной гость, опять насторожившись и приготовив кинжал.

За спиной Дьелы из темноты неслышно появился Силс. Видимо, шум разбудил его тоже. Вор держал кинжал наизготовку. Лишь увидав перебинтованную руку, успокоился.

— Меня вытурили с работы, — сказал он, обращаясь к Дьеле. — Мои автобус лежит здесь. Только это уже не автобус — хлам. Мне заявили: ты нам больше не нужен, уматывай. Терять мне нечего. Чем возвращаться домой с пустыми руками — лучше тюрьма.

— Оригинально, — усмехнулся Силс. — Вы разумный человек, если так рассуждаете.

— Не больно то разумный, коли в кармане пусто, — не согласился вор.

— Это не совсем верно. Точнее, совсем не верно. Примеров тьма. Вы не исключение.

И опять голос Силса показался Ивоуну знакомым. Где-то он слышал его раньше. И манера говорить короткими фразами. И лицо. Ивоун был уверен, что видел этого человека прежде.

— Жратвы у вас нет? — спросил грабитель.

— Консервы.

— Консервы так консервы.

Силс и Дьела удалились в свою исповедальню, некоторое время сквозь черную занавесь слабо просвечивал луч фонарика, потом погас.

— Как ваше имя? — поинтересовался Ивоун, сопровождая ночного гостя в кладовую.

— Щекот, — назвался тот.

Было это имя или прозвище, парень не уточнил. У иностранцев имена частенько бывают необычными, попробуй разобраться.

Ивоуну не спалось. В храме было тихо и пусто. Сгеклины верхние этажей чуть посветлели. На нижних разглядеть цветное изображение еще невозможно — выделялись только отдельные цвета.