Настроение толпы, ярко описанное Э. Золя, создало фон, способствующий проявлению во время общей молитвы внушения и самовнушения, излечивавших некоторые (но, конечно, далеко не все) болезни.
В романе «Лурд» у Золя есть замечательные слова, раскрывающие одну из особенностей религиозной психологии, ту сторону, которая дала основание К. Марксу назвать религию опиумом народа: «Если достаточно было сновидения больного ребенка, чтобы привлечь толпы людей, чтобы посыпались миллионы и вырос новый город, значит это сновидение хоть немного утоляло голод обездоленного человечества, его ненасытную жажду обмана и утешения! Найти прибежище в тайне, раз действительность так жестока, поверить в чудо, раз неумолимая природа так несправедлива!..»
И заканчивает роман Э. Золя словами о Бернадетте:
«Она не стала ни женщиной, ни супругой, ни матерью от того, что ей привиделась святая дева».
Все болезни, излечивавшиеся молитвами в Лурде, как и во многих других «святых местах», были так называемыми функциональными заболеваниями нервной системы. Теперь они излечиваются в клиниках и больницах психотерапией, и в частности гипнозом.
«…Глаза больной, еще лишенные всякого выражения, расширились, а бледное лицо исказилось, словно от невыносимой боли. Она ничего не говорила и, казалось, была в отчаянии. Но в ту минуту, как пронесли святые дары и она увидела сверкнувшую на солнце дароносицу, ее словно ослепило молнией. Глаза вспыхнули, в них появилась жизнь, и они загорелись, как звезды. Лицо оживилось, покрылось румянцем, осветилось радостной, здоровой улыбкой. Пьер увидел, как она сразу встала, выпрямилась в своей тележке…
…Она встала на ноги, сильная дрожь сотрясала ее девичье тело, словно в нем происходил могучий процесс возрождения. Сперва освободились от сковывавших их цепей ноги, потом она почувствовала, как в венах ее заструилась кровь, в ней зародилась женщина, супруга, мать, и наконец исчезла тяжесть, давившая ей на живот и подступавшая к горлу. Но на этот раз комок не застрял у нее в горле, она не почувствовала обычного удушья и радостно крикнула:
— Я исцелена!.. Я исцелена!..
Необыкновенное зрелище представилось тогда глазам всех. Одеяло упало к ногам Мари, ослепительно прекрасное лицо ее сияло торжеством. Она с таким опьянением закричала о своем исцелении, что всколыхнула всю толпу, она как будто выросла и стояла, радостная, сияющая, а толпа смотрела на нее, никого, кроме нее, не видя.
— Я исцелена, исцелена!
Сильное потрясение вызвало у Пьера слезы, и он заплакал. Вслед за ним разрыдались и остальные. Безудержный восторг овладел тысячами взволнованных паломников, давивших друг друга, чтобы увидеть исцеленную, оглашавших воздух криками, словами благодарности и восхваления. Раздалась буря аплодисментов, и гром их прокатился по всей долине.
Отец Фуркал потрясал руками, отец Массиас кричал что-то с кафедры; наконец его услышали:
— Бог посетил нас, дорогие братья, дорогие сестры…
И он запел Magnificat.
Тысячи голосов подхватили гимн…»
Так Эмиль Золя в 1892 году в романе «Лурд» описывает исцеление больной и переживания героя романа Пьера Фромана — сына ученого-химика, ставшего священником вопреки своим склонностям. В его уста Э. Золя вкладывает все то, что понял сам, изучая «чудеса Лурда».
А ведь Лурд далеко не единственное место, где совершались подобные «чудеса».
На крыльце сидело несколько ребят. Каждый из них был занят своим делом: кто разговаривал, кто что-то мастерил, а кто просто глазел по сторонам. Вдруг один из них внезапно громко закричал: «Ой, ой, ой!» И, вскочив, бросился бежать.
Те, кто был менее занят, тоже вскочили и побежали за ним. Заметив это, побежали и другие, и вот почти все ребята бежали сломя голову, приближаясь ко мне.
Когда я их с трудом остановил и спросил, в чем дело, никто, кроме первого побежавшего и до поры до времени молчавшего (это я его заранее так подговорил!), не мог объяснить, почему они бежали. Некоторое даже забыли, кто побежал первый.
Этот простой, легко повторимый опыт показывает силу подражания. Со взрослыми он не всегда удается. Зато достаточно двум-трем взрослым остановиться на улице и начать демонстративно рассматривать небо, чтобы на небо стали смотреть и многие другие, а иногда может собраться и толпа. А кто не знает, что стоит кому-нибудь одному на концерте кашлянуть, как волна кашля прокатится по всему залу?
Такова сила подражания.
Подражание играет огромную роль в том явлении общественной психологии, которое называется модой. Особенно оно сильно там, где мода усиливается эмоциональным возбуждением, что легко наблюдать среди «болельщиков» на футболе. «Бесноватость» приверженцев рок-н-ролла и твиста по своему внешнему проявлению и по психологической сущности очень близка религиозным эпидемиям, хотя и не содержит никаких элементов религиозной идеологии. Это яркий пример безрелигиозной эмоциональной эпидемии, причиной которой является подражание.
Подражание играло, да и до сих пор иногда играет важнейшую роль и в так называемых религиозных эпидемиях, хорошо известных историкам религии. Чем ниже культурный уровень определенной группы людей, тем более отчетливо в ней проявляется подражание и тем легче возникают религиозные эпидемии.
В России они принимали форму кликушества. Так, психиатр П.И. Якобий, специально изучавший этот вопрос, писал в работе «Религиозно-психические эпидемии», что в 1893 году он имел «поименный список больше тысячи кликуш» из одной только Орловской губернии.
Лет 50–70 назад на севере и востоке Сибири наблюдались массовые случаи судорожных припадков, начинавшихся с молитвы или ритуального танца. Эти припадки, получившие название мэнэрика или эмиряченья, также иногда охватывали большие группы людей.
Если массовые припадки эмиряченья появлялись у некультурных, физически ослабленных условиями жизни народов царской России, то для появления массовых припадков теперь у трясунов и прыгунов «проповедники» этих сект сами доводят рядовых верующих на «бдениях» до истощения и полного отупления, т. е. до состояния, способствующего проявлению истерических припадков и массового внушения.
— Радения начинались пением, затем пророк или пророчица, выскочив на середину избы, начинали кружиться так быстро, что почти невозможно было разглядеть лица; причем все махали руками.
Во время пения наставник весь в движении, машет руками, стучит. Его окружают, и начинается общее прыганье. Каждый старается изо всех сил, издавая при этом какие-то нечленораздельные звуки, похожие на крик курицы, на лай собаки; кто ревет, кто воет. Стучат сектанты до изнеможения, некоторые из них падают.
Когда ускорится пение, бегают один за другим, начинают вертеться. Круговое радение продолжается до тех пор, пока рубашки совершенно измокнут от пота.
Кричат, плачут, прыгают, хлопают в ладоши, бьют себя по лицу, дергают себя за волосы, топают ногами, издают всевозможные звуки…
Сравнивая эти сцены, всегда одинаковые во всех хлыстовских эпидемиях, со сценами шаманства, нельзя отметить ни одной черты, которая не была бы общей шаманству и хлыстовству; те же черты известны нам в орфических оргиях…
Так пишет П.И. Якобий, специально изучавший этот вопрос, из работы которого и взяты дословно приведенные описания радений.
Очень правдивое описание хлыстовства дал А.Ф. Писемский в романе «Масоны». Хлыстовство было очень модным среди «высшего света» России в начале XIX века. Им увлекался, например, видный современник Пушкина государственный деятель М.М. Сперанский.
— Кликуша известна почти по всей России — по народному поверию это юродивые, одержимые бесом, кои по старинному обычаю показывают штуки свои преимущественно по воскресеньям на погосте или на паперти церковной. Они мечутся, падают, подкатывают очи под лоб, кричат и вопят не своим голосом; уверяют, что в них вошло сто бесов, кои гложут у них животы и прочее. Болезнь эта пристает от одной бабы к другим, и, где есть одна кликуша, там вскоре показывается их несколько. Есть глупые кликуши, которые только ревут и вопят до корчи и пены на устах, есть и более ловкие, кои пророчествуют о гневе божьем и скором преставлении света. Покуда на селе есть одна только кликуша, можно смолчать, потому что иногда это бывает баба с падучей болезнью, но как скоро появится другая, и третья, то необходимо собрать их всех вместе, в субботу перед праздником, и высечь розгами. Двукратный опыт убедил меня в отличном действии этого средства: как рукой сымет!