…Спустя несколько лет я настолько привык к описанному явлению, что отлично спал под пение и плач двух таких женщин, живших со мной в одной юрте. Тогда я понял, что можно притупить свои нервы до полного равнодушия даже к этому явлению, носящему среди колымчан-русских название шаманства, а среди якутов омеряченья».
Так А. Гедеонов в 1896 году описывал молитвы, переходящие в истерические припадки колымских шаманов. Он эти припадки называл «омеряченьем», другие — «эмиряченьем».
«— Это и есть их тазия? — спросила Кэтрин.
— Только начало, — ответил Мак-Грегор. — Уйдем отсюда.
— А что это вообще такое, Мак-Грегор?
— Нечто вроде мистерии.
— А кто у них за страстотерпца? — спросил Эссекс. — Уж не Магомет ли?
— Нет. В этой мистерии изображается мученичество Хуссейна и Али, шиитских святых.
— Первый раз слышу о таких, — сказал Эссекс.
— Хуссейн — традиционный герой шиитов, — объяснил Мак-Грегор. — Он был убит своим соперником Шамром.
— Долго они тянут эту канитель? — спросила Кэтрин. — Я видела мистерию в Обераммергау — конца не дождешься.
— Тут показывают все — и убийство Хуссейна и Али, и погребение, и семьи, оплакивающие покойников. Обычно это продолжается несколько дней. Цель мистерии — доказать, в противовес лжеучению суннитов, что Хуссейн и Али подлинные потомки Магомета. В прежние времена это было кровавое зрелище. Население целых деревень, придя в неистовство, истязало и увечило себя буквально до смерти. Актеры должны были, истекая кровью, взывать о мщении за Хуссейна и Али. Это скверное дело, и нам лучше уйти отсюда. Они способны накинуться на кого угодно, если дойдут до исступления.
…На площадь под дробь маленьких барабанов со всех сторон сбегались дети, крича, хлопая в ладоши и подпрыгивая. За ними, возглавляя процессию, шел водовоз, пригоршнями плескавший воду на воображаемую пыль. Настоящая пыль столбом поднималась за ним из-под ног кричащих, беснующихся людей. Водовоза окружали юноши, бившие себя по голове и груди с воплями: „Ийа Хуссейн! Если бы эта вода могла освежить нашего Хуссейна! Ийа Хуссейн! Ийа Али! Хуссейн! Хуссан!“
Дальше ехали солдаты верхом, а за ними следом с плачем и воплями шли мужчины, женщины, дети. Им вторила толпа зрителей, которые тоже плакали, кричали и били себя в грудь.
Мак-Грегор тщетно пытался разъяснить смысл этой хаотической процессии Эссексу и Кэтрин, которые не видели в ней ничего, кроме толпы беснующихся людей, страшных и занимательных в своем диком неистовстве. Поэтому он ограничился тем, что показывал самые приметные фигуры тазии: старого однорукого бородача, изображавшего архангела Гавриила; закутанных в покрывала пророков, святых и ангелов; группы плачущих мужчин, женщин и детей, представляющих братьев и семьи мучеников, и убийцу Шамра, которого играл накурившийся опиума солдат; его все били и проклинали.
Затем появился главный герой — Хуссейн. Это был сам сеид в зеленой чалме, зеленой мантии и с ржавым мечом, высоко поднятым над головой. Его приветствовали стонами, славословиями и скорбными воплями. Барабаны забили громче, а сеид, потрясая мечом, стал что-то выкрикивать во всю силу своих легких. На каждый выкрик шестеро полуголых мужчин, шедших за ним, отвечали воплем: „Горе, горе! Хуссейн! Хуссан!“, ударяя себя толстыми цепями по голой спине. Позади этих шестерых шли еще четверо в грязных, рваных саванах; кровь ручьем текла у них из ран на голове, плечах, шее, которые они наносили себе кинжалами и мечами. Толпа восхваляла их за то, что они проливают свою кровь в честь мучеников, и оплакивала Хуссейна и Али, но все это служило к вящей славе самого сеида, который изображал героя-мученика. Когда самоистязатели падали без чувств от усталости и потери крови, к нему неслись исступленные крики жалости и скорби.
— Какой ужас! — Кэтрин отвернулась, стряхивая с себя гипноз кровавого зрелища. — Зачем они это делают? Они хотят убить себя? Чем их опоили? Ужас!
— Не поверишь, что это люди, — брезгливо морщась, заметил Эссекс. — Какой в этом смысл? Почему они беснуются?
— Никакого смысла в этом нет, — ответил Мак-Грегор. — Просто ваш милейший сеид нарочно разжигает религиозный фанатизм…»
Я не смог больше сократить это очень красочное и точное описание одного из современных проявлений религиозного ритуала, приведенное Джеймсом Олдриджем в его романе «Дипломат».
Всем религиям свойственны, как отвечающие ее духу, ее психологической сущности, ставки на эмоциональное возбуждение, подражание, затуманивание сознания, различные религиозные процессии, «массовые действия» исступленных религиозных фанатиков.
В Советском Союзе подобные процессии, приводящие к массовому фанатическому экстазу, были запрещены законом сразу же после Октябрьской революции. Однако в нарушение этого закона дикие процессии шиитского праздника шахсей-вахсей в Азербайджане можно было наблюдать еще в 20-х годах. В Иране и в ряде других мусульманских стран подобные процессии можно наблюдать и поныне.
В XV веке в женском монастыре в Германии одна из монахинь начала кусаться, и вскоре кусаться стали не только монахини этого монастыря. Эпидемия охватила почти все монастыри Германии и Голландии.
В 1631 году игуменья монастыря Урсулинок в Лудене Жанна де Бельфиель увидела во сне мертвеца. На следующий день во время богослужения у нее начались припадки, а вскоре такие же припадки можно было наблюдать у всех монахинь монастыря. Игуменья обвинила в колдовстве и наговоре аббата Урбана Грандье. Хотя он и под пытками не сознался в том, что колдун, его публично сожгли.
Аббат Абрам Палинг в трактате о демонизме, написанном в XVII веке, дал подробное описание такого припадка: «Одержимая вдруг упала на пол, издавая страшный крик. Она судорожно билась, лицо ее утратило человеческий образ, сам дьявол сводил ее черты. Все ее тело вздрагивало, и она оглашала воздух воплями, изо рта у нее шла пена. Наконец дьявол покидал ее, причем выход его из тела бесноватой сопровождался страшными припадками и рвотами».
Это весьма точное описание истерического припадка, хорошо известного любому врачу-психиатру. И.П. Павлов раскрыл причины и механизм возникновения этой болезни, ранее считавшейся священной. Интересно, что в патологии до сих пор сохранилось старое название другой болезни, причины которой не менее изучены, чем причины, скажем, ишиаса или сухотки спинного мозга. Это болезнь хорея, или пляска святого Витта («хорея» — по-гречески и значит «пляска»). Проявляется она в подергиваниях, чрезмерных, некоординированных движениях и представляет собой одну из форм ревматизма. А раньше причины ее видели в божественном влиянии святого Витта.
Так незнание причин болезней рождало суеверия и укрепляло религию. А излечение от них считали возможным только с помощью молитвы.
В Верхних Пиренеях во Франции, у Массабьельского грота произошло событие, потрясшее верующих. В 1858 году 14-летняя дочь бедного мельника из близлежащего селения Лурда Бернадетта Субиру, собирая около грота валежник, увидела деву Марию. Эта галлюцинация возникала у нее 18 раз в течение нескольких месяцев. Слух «о явлении божьей матери» распространился не только во Франции, но и по всей Европе. К источнику начали стекаться больные, жаждущие исцеления.
И исцеления начались.
К источнику приезжало более полумиллиона человек ежегодно, и исцелено было так много, что была введена специальная их регистрация. Вокруг статуи девы Марии вывешивались гипсовые слепки исцеленных конечностей.
Исцелялись… Но об этом лучше сказать словами крупного французского психиатра того времени Шарко. В книге «Исцеляющая вера» в 90-х годах прошлого века он писал: «Я посетил почитаемую святыню на юге Франции… Я заметил гипсовые формы нижних конечностей молодой девушки лет двенадцати, пораженные кривоножьем. Эта форма точно воспроизводила хорошо известную форму истерических контрактур нижних конечностей». Короче говоря, исцелялись те заболевания, которые излечивались психотерапией, внушением.