ГЛАВА 50.

Захожу в соцсеть, чтобы уточнить время встречи выпускников (вдруг я всё же решусь пойти) и вижу новое сообщение. Пишет Ольга Манукян. Не знаю такую. На фото стройная блондинка с длинными волосами примерно моего возраста, может чуть постарше. В глазах видится что-то знакомое, но что именно понять не могу.

Читаю: «Здравствуй, Гена! Не знаю, вспомнишь ли ты меня, но всё равно очень хочется узнать, как ты живёшь? Где работаешь? Кажется, врач? Счастлив ли ты?» Снова вглядываюсь в лицо. Нет, не могу вспомнить. Захожу в её профиль, листаю фото. Счастливое семейство: муж невысокий армянин с брюшком и огромным носом, похожий на советского артиста, того с труднопроизносимой фамилией. Он намного старше жены, лет на двадцать точно. Двое детей. Девочка с длинными чёрными косами и мальчик с взъерошенной шевелюрой. Натыкаюсь на фото добродушного толстяка в белом с поварёшкой в руке и радостным, слегка идиотским выражением лица. Братик. В нём я узнаю Мишку Михалёва. А та блондинка Лёлька? Неужели она?

Я очень много думал о ней после её исчезновения. То, что она не пришла на встречу, а позднее не написала, разрывало мне сердце. Каждую субботу ровно в три я торчал у её бывшего дома как солдат на посту, надеясь, что она придёт. Я сидел на ржавой покосившейся карусели и смотрел на закопчённые окна. Там так никто и не поселился. Даже сочинил небольшую сказку. Я всё думал, вот она придёт, удивится и скажет: я думала, тебе надоело ждать? А я возьму и расскажу ей историю про надежду. И она засмеётся, назовёт меня самым лучшим и никогда больше не исчезнет.