- Будете жить в нашем шатре, - серьезно сказал Риваль и пробежал глазами по барсам, располагавшимся на ночлег. Младшие братья встречали старших, друзья победно обнимались, служанки искали рыцарей, по которым сердце ныло эти долгие два дня. Кинни глянула на жениха.

- Никогда антилопа не разделит с никчемным сыном барса один шатер.

- Кинни, - бессильно выдохнул Риваль.

Она отодвинула девочек за спину и встала в оборонительную позицию. Воин только покачал головой и обернулся к высокому светловолосому юноше, подходящему к шатру с двумя тяжелыми мешками.

- Лот, присмотри за девочками, пока нас не будет. Головой отвечаешь.

- Слушаюсь, милорд, - серьезно кивнул оруженосец и свалил мешки у самого входа в возводимый шатер.

Кинни сверкнула глазами: - Я останусь с ними.

- Кинни, - Риваль заговорил с ней медленно, как с малым ребенком, - мне нужно поговорить с братом.

- Я не держу тебя. К счастью, ты еще не успел меня привязать к себе.

- Славная мысль! Похоже, скоро мне больше ничего не останется.

- Да! Вы барсы иначе и не умеете. Но имей ввиду, что меня голыми руками не возьмешь, так что уходи сам и этого своего младенца с мешками забери с собой. Я в состоянии защитить свою семью.

- Кинни, - едва слышно выдохнул Риваль и подозрительно осмотрелся, - ты просто не понимаешь… - он протянул ей раскрытую ладонь. Девушка раздула ноздри от ярости и дернулась к поясу, где по-прежнему прятался безупречно острый клинок. Риваль перехватил ее руку и едва заметно качнул головой, призывая не показывать оружие. Лот переступил с ноги на ногу, нетерпеливо глянул на друзей, собиравшихся возле костра.

- Ладно, Лот, иди, - нехотя сказал Риваль, - я передумал.

Оставив Кинни с девочками у входа в шатер, он скинул рубаху, обнажив крепкую спину. Ровно в таком же виде забивали колья с тросами в землю другие барсы, возводящие шатер.

• Остаетесь здесь, - сказал Риваль серьезно, и Кинни поняла, что больше не следует испытывать его терпение - он на грани.

Взяв молот и колья, парень присоединился к работающим барсам. Кинни присела на корточки. Сестренки тоже опустились рядом в траву. Газель едва слышно затянула песню, медленную, печальную, какую в ее роду пели в дни скорби. Перепачканные сажей девочки смахнули с глаз крошечные слезинки и присоединились к ней. Сначала Кинни пела тихо, но постепенно, ее голос становился все громче и тверже, все отчетливее слышались в нем металлические нотки, все явственнее ощущалась боль, прогрызающая девушку насквозь.

- Эй, Ундина! – крикнул один из барсов, ведя за поводья троих лошадей. – Хватит воинов смущать!

- А я не против! – усмехнулся из-за шатра невысокий, крепкий парень, так же как и Риваль, обнаженный до пояса. – Когда мы еще жен увидим. А тут на тебе.

Кинни не заметила, откуда, но тотчас перед ее лицом пронесся боевой топор и едва не угодил прямо в лоб насмешнику. Благо, барс был хорошо обучен и вовремя увернулся.

- Проклятье, Риваль! – крикнул рыцарь, вытирая испарину. – Чтоб тебя!

Кинни обернулась к жениху. Тот невозмутимо протянул руку к очередному колу и занес молот. Его густые темные волосы скатались и взъерошились. Мускулы на руках ходили ходуном, и девушка непроизвольно сглотнула – уж если захочется такому вот парню прибить ее как-нибудь, то все случится быстро. А, впрочем, даже этого делать не придется, потому что сердце Кинни и так уж бешено неслось по поляне, каждым ударом грозясь раздробить ребра в щепки.

Риваль забил последний кол и распрямил плечи. Шатер был готов. Высокий, темно-синий, увенчанный родовым знаменем скрещенных копий. Протерев лицо льняной рубахой, парень зашагал к девушкам. Позднее полуденное солнце осветило его лоснящуюся от физической работы смуглую кожу, обтягивающую рельефный живот и руки. Кинни открыла было рот, чтобы едко прокомментировать его внешний вид, но в последний момент передумала и, как оказалось, не зря, потому что Риваль и не думал подходить к ней. Оставляя в высокой траве глубокие редкие следы, он прошел мимо прямиком к служанке, уже не юной, но молодой и ярко цветущей, с угольно-черными волосами и нежно-голубыми глазами. Женщина стрельнула взглядом в Кинни и сладко улыбнулась, протянув юноше деревянный ушат. Парень благодарно кивнул, опрокинул на себя сразу всю воду, намочив не только свои брюки, но и многослойную юбку служанки. Женщина громко засмеялась, отмахнулась от капель, принялась усердно вытирать его спину и плечи. Щеки Риваля порозовели, но сам он даже не улыбнулся. Кинни не знала, куда девать глаза, отвернулась и встретила пытливый взгляд рыцаря, помогающего Ривалю возводить шатер.

- Хочешь тоже так повеселиться? – криво улыбнулся тот. Кинни съежилась, обняла сестренок по племени.

- Потом как-нибудь повеселишься, Арлен, - сказал Риваль, подходя. – И с другой.

Арлен театрально вздохнул, хлопнул друга по плечу и ушел к костру. Риваль забросил на влажную шею расшитый льняной ручник и поднял на руки Ренату, посапывающую на коленях у Кинни.

- Да как ты… - вскочила газель, но Риваль не стал дождаться ее пламенной тирады и шагнул в шатер. Девушка юркнула за ним. Парень кивнул на большой плотный мешок, лежащий у входа. Газель поворчала, но развязала веревку, достала толстое одеяло и расстелила на траве. Риваль осторожно присел и уложил малышку на ложе. Айна опустилась рядом. Большие испуганные глаза девочки метались от входа к Кинни, от нее на Риваля. После пережитого Айна никак не могла понять, как относиться к этому барсу - бояться или наоборот, ждать защиты.

- Будете жить здесь, - тихо распорядился Риваль, но по его тону Кинни сразу поняла, что спорить бесполезно, иначе он либо исполнит свою угрозу и привяжет их к шатру насильно, либо отправится искать новое жилище вместе с ними. Судьба газели на счастье иль беду слишком тесно успела переплестись с жизнью барса. Девушка хмуро кивнула. Риваль облегченно выдохнул, улыбнулся и погладил Кинни по щеке. Она напряженно подняла плечи и отступила.

- Мне действительно нужно поговорить с братом, - серьезно сказал он и покачал головой, - но, бог мой, если бы ты знала, как я боюсь за тебя. Кинни, пошли со мной. Посидишь рядом, если хочешь, возьми девочек.

Девушка вздернула подбородок.

- Никуда я с тобой не пойду.

Риваль мрачно кивнул, откинул полотно входа и зашагал к костру, мерцающие языки которого лизали ветер недалеко от высокого шатра Тристона. На очаге жарился огромный кабан, а вокруг него собрались рыцари в простых темных рубахах-саррах с узкими рукавами, подпоясанных шерстяным ремнем. Кинни отодвинула мохрящийся край полотна у входа, нашла глазами Риваля и остальных воинов. Без доспехов они показались не такими уж страшными и огромными. С некоторыми она справилась бы в одиночку… может быть… Мужчины громко смеялись, шутили и выпивали - праздновали победу. Риваль быстро дошел до барсов и остановился напротив Тиристона.

- Риваль! – радостно воскликнул старший брат, поднимая кубок. – Наконец ты снова с нами! Антилопы повержены, а ты жив! Да здравствует Риваль!

- Да здравствует Риваль! – раздалось со всех концов лагеря. – Да здравствуют барсы!

- Тристон, мне нужно с тобой поговорить, - серьезно сказал Риваль, не обращая внимания на восклицания. Его слова глухо пронеслись над костром и затерялись в громком смехе собравшихся – Арлен как всегда был в центре внимания и заражал братьев по оружию своим неисчерпаемым жизнелюбием. Граф задумчиво опустил кубок.

- Мне тоже нужно поговорить с тобой, Риваль. Но не сейчас. Позже. Нельзя бросать воинов во время пиршества. Как бы тяжело ни было на душе.

Риваль озадаченно свел брови, но ничего не ответил, подошел к толстому старому стволу сосны, сваленной рыцарями для празднования, и сел, задумчивый. Тристон сделал жест служанке, и та, разрумянившись, спешно схватила с повозки сверток, поднесла. Он развернул бережно сложенную бархатную ткань, обнаружив серебряный, усеянный двойными рядами изумрудов кубок, и протянул Ривалю. Парень молча взял. Тристон крепко, по-братски хлопнул его по спине. У другого треснул бы позвоночник, но Риваль лишь дернул плечом и выпил из кубка. Темноволосая служанка опустилась на ствол рядом, прижалась к плечу щекой. Парень ее не оттолкнул, но и по голове не погладил, как это бывало раньше. Задумчиво поднял кубок на следующий тост, а мысли витали далеко за горами, и рассудок никак не мог найти оправдания свершившемуся сегодня злодейству. Риваль видел брата, с которым вырос бок о бок, с которым с раннего детства состязался на мечах, который и научил его смертельному приему «Львиная пасть», позволяющему в одно мгновение завладеть оружием соперника, видел своих соплеменников, братьев по оружию, с которыми прошел не один поход и знал, что каждый из них хоть сейчас был готов жизнь положить за него, видел красивейшую в мире служанку Каир, возлюбившую его всем сердцем и научившую премудростям не совсем материнской любви. Но почему же здесь, среди родных, с детства знакомых лиц он чувствовал себя гостем?.. Вино отдавало духами, песни были неискренни, и даже костер горел не так, как, бывало, пылали свечи под нежными руками хранительницы в разграбленном ныне храме…

Оставшись одна, Кинни перенесла валявшиеся у входа мешки в шатер, уложила их у самого края и выбралась из жилища.

- Кинни, - едва слышно шепнула Айна, следя за ней из-за тонкого полога, - куда ты?

Газель оглянулась, поморщилась, заметив протоптанную тропинку вокруг шатра, и, ругая себя за глупость, юркнула внутрь. Айна по-прежнему сидела рядом с малышкой Ренатой, неосознанно поглаживая русую головку сестренки по племени. Кинни покрепче заправила за пояс кинжал.

- Будем думать, как помочь выжившим антилопам, - прошептала газель. Айна испуганно моргнула. Кинни подошла к мешкам и разрезала стягивающие веревки. В первом оказалась кольчуга, какую носили мужчины племени антилоп. В трех других - одеяла и несколько льняных рубах большого размера – как раз на Риваля. В последнем мешке была еда: свежеиспеченные лепешки, вяленое мясо, орехи. Кинни вывалила содержимое предыдущих мешков на землю, а еду разложила поровну.