ГЛАВА 23

Я избегал Арию на протяжении следующих трёх дней, надеясь, что мои чувства пройдут, если я буду сохранять дистанцию, но ничего не выходило. Было пыткой лежать рядом с ней в кровати на протяжении ночи, не прикасаясь и не целуя ее, а что ещё хуже - не видя ее улыбку.

Я проводил еще больше времени в «Сфере», пытаясь изгнать Арию из моих мыслей работой на износ, но и это не помогало. Маттео и я направлялись домой, когда позвонил Чезаре. Я тут же понял, что все плохо. Я видел его буквально два часа назад во время короткого поединка - если бы он хотел тогда что-то сказать, он бы сказал.

Я ответил.

— Братва добралась до твоего отца, — пробормотал Чезаре, запыхавшись.

На какой-то момент я подумал, что неправильно расслышал. Только расширившиеся глаза Маттео подтверждали, что все правда.

— Что?

— Он был со своей любовницей и схватил несколько пуль. Я еще еду туда. Он в своем любимом ресторане. Пока жив. Док прибудет туда через несколько минут. Вызвать скорую?

— Никакой скорой. Ты знаешь правила, — сказал я, вешая трубку. Я тут же развернул машину, а затем втопил газ, направляясь в ресторан.

— Блять, — задыхался Маттео. — Может, все случилось. Может, кто-то все-таки избавил нас от него.

— Он все еще не сдох, — отозвался я. — И Братва - последние в списке, кого бы я хотел видеть в списке виновников его смерти. Они станут слишком наглыми.

Мы прибыли к ресторану через пять минут. Я вылез из машины. Несколько человек уже были снаружи и внутри ресторана, в основном наши бойцы, которые жили поблизости. Полиции все еще не было. Каждый на районе знал, что это за ресторан. Вопрос о полиции даже не стоял. Солдаты Семьи стояли с оружием в руках, а Чезаре был рядом с Доком, который бинтовал отца. Пол был покрыт битым стеклом и кровью.

Тело молодой женщины с дырой во лбу было распластано на полу, рядом с опрокинутым стулом.

Маттео и я направились к отцу. Док зажимал рану в его животе, пока помощница подготавливала все к переливанию. Отец держал Дока за руку в отчаянной хватке, делая один хриплый вдох за другим, уставившись на нас распахнутыми глазами. Сколько себя помню, я гадал, как папаша будет выглядеть в подобной ситуации, видеть его последние вздохи. Иногда я боялся, что почувствую грусть или сожаление, но ничего не было. Лишь облегчение.

Я встал на колени рядом с ним с одной стороны, Маттео - с другой.

— Я ничего не могу сделать. Если мы вызовем скорую, он может выжить, — проговорил Доктор, его морщинистое лицо было серьезным.

Отец схватил меня за руку, вперив взгляд в меня, моля. Неужели он не припоминает, как выбил и срезал с меня любую каплю сострадания? Он попытался что-то сказать. Я наклонился.

— Б-больница... отвезите меня... отвезите в больницу.

Я встретил его взгляд и кивнул, затем обернулся к Доку, жестом предлагая подняться. Он с трудом встал, его помощница сделала то же самое.

— Идите и скажите остальным, — сказал я им. — Отец не хочет, чтобы его люди становились свидетелями его последних моментов. Он хочет остаться в памяти сильным Капо, каким он и являлся.

Док и его ассистентка направились к выходу. Краем глаза я заметил, как Маттео нажал на рану в боку отца, чтобы заткнуть его. Папаша хотел что-то сказать, но издал лишь болезненное бульканье. Этим вечером ему не спастись.

Оставшиеся люди, склонив голову, вышли, с отцом остались только я и Маттео. Я вновь встал на колени рядом с ним.

Отец задыхался, становясь все более бледным.

— Вы... вы - предательские...

Маттео выдернул иглу для переливания, и мы окружили нашего отца. Человека, который издевался над нами и своими женами, который довел нашу мать до суицида, и вот он, наконец, исчезал из наших жизней.

— Мы все равно хотели скоро отравить тебя. Хотя это было бы безболезненно, — пробормотал Маттео, а затем замолчал с кривой ухмылкой, пока рассматривал пулю в животе отца. — Что ж, так мне нравится даже больше. Твоя агония в последние моменты жизни.

Отец сделал очередной тяжелый вдох. Он попытался двигаться, отыскать помощь, но Маттео и я закрыли его от чьих-либо глаз, и я сомневался, что хоть кто-то в принципе смотрит. Они дали нам время попрощаться.

— Эта шлюха настроила тебя...

Сначала я подумал, что он имеет в виду Нину, но потом осознал, о ком он говорит - об Арии.

— Обвела вокруг твоего же члена, — он в отвращении сплюнул. — Жаль... Жаль, что я не трахнул ее раньше тебя.

Я придвинулся к нему еще ближе и засунул палец в одно из пулевых отверстий в его животе, пока ярость в моих венах превращалась в бушующее пламя. Маттео накрыл его рот ладонью, чтобы заглушить крики.

— Тебе не удастся прикоснуться в моей жене, папа. Ария — королева, и я отношусь к ней именно так. Я не стану таким как ты. Твое наследие умрет вместе с тобой сегодня. Я и Маттео проконтролируем это.

Грудь отца подрагивала все сильнее, кровь сочилась между пальцев Маттео, пока он зажимал ему рот.

— Я скажу Нине, что ты сильно страдал в свои последние минуты. Она будет в восторге узнать об этом. Может, я и Маттео вместе с ней разопьем бутылку твоего любимого вина за твою смерть, — прорычал я. Глаза отца распахнулись, он дернулся и, наконец, замер. Я вытащил палец из его раны, а Маттео убрал руку с его рта, на какой-то момент наступила тишина.

Мой и Маттео взгляды встретились, наши руки были покрыты отцовской кровью. Маттео схватил меня за плечо.

— С ним покончено.

Умер. Наконец-то, ушел из наших жизней.

Мои глаза оглядели беспорядок в ресторане. Пол был усыпан пулями русских.

— Лишь предатель мог сказать Братве, где его искать. Не так много людей знали об этом месте.

— Вероятно, один из дядюшек.

— Скорее всего. Вопрос в том, как много людей примкнули к нему и как это доказать.

— Мы...

— Ложитесь! — крикнул Чезаре. Раздались выстрелы. Маттео и я упали на пол, пока пули разрезали воздух в ресторане. Я вынул пистолет, пока полз к барной стойке. Маттео двигался следом. Снаружи мои люди кричали и вели ответный огонь.

Скрывшись за стойкой, я попытался вычислить нападавших. Должно быть, они дождались нашего прибытия на одной из ближайших крыш, или кто-то предупредил их, что я и Маттео приехали к отцу. В наших рядах ебанный предатель. Я стал выпускать пулю за пулей в направлении нападавших, давая своей ярости выйти наружу. Неожиданно полицейские проблесковые маячки нарушили темноту. Я засунул пистолет за пояс брюк, прежде чем выйти из ресторана с поднятыми руками, в висках бился пульс. Чезаре пытался поговорить с полицейскими, но они не опускали свое оружие. Один из офицеров подошел ко мне, пока его коллеги целились в меня и моих людей.

— Ты здесь главный?

На мгновение я уставился на него, прежде чем реальность достигла моего сознания. Все смотрели на меня, пока я стоял посреди битого стекла весь в крови. Отныне вся херня была моей ответственностью. Мои люди хотели найти виновных, отомстить, сохранить целостность Семьи.

— Я босс Семьи.

Я едва слушал офицера. Это не их дело. Это на мне, и я со всем разберусь. Я найду тех, кто сотрудничает с Братвой, которая убила отца и попыталась убить меня и Маттео. Опять.

Моя злость становилась все сильнее. Вскоре повсюду кишили полицейские и бойцы Семьи. Консильери моего отца, Бардони, прибыл буквально только что.

— Где наш Капо?

Я взглянул на него. Человек моего отца от макушки до пят.

— Он стоит перед тобой.

Глаза Бардони расширились, а затем на его лице появилась гниленькая улыбочка.

— Мои соболезнования. Уверен, тебе и твоему брату нужно время для горевания. Я смогу управиться с делами, пока ты не будешь готов.

Я одарил его своей ледяной улыбкой. Он правда думает, что я отдам ему управление делами? Я не доверял ему ни на йоту, да и кому я могу доверять в этой ситуации? Мои глаза оглядели людей, стоящих тут и там. Конечно, Маттео. Вероятно, Чезаре. Но все остальные могут быть предателями.

— Мне не нужно время. Я забираю себе управление Семьей, и с этого дня Маттео — мой Консильери.

Бардони сделал шаг назад, ярость исказила его лицо.

— Но...

Я схватил его за воротник и дернул на себя.

— Я - твой Капо. Я не буду мириться с неповиновением. Для тебя же лучше хорошенько запомнить, что я - сын своего отца. Жестокость несется по моим венам, а сейчас я ничего не хочу так, как пролить чью-нибудь кровь.

— Прошу прощения, Капо, — прошипел Бардони, и я отпустил его.

Через два часа я, наконец, направлялся домой. Моя ярость стала лишь сильнее. Я даже не знал причину наверняка. Я ощущал целую гамму эмоций, но злость была самой знакомой. Годами я мечтал о том, чтобы избавиться от папаши, стать Капо, и сегодня мои желания, наконец, исполнились. Но за всем этим крылось предательство. И крысы были все еще среди нас, дожидаясь новой возможности уничтожить меня и Маттео.

Кто-то вновь нас предаст. Ебанное вновь. И кому я могу доверять?

От злости перед моими глазами застыла красная дымка. Ярость кипела в моих венах, билась в висках, ожидая того, чтобы выплеснуться.

Я вылетел из лифта, Ромеро поднялся с кресла.

— Слышал, что произошло.

Был ли это он? Я кинулся к нему. Как я могу быть уверен, что он заслуживает доверия? Лишь немногие знали о передвижениях моего отца. Я швырнул Ромеро в стену.

— Кто сказал тебе? — прорычал я.

— Маттео, — отозвался он.

— То есть до этого ты ни о чем не знал?

Ромеро постарался ослабить мою хватку на его горле, но я сжал лишь сильнее, так блядски нуждаясь разорвать что-то на куски.

— Я бы никогда не предал Семью, — прохрипел Ромеро, а затем закашлялся. — Я верен. Я готов умереть за тебя. Если бы я был предателем, Ария не была бы здесь целой и невредимой. Она бы была в лапах Братвы.

Я освободил его, и Ромеро рухнул на пол, задыхаясь. Ария показалась на лестнице в маленьком ничто.

Ромеро глянул в ее сторону, и я потерял контроль.

— Вон, сейчас же, — приказал я, шум в ушах становился все сильнее. Я схватил Ромеро, мое тело дрожало от едва сдерживаемой ярости. Я швырнул его в лифт и нажал на кнопку. Двери закрылись, я заблокировал лифт, чтобы никто не мог войти.