Да не бойся капли –
Это не слеза…
Буквы на штакетнике,
На четвертом слева…
А девчонку помнишь?
Челка и коса!
А ее сестричек –
Каждой по конфетке?
Что сказала, помнишь?
Чище, чем роса…
А портфель без ручки?
Сумку для чернильниц?
А виолы запах?
Под забором лаз?
Первую записку?
Лодочку из мыльниц?
А мальчишек стайку,
А снежок под глаз?
А ту «двойку» помнишь?
Нет, не ту, другую?
А от жаркой печки
Отблески огня?
А на дне рожденья
Блузку голубую?
А как едут санки
С горки без меня?
Помнишь те качели?
В ссадинах коленки…
А в причелок крыши
Недобитый гвоздь?
Как пунцово рдели
Вишенки на ветках?
Или мной взращенную
Винограда гроздь?
Отомри! Открой глаза!
Да не бойся капли –
Это ж не слеза…
Миленькая хатка! Ты прости, родная,
Что в душе так мало твоего тепла!
Дожились: разлуку мы в годах считаем!..
Только что я значу в жизни без тебя?
Нет! Замри! Закрой глаза!
Это с неба каплет.
Это не слеза…
А тревоги помнишь?
Боли и разлуки…
Панихидной свечки
Желтый фитилек?
А на лбу горячечном
Мамы доброй руки?
Тысячную очередь
В запертый лоток?
Помнишь подтверждение
Диких подозрений?
Или боль предательства,
Будто в спину нож?
Помнишь, сколько было
В жизни огорчений?
А молвы бесчестной
Мерзостную ложь?
Помнишь грязь тяжелую?
Латаную куртку?
Горечь напряжения
Детства без отца?
На троих деленную
Хлеба четвертушку?
А хмельную удаль
От глотка винца?
Неуютность зябкую
Счастьем обойденного?
А ночей бессонных
Утомленный бред?
К мольбам равнодушного
Божества иконного?
Все в душе оставило
Неизбывный след…
Ладно уж! Открой глаза!
Только щеки вытри –
Стыдно как! – слеза…
Миленькая хатка! Помоги, родная!
Дай мне воли, силы избежать потерь!
Ты в года былые часто выручала –
Умоляю, Господи, выручи теперь!..
…Маленькая хатка. Забор да калитка.
Кустики. Деревья. Мокрая трава.
И куда-то в детство уползла улитка,
Инеем осела на виски вода…
И светло, и горько!..
ТОМКИНА РОБИНЗОНАДА
Тамара
– А ну геть звідси, лахудра! Кому я сказала! Геть!
Галька замахнулась на Тому веслом. Девочка опрометью выскочила на берег. Мотор взревел, и через какое-то мгновение лодка исчезла за поворотом.
– Чистоплюйка! Білоручка задрипана! – Галькины проклятия перекрывали рокот двигателя и звонким эхом отбивались от стены сосен на противоположном берегу.
В те времена, о которых идет речь, все герои делились на положительных и отрицательных. Вспомним хотя бы популярные фильмы. Вот, например, рафинированно положительный молодой станочник приходит к своему мастеру с рационализаторским предложением. Мастер-бюрократ (герой настолько отрицательный, что к концу фильма оказывается вражеским диверсантом) отфутболивает юного Кулибина куда подальше. Молодой герой приходит в патологическое отчаяние. Но его верная подруга – то ли ткачиха, то ли доярка, – без малейшего напряжения врубившаяся в нехилые интегралы-дифференциалы своего суженого (странный уровень математической подготовки – ведь наш герой, как и полагается рабочему, учится всего-навсего в вечерней школе), сходу осознает всесоюзное значение новой технологии заточки фрезы и поступает так, как подобает настоящей комсомолке: она берет парня под белы ручки и ведет прямо в партком. Путь их пролегает мимо пивного ларька, где небольшая группа стиляг в неправдоподобных пестрых галстуках, курит, попивая пивко. Это тоже отрицательные герои, но наши-то настолько положительны, что к концу фильма, когда мастер-диверсант будет обезврежен, личным примером и убедительной тирадой перевоспитают сразу их всех.
Большой партийный начальник настолько близок к народу, что безо всяких там проволочек типа предварительной записи принимает талантливого молодого человека. В отличие от ткачихи (а может, доярки) ему понадобилось гораздо больше времени, чтобы постичь всю гениальность мысли сияющего своей нравственной чистотой молодого станочника, но после этого он сразу же прозревает в отношении безнравственного мастера и оперативно подключает к его обезвреживанию славную советскую милицию (судя по фильму, других ведомств, призванных бороться с чужеземными шпионами и диверсантами, в стране цветущего социализма не было). Под звуки бодрого молодежного марша вся Советская страна, бросив неотложные дела, кинулась затачивать фрезы и резцы по новой технологии. Перевоспитанные стиляги, переодевшись в чистенькие спецовки, с восторгом и завистью заглядывают в рот юному, но уже мастистому технарю, который несет с трибуны, установленной прямо в цехе, несусветную чушь о том, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме, если, конечно, не будет пить пиво, курить и танцевать рок-н-ролл… Пристыженные инженеры, в силу издержек своего высшего технического образования не сумевшие догадаться о том, что резцы и фрезы следует время от времени затачивать, бурно аплодируют вместе с передовыми рабочими и усиленно гордятся тем, что в пролетарской среде подрастает достойная им смена.
А помните, как пяток юных пионеров громили целую гитлеровскую дивизию без малейших потерь со своей стороны? Позор всей Советской Армии, которая долгие годы с неимоверными усилиями и миллионными потерями отбивала фашистское нашествие! Сколотить бы из таких детишек отряд человек в сорок – уже через месяц весь третий рейх разлетелся бы в пух и прах!…
А бензозаправщицу, которая организовала проведение дорожно-ремонтных работ как минимум областного масштаба, помните? А нашего славного разведчика рабоче-крестьянского происхождения с настолько изысканными манерами, что даже немецкий барон в тридцатом поколении не смог заподозрить в нем подделку – разве вы о нем забыли? Как же, он еще отстреливался от преследования из отобранного у фашиста пистолета!.. Полсотни выстрелов – полсотни трупов, и ни одной попытки сменить в пистолете обойму!..
Короче, положительных героев на экранах наших кинотеатров, на страницах молодежных журналов и газет было превеликое множество. Было с кого брать пример! И, как ни странно, брали… И, соответственно, становились положительными героями нашей жизни.
Тамара Канивец, например, была во всех отношениях положительной девочкой. Глядя на нее, так и хотелось процитировать слоган с очень модного в свое время плаката: «Спасибо родной Коммунистической партии за наше счастливое детство!». При этом следовало поторопиться, потому что Томочка уже семимильными шагами выходила из того пухлощекого возраста, которому так шли скрепленные дужкой на затылке косички с пышными букетами белоснежных бантов. Мало того, уже более двух лет прошло с того славного момента, когда Тамара перестала носить красный галстук, сменив его на значок с непонятной для нынешней молодежи аббревиатурой «ВЛКСМ». А еще через год уже никто не увидит на Томочке коричневое полушерстяное школьное платье, поверх которого было принято надевать белый фартушек с мелкими оборочками и прочими кокетливыми прибамбасами. И какая-нибудь бабка в очереди за молоком не скажет, кивнув в ее сторону: «Придерживайтесь вот этой девочки, а я пока в хлебный сбегаю». Смысл фразы останется тот же, но звучать она будет уже по-другому: «Стойте пока за этой девушкой, а я через полчаса вернусь».
Короче, Тамара перешла в десятый, то есть выпускной, класс. Была круглой отличницей, и не было никаких сомнений в том, что вместе с аттестатом зрелости ей будет вручена медаль. Скорее всего, золотая.
У отличной ученицы были отличные родители. Отец в свое время с отличием окончил престижный технический вуз и теперь работал в отличном конструкторском бюро далеко не рядовым инженером. Мать закончила пединститут с красным дипломом. По тогдашним временам слыла отличной учительницей химии, за что ей незадолго до описываемых событий был вручен орден «Знак Почета». Стоит ли говорить о том, что Тамара училась именно в той школе и именно в том классе, где мать преподавала химию?
Справедливости ради стоит заметить, что Тома была настоящей отличницей, не «дутиком». «Дутиками» в те годы называли не только коньки специфической формы, но отличников, которым ставили хорошие оценки только за то, что их папулы-мамулы работали в этой же школе или занимали высокие посты районного масштаба.
Отличница в школе – это особый феномен, мало изученный психологами, но нещадно эксплуатируемый педагогами. Отличница – это постоянный образец для сравнения и подражания. «Что же ты, Надя, подкачала? Двенадцать ошибок в диктанте – это уж слишком! А вот у Тамары – ни одной! Бери пример с нее!». Отличница – это образец в поведении и во внешнем виде. «Катя! Ай-яй-яй! Опять у тебя пальцы в чернилах. Ты видела, чтобы у Томочки хоть когда-нибудь были грязные руки?»
Отличница вынуждена оставаться всегда и во всем правильной. Даже если ей вдруг почему-то захочется придти в школу в домашнем халатике, без дневника и с принципиально не решенными задачами по тригонометрии, то она все равно нагладит свой белый фартучек, трижды проверит наличие дневника и не ляжет спать, пока не разделит синус на косинус.
Жизнь показывает: начиная с седьмого-восьмого класса синдром отличницы намертво цементируется в юном девичьем характере и потом, чего доброго, выходит боком бедняжке всю оставшуюся жизнь. Попав во взрослую среду, отличницы вдруг выявляют, что вокруг них немало других людей, учившегося в школе похуже, но сумевших добиться большего. Бывших отличниц уже никто не ставит в пример, в их делах рано или поздно обнаруживаются огрехи, за которые им выписывают пилюли наравне с бывшими троечницами. Непривычные к горьким пилюлям, отличницы, бывало, начинали нервничать и комплексовать… Из-за чего, кстати, у некоторых из бывших отличниц отчаянно портился характер. Но это так, к слову.