– Думаю!.. Вот одна.

– Ненадежно, поскольку сложно. Вот в этом положении может и вообще заклинить…

– Думаю… Вот проще…

– Это уже лучше. Но есть решение еще проще…

– Думаю…

Сашка обеспечил костер, девчонки принялись куховарить.

– Принято! Теперь такая ситуация: дан ряд кнопок…

– Где вы такие задачи берете?

– Из практики, голубок, из практики. Мы ведь не утюги конструируем и даже не керогазы… Техника сложная – оборонка…

– Здорово!..

Когда кулеш сварился, с трудом оторвали «технарей придурочных» от песка и друг от друга.

За обедом отец обратил, наконец, внимание на Тому.

– Ну что дочь? Я вижу ты удивлена и требуешь от отца объяснений. Ну-ка, ребята, помогите мне разобраться в родственных связях!

– Начнем с Раи. Она дочь Степана Мельниченко, толкового учителя и нынешнего директора местной школы. Если опустить массу несущественных подробностей, то мне она доводится троюродной сестрой, следовательно, для тебя, Тамара, она тетка. Родство, кстати, кровное, поскольку вы с нею имеете общего предка. Так что относись к ней с подобающим пиететом. Надя – дочь моего лучшего друга Бориса Кривозуба. Ходят слухи, что она – потомок знаменитого на всю Запорожскую сечь полковника Степана Кривозуба. Но не торопись гордиться знатным родством – она нам не родственница, хотя за последние триста лет наши фамилии роднились раз двадцать… Кто тебе родственник – так это Сашка. Он твой троюродный брат. И фамилия у него наша – Канивец. У вас общий прадед, без вести пропавший в войне против германца еще до революции. И Светлана, кстати, тоже тебе родня, но на поколение помоложе. Племянница, а вот о степени отдаленности судить не берусь… Порасспроси тетю Аню, она точнее вычислит. Кстати, лет до двенадцати она упорно обращалась ко мне «дедушка». Еле отучил… Фамилия Середа у нас сравнительно недавно. В гражданскую здесь в лесу, который сейчас заказник, остановилась залетная банда какого-то мелкого атамана. Отряд красноармейцев получил приказ банду эту разгромить. Бандитов выбили, но и наших полегло немало. А когда павших хоронили, выяснилось, что один из них еще вроде бы дышит. Одна молодуха, Мотря Кныш, отнесла его к себе в хату, выходила, откормила, вышла за него замуж и родила шестерых мальчишек. Вот откуда появилась в нашем селе эта фамилия. Четверо мальчишек погибли в Великую Отечественную, вернулись только Иван – отец Николая – и Федор. Иван пропал без вести при невыясненных обстоятельствах где-то в дальних краях, а Федор до сих пор жив.

Так стараниями отца Тамара в течение короткого времени обрела в лице своих сельских подружек тетку и племянницу, а в лице Сашки – брата с размытой степенью отдаленности. В который раз ей пришлось пережить чувство стыда: как это ей в голову не пришло, что если у отца полсела родственников, то и у нее столько же!? Ведь родственники отца – ее родственники... А она пренебрегала общением с ними, и сама не здоровалась и на приветствия не отвечала… Позорище!

А отец тем временем продолжал:

– В тридцать третьем, если вы, ребята, не знаете, на Украине страшный голод был. Много народу тогда померло… Мои родители меня сюда и отправили – в селе все-таки было больше шансов выжить. Привела меня тетя Аня в школу. Кстати, директором тогда Раин дед был… Зашел я в класс, посадили меня за парту. Я портфель в парту сую, чувствую, там что-то по доскам катается. Вытаскиваю – несколько зерен ячменя. Я, недолго думая, раз – и в рот. А сосед по парте мне – раз! – и в глаз! Оказывается, там у него заначка была. Вот так мы с твоим отцом, Коля, и познакомились. Потом дружить стали… Маму твою Сюзанна, так ведь? Когда твоего отца в сорок четвертом по ранению демобилизовали, они с Сюзанной и расписались. Иван привез ее сюда, в село, родне показать. Тут и свадьбу скромную справили: две бутылки самогонки на шестерых, казанок картошки в мундирах и моя банка тушенки. А на десерт – две плитки шоколада, тоже, кстати, моих. Я же в истребительной авиации служил, нас шоколадками баловали… Мне дали после ранения десять дней отпуска, я и рванул домой, к матери. Четыре дня сюда, четыре – назад, и двое суток здесь. Приехал, а тут Ваня свадьбу играет… Вот мы и отметили…

– Мне мама рассказывала, только я и подумать не мог, что «летчик Витя» – это вы.

– Ну, вот видишь, рано или поздно все тайное становится явным… Я ведь тоже не подумал, что одноклассник моей дочери какой-то там Середа – из наших. Фамилия твоя на Украине, признаюсь, не самая редкая… На родительские собрания я по вполне понятным причинам никогда не хожу, раз уж жена учительница, а то бы я Сюзанну сразу узнал.

– Дядь Витя, а на каких машинах вы летали? – у Томы и глаза из орбит вылезли, когда Николай так обратился к ее отцу.

– «Ишачок», И-16. Славная машина! Две пушки, два пулемета, скорость под пятьсот, потолок под десять тысяч. Я на ней четырнадцать фрицев завалил…

– Дядь Витя! Расскажи, как фрицев валил! – Сашка аж привстал от нетерпения.

– Ну, на мои мемуары много времени уйдет… Вы чего сюда приехали – купаться или военные байки слушать?

– Расскажите, дядя Витя! – чуть ли не в один голос зазвенели девчонки.

– …Так, детвора! Сколько раз я предупреждал, чтобы в заповедной зоне и духу вашего не было! – за разговором никто и не заметил, как к острову подошла лодка с «дядь Славой» на борту. Сейчас он шел прямо к костру, грозно сдвинув брови, весь преисполненный служебного долга.

– Ба! – обрадовался Томин отец. – Кого я вижу! Славка, бычок ты черноморский! Сто лет тебя не видел! А что, у рыб уже голос прорезался?

– Витька! – «Славка» кинулся ему навстречу. – Чтоб я в луже утонул! Витька! Голубь наш общипанный! Каким сквозняком тебя сюда занесло?

Мужики долго обнимались, крепко шлепая друг друга по спине и обмениваясь комплиментами типа: «Якорь ты ржавый!.. Петух бесхвостый!.. Дырявой шлюпки боцман!.. Стрекозел перелетный!..»

Когда канонада, наконец, прекратилась, отец сказал:

– Славка! Познакомься – это моя дочь, Тамара! Ты же ее ни разу не видел.

– Уже во второй раз вижу. Кстати, своих я не обижаю, а вот с чужаков спрос по полной! Готовь, папаня, две сотни на штрафы. Мы с тобой же их и пропьем…

– И без штрафов пропьем!..

– Правильно! Ты мне до сих пор магарыч за мою невесту не поставил, несмотря на неоднократные напоминания! Тамара, смотри внимательно на этого негодяя – он у меня лучшую девушку из-под носа увел. Надо полагать, твою мамку.

– Слушай, Тома, внимательно слушай! Лучшую! После чего у этого султана еще дюжина осталась… Куда там дюжина! Весь химфак университета! Их прислали сюда картошку копать, а они всем дружным студенческим коллективом на одного морячка запали. Представь картину: бушлат, тельняшка, бескозырка, брюки-клеш шире уставных на полметра и усы! И кнут в руке – бригадир!.. Девки глянули на это чудо – и забыли, ради чего их сюда привезли…

– А ты тоже хорош! Мы с девками в грязи, в пыли… А тут является: сапоги почище зеркала, на фуражке крылышки, на погонах звезд, как в созвездии Большой Медведицы, на груди побрякушки в три ряда!.. И все звенят! Признайся своей дочери, что у Ивана штук пять медалек одолжил! Люська как глянула, так и упи… в смысле, влюбилась!..

– Брешешь, тюлька малосольная! Никогда чужих наград не надевал!

– Сам ты индюк общипанный! Моряк не брешет – моряк травит!..

– Кстати, склеротик ты мелководный, магарыч за Людку я тебе уже сто раз ставил! Как приеду сюда, так и ставлю. Забыл?

– Это я – мелководный?! Что ты в глубинах понимаешь! Вас, летунов, даже в баню пускали по одному в присутствии двух спасателей – чтобы в шайке случаем не утопли!

– Слушайте, ребята, и на ус мотайте! Склеротика он не оспаривает – это уже прогресс!

– Оскорбление должностного лица при исполнении – это отдельная статья. Карается не самогонкой и не водкой – коньяком!

– Знаю, знаю все твои извращения! Есть два флакона и два лимона.

– Да ты что?! Где?

– Где-где… Вон, в сумке. Я ж тебя, пиявку, знаю – стоит мне в сторону заказника посмотреть, а ты тут как тут. Со стаканом… Вот заранее и приготовился…

– Так что же, ты, гусь лапчатый, мне голову морочишь! Хватай сумку и бегом ко мне в лодку!..

У Тамары снова голова пошла кругом. В своей сознательной жизни она ни разу не была в этом селе. Знала, что у отца в селе есть родственники, он к ним иногда ездил. Оказывается, у него здесь не только родня – у него здесь еще и друзья. И какие!

Тома украдкой бросила взгляд на остальных. И девчонки, и парни от всей души веселились, глядя на «дядь Славу» и «дядь Витю». Каким-то шестым чувством девочка догадалась, что отныне для всех присутствующих и она – «своя в доску». «Здесь мои корни» – подумала она избитым литературным штампом, не раз использованным ею в сочинениях по литературе, но только теперь осознала, насколько это здорово – иметь корни.

…Домой возвращались без Томиного отца – «дядь Слава» забрал его с собой в заповедник. Надо полагать, очередной раз «обмывать» отбитую восемнадцать лет тому назад невесту.

– У тебя батя – во! – Николай показал Томе большой палец.

– Томка! – подхватил с соседней лодки Саша. – Скажи ему, пусть нам про войну расскажет! Истребитель – это здорово!

– Ну, не знаю… Послушает ли он меня… Он всегда так занят…

– Райка! Ну хоть ты уболтай своего братца кровного!

– Запросто! Я мамке скажу, она его быстро в угол поставит! Или деду скажу – он ему «пару» в дневник влепит…

– Тетя Тамара, – паясничала Светлана, – ну, пожалуйста, ну, я вас очень прошу: уговорите дедушку Витю рассказать нам о наших предках то, что они так тщательно от нас скрывают…

– Он сегодня рассказал больше, чем я до сих пор знала…

Даже Надийка, и та вставила свое словечко:

– А что, Тома! Действительно, твой отец – очень интересный. И веселый… С ним так здорово! Каждый раз, когда он к нам приходит, он столько рассказывает!

– И… часто он к вам приходит?