Глава 14

Шпионы

Боулдер

— Ну, как прошла брачная ночь? — спросил меня Магни, после чего засунул в рот огромный кусок курицы.

— Хорошо, — сказал я и отправил в рот фрикадельку.

— Она подчинилась тебе?

— Что-то вроде того.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мы целовались и ласкали друг друга, но она не захотела пойти до конца.

— Ты предоставил ей выбор?

Я рассерженно уставился на него.

— А ты что не давал Лауре выбор?

— Нет, конечно. Она моя жена, я сражался за неё, так что я само собой трахнул её в нашу брачную ночь, не спросив разрешения.

— Она сопротивлялась тебе?

Он фыркнул.

— Это было бы тщетно, по сравнению со мной она малютка.

— Хочешь сказать, что изнасиловал её?

— Конечно, нет. Лаура была правильно воспитана. Она отдалась мне, как подобает настоящей жене.

Я подбросил фрикадельку в воздух и поймал её ртом.

— Кристина не такая, как Лаура, если я не хочу травмировать её на всю жизнь, мне не следует её торопить.

Магни кинул взгляд на женщин.

— Я попросил Лауру рассказать Кристине о наших обычаях, уверен, она замолвит за тебя словечко.

Я проследил за его взглядом, надеясь, что он прав.

Когда мы ближе к вечеру вернулись в поместье, Кристина захотела принять душ, поэтому я выставил охрану у дверей в её комнату и отправился к Хану, чтобы поговорить с ним.

— Я хочу забрать Кристину к себе домой, — сказал я.

Хан сидел перед шахматной доской и указал на свободное кресло/стул.

— Я не хочу играть.

— Боишься проиграть? — бросил он, не поднимая глаз.

— Шахматы — не моя игра.

— Верно, но обыгрывать тебя в шахматы — так весело.

— Ты меня слышал? Я хочу забрать свою жену домой.

— Я слышал тебя, — он поднял глаза, — но мой ответ — нет.

— Почему?

— Потому что она меня заинтриговала, к тому же мне нравится, что вы оба здесь.

— Но ты с ней почти не общаешься.

— И все же я многое от нее узнал. — От самодовольной улыбки на его лице у меня по спине побежали мурашки. Это был верный признак того, что Хан замышляет недоброе. Сжав руки в кулаки, я опустился в кресло и наклонился вперед.

— Только не говори, что ты прослушиваешь нашу комнату?

Хан поднял голову и посмотрел на меня.

— Конечно, прослушиваю, — ответил он без малейшего признака стыда.

— Ты все слышал? — повысил я голос.

— И видел, — добавил он.

Я стукнул кулаком по его шахматной доске так, что все фигуры подлетели в воздух.

Хан невозмутимо откинулся на спинку кресла и указал на доску.

— Смотри, что ты наделал, Боулдер.

— Ты не имеешь права вторгаться в мою личную жизнь.

— Не указывай мне, что я могу или не могу делать, — жестко отозвался он. — Ты мой друг, но я не потерплю диктаторских замашек.

— А я не потерплю, чтобы ты шпионил за мной. За нами!

— Тебе нечего стыдиться. Думаю, ты проделываешь неплохую работу, соблазняя ее. Твоя брачная ночь была весьма занимательной.

Я взорвался и отшвырнул стол в сторону, схватив его за воротник обеими руками и заглянув ему прямо в глаза.

— Ты гребаный мудак.

Хан выгнул бровь, оставаясь невозмутимым.

— Отпусти, Боулдер, или пожалеешь.

Я оттолкнул его, взревев от отчаяния. Этот человек был хитрым засранцем, обладающим огромной властью, я должен был предвидеть, что он сделает нечто подобное.

— А ванная комната? Ты и голой ее видел?

Он кивнул и встал за спинку кресла.

— Она красивая женщина.

Меня охватила такая ярость, что захотелось убить его за то, что он видел мою жену полностью обнаженной. Даже я не видел Кристину такой уязвимой.

— Расслабься, посмотри на это с другой стороны — я бы мог настоять на том, чтобы она вышла замуж за меня, сблизиться с ней. Но я оказал эту честь тебе. Разве прошлая ночь была неприятной?

Я стиснул зубы, мне нечего было ответить.

— Так что, как видишь, я хочу, чтобы вы остались здесь, тогда я смогу продолжить присматривать за ней и разузнать больше о Родине.

Я скрестил руки на груди.

— Почему бы тебе, черт возьми, просто не спросить ее о том, что тебя интересует?

— Потому что у тебя это лучше получается, — улыбнулся он.

— Я расскажу ей.

— Нет, не расскажешь, — Хан склонил голову набок. — Неповиновение правителю ни к чему хорошему не приведет, я уверен, что как только ты успокоишься, то поймешь, что слишком остро реагируешь.

— Кто еще видел нас?

— Только я.

Я развернулся и ринулся к двери.

— Сегодня тебе повезет больше. Надеюсь, она позволит тебе себя раздеть, — крикнул он мне вслед, а я в ответ показал ему средний палец. Выходя из комнаты, я слышал его смех.

Кристина

Боулдер был не в настроении, когда вернулся.

Я переоделась и была готова спуститься к ужину, но он сказал, что ему не хочется никуда идти.

— Ничего страшного, я могу пойти одна, — сказала я, но он настоял, чтобы нам принесли еду в комнату.

Через полчаса принесли большой поднос со свежеиспеченным хлебом и ризотто из лесных грибов для меня и огромным бифштексом с печеной картошкой и салатом для него.

— Тебя не беспокоит, что животное убили ради того, чтобы ты поел? — спросила я.

— Это естественно.

— Естественно? — спросила я, взбешенная его бессовестностью.

Боулдер ткнул ножом в окно.

— Почему бы тебе не пойти и не спросить птицу, почему она ест червей, или спросить волка, почему он ест милых маленьких крольчат.

— У них нет другого выбора, — сказала я, нахмурившись. — У них нет совести, а у тебя должна быть.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, что чувствуют и о чем думают животные?

— Я знаю, что они не жалеют об убийстве другого вида.

— Вот именно, потому что это заложено природой. Мы тоже часть природы и на протяжении тысячелетий охотились и ели животных. В этом нет ничего нового и нет ничего плохого. — Боулдер откусил еще кусочек.

— На Родине это преступление.

— Я знаю, ты говорила мне об этом, когда впервые увидела, как я ем мясо, но вы, мамаши, все такие неженки, вы не знаете, что теряете.

— Мы по-прежнему наслаждаемся вкусом мяса. Просто оно выращивается в лабораториях, и ни одно животное при этом не умирает.

— Ты закончила? — он наградил меня суровым взглядом. — Я пытаюсь насладиться своим бифштексом, этот олень был превосходен на вкус, пока ты не начала портить мне аппетит разговорами о лабораторном мясе. Это просто отвратительно.

— Ты выглядишь чересчур напряженным.

— Вполне возможно.

— Скажи, если я действую тебе на нервы или что-то в этом роде, — попросила я, пытаясь понять, что я сказала не так.

— Дело не в тебе.

— Тогда в чем?

— Я хочу вернуться домой и взять тебя с собой, но Хан отклонил мою просьбу.

— Ааа, понятно, — я отложила вилку. — Где ты живешь?

— У меня есть остров к западу отсюда. Он называется Остров Виктория, и он в полном моем распоряжении, если не считать нескольких сотрудников.

— Он далеко?

— Примерно пятнадцать минут на гибриде.

— Тогда почему Хан хочет, чтобы мы остались?

Я не получила ответ и вернулась к своему ризотто.

Боулдер молчал. Казалось, у него было куча забот, плюс ко всему он продолжал хмуро оглядывать комнату.

Уставшая после долгого дня раскопок, я рано отправилась в постель, прихватив с собой ридер и продолжив чтение своего романа «Гордость и предубеждение».

Боулдер решил посмотреть фильм и надел свои киношные очки и наушники, растянувшись на лежаке.

— Что ты смотришь? — спросила я.

— Что? — он вытащил наушник и сдвинул очки на лоб.

— Что ты смотришь? — снова спросила я.

— О, это просто старый фильм.

— О чем он?

— О войне.

— Звучит не очень, — поморщилась я.

— А мне нравится, — усмехнулся он. — Много крови и жестоких подробностей. Круто. Но знаешь, что меня всегда изумляло в этих старых фильмах?

— Что?

— Каждый раз, когда наши предки представляли себе будущее и снимали фильм о нем, как этот, — он указал на очки, — будущее было либо адом с выжженными руинами, либо чем-то очень скучным и глянцевым.

— Знаю, мы с Кайей тоже это обсуждали, — кивнула я. — В их представлении будущее всегда такое стерильное и бесцветное, как если бы мы не ценили искусство и цвета так же высоко, как поколения до нас.

— В этом фильме все носят белое и ходят так, будто они киборги или что-то в этом роде. А их пища — эти отвратительные пакеты со сбалансированными питательными веществами. Кому, черт возьми, захочется так жить?

Я улыбнулась.

— Не мне.

— А знаешь, что абсолютно нереально?

— Что?

— Нигде нет ни кусочка мусора. Это смешно.

Я нахмурилась.

— Ну, вообще-то, на Родине улицы очень чистые. По крайней мере, там, где я живу.

— Хорошо, но как насчет твоего дома? Разве у людей дома нет беспорядка?

— Конечно, есть, мы с Кайей не самые аккуратные люди, она говорит, что именно это делает нашу квартиру уютной. — Я указала очками на его лоб. — Возвращайся к просмотру своего фильма, я не буду мешать.

— Ничего страшного, я видел это кино, по меньшей мере, раз десять. — Он снова надел очки, и вскоре, когда его голова начала дергаться, я поняла, что фильм помог ему погрузиться в виртуальную реальность. — Это один из моих любимых фильмов из-за крутых визуальных спецэффектов, — объяснил он, и когда две минуты спустя он поднял обе руки, словно защищаясь от нападения, я ахнула. Фильмы, подобные этому, вызывали тревогу и могли привести к эмоциональному расстройству, но, разумеется, он не послушает, если я скажу ему об этом.

Мой взгляд скользнул к шкафу с антикварными книгами. То, что вчера произошло между нами, все еще прокручивалось в моей голове. Любопытство вынудило меня придумать аргументы, которые оправдали бы просмотр одной из этих книг.

1: В этой части мира это вполне законно, поэтому я технически не нарушаю никаких законов.

2: Я — археолог, поэтому изучение того, что наши предки считали досугом, на самом деле является частью моей работы.

3: Я уже доказала, что могу проводить социальные эксперименты и не поддаваться эмоциональному расстройству. В конце концов, последние дни были очень непростыми; я слышала нецензурные слова и была свидетелем насилия.

4. Ничто в этих книгах не сможет пошатнуть мое психическое состояние больше, чем взобравшийся на меня и сующий свой язык мне в рот Северянин.