— Хорошо, но тогда почему вы называете их жрицами, если они не следуют определенной религии? — спросил я, надеясь, что она остановится. — По крайней мере, наши священники проповедуют только Библию.

— Не знаю, — сказала она растерянно. — Но я знаю, что у нас не так уж много жриц и что они бесценны. Мой народ воспримет это как объявление войны, Совет заявится к вам в полном составе.

— Черт возьми! — воскликнул я с пониманием, чувствуя теперь еще большую злость на Магни.

— Вы думаете, что мы просто кучка милых дамочек, но прозвище, которое вы нам дали…

— Какое… Мамаши?

— Да, — она нахмурилась и одернула меня. — Мамаши очень рассердятся на вас, мальчики, и вам это не понравится.

— Не называй нас мальчиками, — обиделся я. — Знаешь что, Кристина?

— Что?

— Если собираешься угрожать мне, то, по крайней мере, отрасти себе яйца и обругай меня как следует. Я не могу воспринимать тебя всерьез, когда ты отчитываешь меня, как ребенка.

Она выглядела так, словно съела лимон.

— Ты только что посоветовал мне отрастить тестикулы?

Я повернулся к ней спиной, раздражённо вздохнув.

— Значит, мы снова вернулись к оскорблениям, да? — угрюмо сказала она. — Но вот что я тебе скажу, Александр Боулдер: твои собратья Северяне могут чувствовать себя оскорбленными, когда вы обвиняете их в излишней женственности, но могу заверить тебя, что для меня это комплимент. Из того, что я знаю о мужской физиологии, я бы в любом случае посчитала, что это утверждение полная чушь.

Я потер лицо.

— Что?

— Тестикулы очень уязвимый орган, я видела, как мужчины плачут, когда их бьют в промежность.

— Ну и?

Она склонила голову набок.

— Я не понимаю вашей логики. Интимные части тела женщин кажутся более крепкими и могут выдержать сильный удар. Они даже переносят роды — а это, как мне говорили, нелегко. Так, почему же ты советуешь мне отрастить чувствительную, уязвимую часть тела, а не выносливую, как влагалище?

Я застонал от её логики.

— Это просто выражение такое. В отличие от вас, у нас нет времени сидеть и размышлять о глубоком смысле всего, что мы говорим.

— Может, всё-таки стоит?

— Ох, дай мне передохнуть, женщина.

— Хорошо… так что ты собираешься делать с Афиной? — спросила она.

Я указал на свою грудь.

— Я? Зачем мне что-то делать?

— За тем, что твой слабоумный друг Магни похитил жрицу, а это недопустимо.

— Согласен, но это проблема Хана, а не моя.

— Конечно, это твоя проблема. Разве ты не должен быть настоящим мужчиной?

Я расправил плечи и прищурился, дав ей понять, чтобы она уточнила, но была осторожная в выражениях.

— Настоящий мужчина не позволит плохо обращаться с женщинами. Разве не это ты имел в виду, когда говорил, что мужчины эволюционировали с тех пор, как они угнетали женщин?

— Мы эволюционировали! — возразил я.

— Тогда докажи мне это. Освободи её.

Я снова разделся и забрался под одеяло.

— Я даже пальцем не пошевелю, Кристина. Моя единственная забота — обеспечить твою безопасность, если я сделаю какую-нибудь глупость, скажем, перейду дорогу своему правителю, меня убьют, а ты останешься без защитника.

Кристина многозначительно повернулась ко мне спиной и свернулась калачиком в позе эмбриона.

Я положил руку ей на плечо и придвинулся ближе, но она стряхнула мою руку и прошипела:

— Не прикасайся ко мне.

— Эй, — пробормотал я и поцеловал её в плечо. — Это не имеет к нам никакого отношения.

Кристина оглянулась и посмотрела на меня со слезами на глазах.

— Пока ты не поможешь Афине, я не позволю тебе прикоснуться ко мне.

Это ужалило! За последние семь дней мы заканчивали наши дни поцелуями и прикосновениями, что вызвало гребаную зависимость.

Я жил ради этих минут и целыми днями мечтал о том, как наконец смогу погрузиться в её тело.

Ночь ещё не наступила, но я был бы рад почувствовать как её обнаженная грудь трется о мою, а её ноги обвивают моё тело, пока я целую её долго и страстно.

Звуки, которые она издавала, когда возбуждалась, ощущение ее мягких изгибов и тихие вскрики, когда я доводил её до оргазма пальцами и языком… Кристина была всем, о чем я мог думать, и разочарование, что она отказала мне в самом ярком моменте дня, сильно меня задело.

— Это мы еще посмотрим, — тихо буркнул я и тоже повернулся к ней спиной. Может, Кристина и не была инициатором наших ласк, но она тоже определенно наслаждалась ими. «Я дам ей день, пока она не начнет умолять меня прикоснуться к ней», — подумал я. Но, чёрт возьми, как же я ошибался!