Они назвали ее Виреалум, что означает «пастбище, где растет болотный мирт», и я вспомнил, как Этельстан еще мальчишкой убил человека у ямы, заросшей болотным миртом, и как дочь Альфреда Этельфлед однажды попросила меня собрать его листья, потому что они отпугивают блох. Но норвежцев ничто не могло отпугнуть. Они приползали на коленях, умоляя дать им самую плохую землю, клялись жить в мире, и оба, Этельфлед и Этельстан, даровали им пастбища и фермы, поверив их клятвам и решив, что придет время, когда они преклонят колени перед пригвожденным богом. Мы никого из них не видели, за исключением гнавшей коров девочки.

— Может, все ушли на восток, — предположил Эгиль.

— Пятьсот человек, чтобы вторгнуться в Мерсию?

— Не забывай, они норвежцы, — беспечно ответил он.

Эадрик поманил нас вперед. Мы все дальше углублялись в земли норвежцев. Нас пока скрывали осенние деревья, но выдавали птицы, разлетавшиеся при нашем приближении. Я беспокоился. Враг превосходит нас числом и мог окружить, заманить в ловушку, но вокруг не было никаких следов врага. Птицы не вспархивали с деревьев на дальнем хребте, по римской дороге вдоль Мерза не скакали всадники. И тут снова вернулся Ролла.

— Господин, тебе нужно это увидеть.

Мы последовали за ним к краю леса, посмотрели на побережье за Мерзом и увидели корабли.

— Господи Боже, — снова выдохнул Финан.

С севера приближался целый флот. Я насчитал сорок два корабля, но их могло быть и больше. Ветра почти не было, поэтому они шли на веслах, подвозя людей к краю полуострова. Ближайшие корабли находились уже на расстоянии полета стрелы от берега.

— Дингесмер, — сказал я. — Вот они куда направляются, в Дингесмер.

— Дингесмер? — переспросил Эгиль.

— Бухта, — ответил я, — и большая.

Обращенная к морю часть Виреалума по большей части представляла собой поросшие камышом топкие берега, смесь болота с морем, хитрое переплетение каналов и песчаных отмелей. Но Дингесмер довольно велик и глубок, и даже целому флоту хватит глубины в самый сильный отлив.

— Хочешь, я пойду погляжу, господин? — спросил Эадрик.

Мы находились ещё чересчур далеко, чтобы видеть обширные болота на краю полуострова. Я подозревал, что там собрались уже сотни врагов, и не хотел рисковать своими людьми, ведя их в гнездо шершней. Но мне нужно было узнать, подошло ли уже войско к Дингесмеру.

— Это может быть слишком опасно, — неохотно сказал я Эадрику, — думаю, армия уже там.

— Скоро будет, — сказал Эгиль, глядя на дальние корабли.

— Они меня не увидят, господин, — уверенно заявил Эадрик. — Там полно оврагов, где можно спрятаться.

Я кивнул. Я едва не велел ему быть осторожнее, но это была бы пустая трата слов — Эадрик всегда был осторожен. И хорош.

— Мы подождем тебя там, — кивнул я в сторону хребта.

— Я вернусь нескоро, господин!

— Мы подождем.

— Может, уже на закате, — предупредил он.

— Иди уже, — улыбнулся я.

Мы ждали, наблюдая за далекими кораблями.

— Они идут не из Ирландии, — заметил Торольф. — Они все с севера!

Он прав. Корабли все продолжали появляться и шли с севера, а не с запада. Один ирландский норвежец еще мог, пересекая море, взять чересчур далеко на север, но куча норвежцев такой ошибки не совершит.

— Армия Константина, — сказал я, — вот что это. Там скотты.

— На кораблях норвежцев? — буркнул Торфинн. Далекие корабли несли на носах звериные головы, а не кресты, и корпуса у них были стройнее, чем у тяжёлых кораблей скоттов.

— Они союзники, — сказал я. — Анлаф перевозит армию Константина.

— Но зачем? — спросил Эгиль. — Почему скотты не идут пешком?

— Из-за крепостей. — Я объяснил, что Этельфлед построила вдоль северной границы Мерсии цепь бургов. — Сколько людей привел Константин?

— Пятнадцать сотен? — предположил Финан. — Может больше, если с ними черные щиты.

— И все они пойдут мимо тех бургов, растянувшись в длинную цепь. Он боится, что гарнизоны нападут на них. — Я развернул Снаугебланда. — Мы отойдем примерно на милю.

Если я прав, и корабли Анлафа переправляют войска скоттов в Виреалум, тогда собственная армия Анлафа уже где-то на берегу, а мы находились слишком близко к оконечности полуострова. Пока я мог только ждать Эадрика, но хотя бы буду чуть ближе к Честеру. Мы отошли по осеннему лесу назад и, выставив часовых наблюдать за северной стороной, спешились и стали убивать время. Ветер посвежел, и дальние корабли подняли паруса. К середине дня мы уже увидели кораблей сто пятьдесят, а далеко на востоке поднимался дым от поселений, которые жгли ранее встреченные нами всадники.

— Он сказал — на закате, — напомнил мне Финан, зная, что я волнуюсь за Эадрика. — Старик ловок! Они его не увидят. Он и к самому дьяволу подкрадется незаметно.

Я сидел в тени у края леса, глядя вниз на обширную вересковую пустошь со шрамом римской дороги. Подо мной, у подножия холма, между болотистыми берегами бежала речушка.

— Выдр нет, — сказал я.

— Выдр? — Финан сел рядом со мной.

— Хорошее место для выдр.

— Всех переловили. Их шкуры очень хорошо продаются.

— А зимородки есть. Я видел двух.

— Моя бабка говорила, что зимородки приносят удачу.

— Будем надеяться, что она была права.

Я дотронулся до молота.

И тут прибежал Осви.

— На дороге люди, господин! — Я посмотрел на север и ничего не увидел. — Они далеко, господин. — Осви присел на корточки рядом со мной. — Человек тридцать. Все верхом и со знаменами.

Это было странно. Мы выставляли напоказ знамена, когда шли на битву, но редко щеголяли ими, передвигаясь маленькой группой.

— Возможно, они отвлекают нас, а сами отправили людей через лес? — предположил я.

— Никого там не видел, господин, — сказал Осви.

— Возвращайся и гляди в оба!

— Нам лучше сесть на лошадей, — предложил Финан, и к тому времени, как я оказался в седле, появились вражеские всадники.

— Тридцать четыре, — сказал Финан.

— И у двоих в руках ветки, — сказал присоединившийся Эгиль.

Мы загнали лошадей в тень деревьев.

— Ветки! — воскликнул Финан. — Ты прав.

Я увидел, что два всадника впереди держат ветки с побуревшими листьями, знак перемирия.

— Может, они едут в Честер? — предположил я.

— Потребовать сдать им город?

— Чего ж еще?

— Нам лучше побыстрей возвращаться, — мрачно заметил Финан, — а то как бы этот говнюк Леоф не согласился.

Прежде чем я успел ответить, половина всадников съехала с дороги и рассредоточилась по пустоши между дорогой и речушкой. Они двигались маленькими группами, время от времени останавливались и озирались, будто собирались покупать землю и оценивали ее. Большая группа осталась на дороге, один всадник вез связку копий, но двое с ветками в руках галопом поскакали к хребту, с которого наблюдали мы.

— Ублюдки знают, что мы здесь, — сказал Финан.

Эти двое вглядывались в лес, очевидно, в поисках нас, а потом замахали ветками, чтобы до нас дошел смысл их сообщения.

— Вот тебе и скрытность, — мрачно заметил я. — Но они предлагают перемирие, так что давайте поглядим, кто это такие.

Финан, Эгиль, Торольф и Ситрик спустились с холма вместе со мной. Склон был пологий, но берег речки довольно крутой и скользкий от грязи, а поток, высоко поднявшийся после дождя, нёсся быстро, заливая густые прибрежные заросли камыша. Один из всадников с ветками подъехал к противоположному берегу.

— Король просит вас не переходить на эту сторону.

— Который король?

— Да все они. Ты будешь соблюдать перемирие?

— До заката.

Он кивнул, отбросил громоздкую ветвь и пришпорил коня к большей группе всадников, которые проехали немного ближе к Честеру и остановились у ​​деревянного моста, где дорога пересекала поток. Там они развернулись и опять стали смотреть на дорогу, плавно поднимавшуюся к пологому хребту, где их ждали другие всадники. Тот хребет, слишком низкий, чтобы назвать его гребнем, лежал поперек дороги.

— Что они делают? — спросил Ситрик.

Ему ответил Эгиль.

— Помечают поле боя.

— Поле боя? — спросил Финан.

— Это не копья, — кивнул Эгиль в сторону дальнего всадника с длинной связкой, — это ореховые прутья.

Финан плюнул в сторону речушки.

— Нахальные ублюдки. Этельстан мог бы кое-что сказать по этому поводу.

Наверное, Эгиль прав. Враг выбрал поле битвы и теперь пошлет вызов Этельстану, где бы он ни находился. Норвежский обычай. Выбери место сражения, пошли вызов и, когда он будет принят, все набеги должны прекратиться. Враг будет ждать здесь, сразится на выбранном поле, и проигравший отдаст то, что у него потребуют.

— А если Этельстан не примет вызов? — спросил Ситрик.

— Тогда они осадят Честер, — сказал я, — и пойдут в центральную Мерсию. — Я взглянул на восток и увидел дым от пожаров, устроенных налетчиками, которых мы видели на прибрежной дороге. — А потом продолжат путь на юг. Они хотят уничтожить Этельстана и его королевство.

Ждавшие на невысоком холме люди теперь поскакали к нам.

— Анлаф, — сказал Финан, кивнув на знамя с соколом, которое держал один из них. Дюжину всадников возглавлял сам Анлаф, облаченный поверх кольчуги в огромный медвежий плащ, несмотря на теплую погоду. На его шее и сбруе жеребца блестело золото. Голову украшал тонкий золотой обруч. Подъехав к берегу речушки, он широко улыбнулся.

— Лорд Утред! Мы за тобой весь день наблюдаем. Я мог бы убить тебя!

— Многие пытались, король, — ответил я.

— Но я сегодня милостив, — жизнерадостно продолжил Анлаф, — я даже пощадил твоего разведчика! — Он повернулся и махнул людям на дороге. Трое пришпорили коней, и, когда они подъехали ближе, я увидел, что одним из них был Эадрик со связанными за спиной руками. — Он старый, прямо как ты, — сказал Анлаф. — Знаешь моих спутников?

Я узнал двоих. Келлах, сын Константина и принц Альбы, с серьезным видом кивнул мне, а рядом с ним сидел в седле Торфинн Хаусаклюфр, правитель Оркнейяр, известный как Торфинн Раскалыватель черепов. Он держал свой знаменитый топор и свирепо улыбался.