– А ты… в порядке? – спросил он.

Глядя на Киру, чья судьба все еще висит на волоске, и чувствуя уколы нестерпимой боли, пронзающей все мое тело, я оттолкнул его. Это он сделал это с нами.

– Нет, я не в порядке. Рука сломана, ребра сломаны, все органы словно через мясорубку пропустили. Дерьмовое ощущение.

Денни померк и отступил на шаг назад.

– Прости. Я не хотел… – она сжал кулаки и закрыл глаза. – Ты спал с моей девушкой, Келлан.

Когда он открыл глаза, его голос снова наполнился жаром.

– Ты спал с ней.

Тот факт, что Кира может не выжить, пугал меня до чертиков, и я бесконтрольно выпалил:

– Вообще-то времени на сон как раз было не много.

Денни завел руку назад, будто бы опять собирался ударить меня, но когда он взглянул на Киру, его рука просто опустилась.

– Тебе пора. Теперь я здесь, с ней. Я дам знать, если что-то изменится.

Подойдя к кровати Киры, я осторожно устроился подле ее ног.

– Пока она не очнется, я никуда не уйду.

– Келлан.

Когда я взглянул на него, у меня защемило сердце. Однако я его проигнорировал.

– Если ты ненавидишь меня, окей, я понимаю это, но я не уйду. Смирись.

– Хорошо, но не сиди около нее, сядь в кресло.

Он указал на то, в котором до этого сидел сам. Я хотел послать его к черту и сказать, что буду сидеть там, где моему величеству будет угодно, но чувствовал я себя и правда дерьмово, поэтому расслабиться, откинувшись в кресле, показалось мне более приятной перспективой, чем ежиться на краешке твердой кровати. Хотя идея быть поближе к Кире тоже была очень заманчивой...

Оттолкнув от себя эту мысль, я встал и пересел в кресло. Мы с Кирой многое пережили, но быть вместе нам, видимо, не судьба… Если она очнется… Когда она очнется. Когда она очнется, мне придется сказать ей, что между нами все кончено. Что бы ни входило в планы Денни, с меня хватит. Я так больше не могу.

Я упал в кресло, а Денни сел на кровать. Должно быть, я уснул, потому что следующее, что я помню, – ослепляющие солнечные лучи. Моргнув, я посмотрел на Киру. Она все еще лежала неподвижно. Может, спала, а может по-прежнему была без сознания. В лучах солнца синяк на ее лице выглядел еще более жутко. В палате были медсестры, а вот Денни куда-то пропал.

– Как она? – прохрипел я.

Одна из медсестер посмотрела на меня и уже собиралась ответить, как вдруг в палату вошли еще три медсестры. Я закатил глаза, поняв, что это мои медсестры. И блондиночка уже не казалась такой радостной.

– Вот вы где! Нельзя же вот так сбегать. Вам нужно вернуться в палату, доктор вас осмотрит, а мы сменим повязки…

Я очень медленно и осторожно скрестил руки на груди.

– Делайте со мной, что хотите. Но если вы не планируете выставить меня отсюда пинками, я никуда не уйду.

Девушка, прятавшаяся за блондинкой, нахмурилась. Она была очень разочарована тем, что я отказался пойти с ними.

– Ну, хотя бы бумаги заполните.

Я поднял здоровую руку.

– С радостью. Вы знаете, где меня искать.

Медсестра, снимавшая показатели Киры, премило улыбнулась, остальные же в спешке удалились.

– А я-то думала это я упрямая, – сказала медсестра Киры. Выпрямившись, она одарила меня одобрительным взглядом. – Вам не больно? Может, вам что-нибудь нужно?

Я покачал головой. Мне было больно лишь из-за неопределенности состояния Киры.

– Как она? – снова спросил я.

Медсестра нахмурилась.

– Уже чуть лучше, чем раньше, но до «хорошо» еще далеко. Простите, не хотела вас расстраивать.

Сглотнув, я кивнул. Она же не виновата. В палату вошел Денни с дымящейся чашкой чего-то, что, судя по всему, было чаем. Мой взгляд тут же переметнулся к нему. Это он виноват. И я. Мы оба.

Денни спросил у медсестры то же самое, что и я, и ответ получил такой же. Когда девушка ушла, Денни, вздохнув, снова присел на кровать Киры.

– Тебе бы съездить домой, переодеться… – раздраженно глядя на меня, сказал он.

Я посмотрел на свою футболку, усеянную красными пятнами. Да, было бы неплохо, но я не могу оставить Киру.

– Потом переоденусь.

Денни прищурился.

– Думаешь, она хотела бы увидеть тебя таким? В ее крови? Думаешь, это поможет ей поправиться?

Я подался вперед.

– Думаешь, кому-то есть дело до моей одежды, когда у меня все лицо разукрашено? – я указал на глаз, который так воспалился, что я едва мог видеть.

Денни снова вздохнул и посмотрел на Киру. В комнате повисло напряженное молчание, я скрипнул челюстью и прикрыл глаза. Наша с Денни грызня ничего не решит.

– Прости. Ты прав. Эван знает, где спрятаны ключи от дома, я позвоню ему и попрошу привезти одежду, – открыв глаза, я увидел, как Денни смотрит на меня. – Но я не уйду, хватит пытаться меня сплавить.

– Знаю, – сострил он. – Никак не можешь оставить ее в покое, да?

Выдержав его взгляд, я спокойно ответил:

– Нет, не могу. Мне жаль.

– Тебе жаль? Ну, это все меняет, конечно же, – он поднял свободную руку и заговорил так, будто в комнате кроме нас была еще целая куча людей. – Все нормально, ребята, Келлану жаль, теперь все, блин, в порядке.

Я тоже поднял руку, показывая ему, что она загипсована от запястья до локтя.

– Иногда ты лажаешь так, что извиниться, – единственное, что ты можешь сделать, Денни. Я думал, что уж кто-кто, а ты сможешь это понять.

Денни вздохнул и отвернулся. Я тоже вздохнул, я так устал от всего этого.

– Слушай, я знаю, ты злишься. Знаю, что облажался, окей? Но сейчас меня волнует только Кира и ее здоровье. Так может мы могли бы… Постараться не убить друг друга, пока ей не станет лучше?

Денни снова посмотрел на меня. Злость будто бы испарилась, теперь на его лице осталась только печаль.

– Не хочу я тебя убивать. Я просто… не хочу тебя больше видеть.

Его слова кольнули в самое сердце, но я это заслужил.

– Знаю. И тебе не придется, как только ей станет лучше. Но до тех пор, может мы сможем… объявить какое-никакое перемирие?

Денни коротко кивнул.

– Да, хорошо. Притворимся ради нее.

Снова закрыв глаза, я откинулся в кресле. Отлично. Теперь остается только надеяться, что Кира скоро очнется.

Чуть позже вернулись мои медсестры с кучей бумажек и новыми повязками. И я полностью отдался им, подписав документы о выписке. Когда Медсестры ушли, Денни вышел, чтобы сделать пару звонков, так что я тоже взял телефон, чтобы набрать Эвану. Естественно, он заволновался, когда я сказал, где я и что мне от него нужно.

– В больнице? Почему ты в больнице? С тобой все нормально?

Вздохнув, я вкратце обрисовал для него основные моменты этой адской ночки. Когда я закончил, Эван долго молчал.

– Ты собирался уехать? Даже не попрощавшись? А как же группа, ты вообще собирался рассказать нам или на следующей репетиции мы просто должны были сидеть гадать, где тебя черти носят?!

Я слышал, как его голос наполнился злостью и обидой.

– Я хотел сказать. Позвонил бы, когда приехал… куда-нибудь. Прости, Эван.

О группе я даже не подумал, просто хотел уйти подальше от Киры. Черт, какой же я эгоистичный ублюдок.

– Приеду, как только смогу, – сказал Эван и повесил трубку, прежде чем я успел еще раз извиниться. Я облажался даже сильнее, чем я думал. Мой идиотизм не знает границ.

Примерно через час с хвостиком Эван вошел в палату Киры. Он посмотрел на ее неподвижное тело, затем на меня. Его глаза широко распахнулись, рот приоткрылся от удивления.

– Господи, – прошептал он.

Его взгляд метнулся к Денни, и я встал.

– Давай выйдем в коридор, – сказал я, – чтобы Кира могла отдохнуть.

И чтобы Эван не стал наезжать на Денни.

Челюсть Эвана скрипнула, кулаки сжались. В одной руке он держал пакет с чистой одеждой для меня. Я положил здоровую руку ему на плечо, подталкивая его к двери, которую я закрыл, едва мы оказались в коридоре.

Эван снова внимательно посмотрел на меня в свете флуоресцентных ламп.

– Это сделал Денни? – прошептал он.

Я покачал головой.

– Нет, нас с Кирой ограбили. Это грабители постарались, – говорил я медленно и четко. Такова наша легенда и ее нужно придерживаться. – Пожалуйста, Эван, не будем об этом. Я виноват не меньше Денни.

– Ага, грабители... – пробормотал Эван, отвернувшись. И, вздохнув, опять посмотрел на меня и протянул пакет.

– Держи, чистая одежда. Я и машину могу подогнать, если ключи дашь.

– Спасибо, – ответил я и полез в карман в поисках ключей.

Когда я передал их Эвану, нахмурился.

– Не благодари. Ты еще не знаешь, что я собирался сказать.

Я напрягся, почувствовав неладное. Он явно не по головке меня будет гладить.

– Бей, чего уж там, – сказал я и поежился от собственного «юмора». Совершенно неудачный подбор слов.

– Ты эгоистичный сукин сын, ты знаешь? – Эван скрестил руки на груди.

Да, я в курсе. Я бросил взгляд на дверь в палату Киру.

– Эван…

– Нет, – он уперся пальцем мне в плечо. – Тебе кажется, что ты весь такой одинокий, но ты забываешь о том, что мы трое потащились сюда следом за тобой, когда ты сбежал обратно в Сиэтл, – буравя меня взглядом, Эван пожал плечами. – Думаешь, мы это от скуки сделали?

Я уже открыл рот, собираясь ответить, как Эван снова толкнул меня в плечо.

– Нет, тупой ты придурок. Мы сделали это, потому что любим тебя. И верим в тебя. У тебя были дерьмовые родители, но мы втроем, теперь мы твоя семья. Когда уже, черт возьми, до тебя это дойдет?! – его голос звучал тихо, но пронзительно, его слова с легкостью лезвия вскрывали мои раны.

– Прости, я не подумал...

Эван снова скрестил на груди руки.

– Да уж. не подумал. Как ты мог нас так кинуть? Как ты мог бросить нас? Что, мать твою, нам без тебя делать? – он поднял вверх руку, будто мой поступок полностью лишил его сил.

Я чувствовал себя самым большим уродом на свете. Идиот, эгоист. Пора прекращать, пора вырасти.

– Я не знаю, я не думал об этом вот так. Я просто… Наверное, думал, что вы просто замените меня и пойдете дальше. Решил, что это не так уж важно…

Рот Эвана открылся в изумлении.

– Ты под кайфом, что ли? Это очень важно! Мы не можем взять и заменить тебя. Не можем просто заглянуть в магазин и купить нового тебя. Без тебя Чудил не будет.