Глава 33. Скучаю по тебе

На следующий день Киру выписали из больницы. У меня по этому поводу были двойственные чувства. То, что она достаточно здорова и может ехать домой, потрясающе, но это значит, что и мне пора домой. И теперь мы будем гораздо дальше друг от друга. Но так нужно.

Я покинул больницу еще до того, как отпустили Киру. Не хотел, чтобы мы нечаянно столкнулись в холле, и она увидела в этом какой-то знак. Между нами все кончено, и это ничто не изменит. Когда я вошел в дом, я ощутил мерзкий холод. С трудом поднимаясь по лестнице, я думал, всегда ли теперь тут будет так прохладно, неужели это моя новая реальность – пробирающий до костей холод. Поднявшись наверх, я увидел, что дверь в комнату Киры и Денни была открыта. Будто в замедленной съемке, я подошел к двери и заглянул внутрь. Но увидел я лишь поблеклую мебель Джоуи. Мне стало больно, и я осторожно закрыл дверь. Я туда больше никогда не войду, так какой смысл держать комнату открытой. И сдавать я ее тоже не собираюсь. Не смогу. Она принадлежит Кире, хотя она туда никогда не вернется. Я мог бы просто заколотить дверь досками.

Чувствуя себя дико измотанным, я зашел в спальню и рухнул на кровать. В этот самый момент я заметил, что постер Рамоунз, который подарила мне Кира, все еще висит на стене. Я должен был давно снять его, но оставил. Что бы я ни делал, Кира навсегда останется рядом со мной. Сдирание напоминаний о ней это не изменит.

В ту неделю я много времени провел в одиночестве. Хотя… не совсем. Мы с ребятами возобновили репетиции и когда мы не играли, то либо зависали у «Пита», либо у меня дома. Они будто сговорились и организовали «расписание по присмотру за Келланом», потому что хотя бы один из них приходил ко мне почти каждый день. Обычно это был Эван, но иногда заглядывали Мэтт и Гриффин. Гриффин в основном приходил посмотреть телек, но и это уже что-то.

Поэтому, хотя физически я и не оставался один надолго, мысленно я отключался. Я просто пялился в пространство и отвечал другим только по острой необходимости. Останься я с собой один на один, стал бы, наверное, отшельником, но мои друзья так просто не сдаются. Они пытались вытащить меня из моей раковины, но я не очень-то хотел, чтобы меня вытаскивали.

Меня волновали лишь Денни и Кира, я думал о них постоянно. И о каждом из них по совершенно разным причинам думать было по-своему больно. Я чувствовал, как с каждым днем все глубже тону в депрессии.

Однажды вечером я уставился на пузырьки воздуха в своем пиве, когда кто-то вдруг присел рядом. Ожидая увидеть смелую фанатку, я немного ошалел, когда увидел на стуле напротив себя Сэма. Проведя рукой по коротко остриженным волосам, он вздохнул и сказал:

– Слушай, не хочу лезть в то, что там происходит между вами с Денни, но… он завтра уезжает. Типа, совсем-совсем уезжает. Думал, ты захочешь знать. Вдруг ты… хотел ему что-то сказать.

Он пристально посмотрел на меня и встал. Глядя, как он уходит, я почувствовал, как ушла и часть тумана, окутавшего меня. Денни едет домой, но он еще здесь. У меня есть последний шанс уладить все между нами. Если это вообще возможно.

Допив свое пиво, я оставил деньги на столе и направился к выходу. Мысли о прощании с Денни конечно же заставили меня подумать о Кире. Я так скучаю по ней, что каждая секунда становится все более невыносимой. Каждую ночь я засыпал, глядя на постер на стене и каждое утро просыпался, снова видя его. Будто даже во сне я не могу от нее отвернуться.

Осознав, что сейчас настал идеальный момент, чтобы создать вечное напоминание о Кире, я развернулся и нашел Мэтта у бильярдных столов.

– Хей, а можешь показать мне тот тату-салон, который тебе нравится? Хочу кое-что набить...

Мэтт был в шоке. Я ведь действительно долго противился татуировкам. Парни уже даже не просили меня набить что-нибудь с ними за компанию, потому что знали, что я откажусь. Но не сегодня. Сегодня я согласен.

– Эм… Да, конечно. Когда поедем?

Потянувшись к стулу, стоявшему рядом, я подал Мэтту его куртку. Хотелось заняться этим, пока идея еще свежа. Велик шанс, что завтра с Денни будет и Кира. И если мне предстоит ее увидеть, я хотел, чтобы у меня была ее броня.

– Сейчас, – сказал я.

Было уже поздно, но я был уверен, что салон еще открыт. Для них это вроде самое прибыльное время. Пожав плечами, Мэтт допил свое пиво и пошел за мной к выходу.

Через 45 минут я уже сидел, откинувшись в кресле, и готовился набить имя Киры прямо поверх сердца. Мэтту такой выбор показался не самым удачным.

– Келл, ты уверен? Удалять татуировки не самое приятное занятие, да и все равно всегда немного видно оставшееся...

Я покачал головой.

– Я не хочу ее удалять. И да, я уверен.

Я делал это не ради Киры. Это только для меня, чтобы она всегда была со мной рядом. Ни в чем в жизни я не был так уверен.

Когда дизайн был согласован и эскиз был готов, заработали иглы. Мэтт поморщился, а я нет. Но я повидал в жизни больше боли, чем многие, так что это ерунда. Я даже не пикнул, когда иглы вонзились чуть глубже. С каждым их укусом я становился на шаг ближе к Кире, так что я был даже благодарен за эту боль.

Когда мастер закончил, он показал мне черные завитки, выделяющиеся на раздраженной, раненой коже. В зеркале я видел имя Киры задом наперед, но оно все еще отчетливо читалось. Я восхищенно провел пальцем по контуру буквы «А».

– Идеально, спасибо.

Мастер нанес какую-то мазь, забинтовал татуировку и стал рассказывать, как нужно за ней ухаживать. Если честно, слушал я в пол-уха. Теперь я совсем иначе ощущал то место на груди, где находилось тату с именем Киры. Я знал, что оно прямо над моим сердцем, даже если пока не мог его видеть. Я чувствовал, будто она рядом, навсегда подле меня, будто бы частичка ее души была в тех чернилах, а теперь осталась в моем теле. Глупо, знаю, но я так чувствовал. Саму девушку я упустил, но кое-что у меня все же осталось.

В ту ночь я не смогу уснуть. Пытался, но когда понял, что это бесполезно, поехал в аэропорт. Просмотрев табло с отправлениями, я нашел рейс Денни. До него еще куча времени, так что у меня есть небольшая фора до его приезда. Я нашел удобное место и предался мучительному ожиданию.

А пока ждал, думал о том, что я могу ему сказать. Но на деле оказалось, что осталось только одно – попрощаться. А может, только это и нужно было сказать.

Когда стало светать, народу в аэропорту прибавилось. Я сидел на стуле, глядя на свой гипс, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Либо это охрана аэропорта оживилась и сейчас попросит меня купить билет куда-нибудь или уйти, либо Денни был здесь. Но, подняв глаза, я увидел Киру. Я инстинктивно не смотрел прямо на нее, потому что увидеть ее спустя столько времени будто получить в живот кувалдой. Или смотреть прямо на солнце. Я бы сгорел, ослепленный ее красотой.

Встав, я смотрел только на Денни. В любом случае, я приехал сюда ради него. И тем не менее, краем глаза я смотрел и на Киру. И хотя видел я ее не очень хорошо, она заполнила все мои мысли, и мозг возмущался, заставляя меня посмотреть на нее открыто. Взгляда украдкой было недостаточно.

Заткнув отчаянный голосок у себя в голове, я сосредоточился на Денни. Я был здесь не ради нее. Мне совсем не нужно знать, какого оттенка у нее сегодня глаза, какие пухлые у нее губы. Мне не нужно смотреть на изгиб ее джинс, так плотно прилегающих к ее телу, или на вырезе ее свитера. Мне совершенно это не нужно. Да и зачем, мой мозг прекрасно и сам дополнил недостающую информацию. В голове возникла идеальная картинка и кожа вокруг татуировки защипала. Моя броня, мое признание в верности единственному человеку, которого я когда-либо буду любить.

Глаза Денни широко открылись от удивления. я был последним, кого он ожидал здесь увидеть. Я заметил, как он крепко, почти властно, сжал руку Киры, прежде чем полностью отпустить ее. Кира больше не принадлежала ни одному из нас.

Я не знал, что Денни собирается сделать, но когда он встал передо мной, я протянул руку. Примет ли он такой дружеский жест или отвергнет меня? Понятия не имею. Секунду подумав, Денни пожал мою руку. Я был в шоке. Казалось, будто этим простым жестом мы смогли построить между нами маленький мостик. Может. для нашей дружбы еще не все потеряно.

Я не мог сдержать свою радость, и мое лицо осветила улыбка.

– Денни… Старик, я… – радость угасла, когда извинения застряли во рту. Я так устал говорить, что мне жаль. Этих слов было явно недостаточно для того, что я сделал.

Денни отпустил мою руку.

– Да… Я знаю, Келлан. Это не означает, что между нами все хорошо, но я знаю.

Напряжение в его голосе выдавало его обиду, но он был выше этого. В этом весь Денни. Всегда готов подставить вторую щеку.

– Если тебе когда-нибудь что-то понадобится… Я… Я рядом.

Даже когда я только-только произнес эти слова, они показались мне ужасно глупыми. Что я вообще могу для него сделать? Но если будет нужно, я рядом, и мне хотелось сказать ему об этом.

Челюсть Денни напряглась. Злость, ревность и печаль одновременно отразились на его лице. Вздохнув, он отвел взгляд в сторону.

– Ты сделал достаточно, Келлан.

Я не понял, на какой эмоции он в итоге остановился, и эту фразу можно истолковать по-разному… Но зная то, что знаю о нем я, буду наивно верить, что он сказал это в хорошем смысле. Буду думать, что только так он мог отблагодарить меня, потому что настоящая благодарность была бы слишком щедрым отпущением моих грехов.

Рискуя поддаться обуревающим меня эмоциям, я похлопал Денни по плечу.

– Пока, приятель… Береги себя.

Не знаю, считает ли он меня приятелем, но для меня он навсегда им останется. Я приберегу для него свою дружбу.

И снова удивляя меня, Денни ответил на мой жест с такой же теплотой.

– Ты тоже… приятель.

Я правильно сделал, что приехал попрощаться с Денни. Коротко обняв его, я развернулся и ушел. Не хотел раскиснуть прямо здесь и не хотел, чтобы это увидела Кира. Вспарывать эту рану не хотелось, как не хотелось и отвлекаться от главной сути этого момента. Сегодня мне нужно было поговорить с Денни. А Кира… Все, что мне нужно было ей сказать, я уже сказал в больнице. Больше говорить не о чем. Между нами все кончено.