ГЛАВА 13

Зверь смотрел на огни за рекой из окна своей спальни на втором этаже. Прошло два дня с полуночного визита Руби к нему домой. Два дня, как он спал...

― Темплтон хочет вас видеть, ― объявила миссис Туф из открытого дверного проема.

Продолжая стоять к ней спиной, Зверь ответил монотонным голосом.

― Зови.

Шуршание одежды вместе со звуком шагов было слышно, когда он поднимался по лестнице, и прекратилось прямо перед спальней Линкольна.

― Какие новости? ― проскрежетал Зверь, его взгляд по-прежнему был прикован к далеким огням города.

Темплтон прочистил горло.

― Руби находится в отделении интенсивной терапии в Саутсайдском медицинском центре со вчерашнего утра.

Это привлекло внимание Линкольна. Убедившись, что его капюшон остался на месте, он повернулся лицом к адвокату. Его голос прозвучал громче, чем он ожидал.

― Она не ранена?

― Нет, ― Темплтон быстро исправился. ― Это ее брат. Он попал в аварию.

Линкольн изучал лицо адвоката долгие мгновения.

― Он будет жить?

Адвокат пожал плечами.

― Этого я не знаю. Знаю только, что у мальчика нет страховки, и был вызван DCF.

Странное чувство охватило Линкольна, но он быстро стряхнул его.

― Департамент по делам детей и семьи? Почему их привлекли?

― Руби не имеет права опеки над мальчиком. Формально это подводит его под опеку государства.

Линкольн должен бы был ощутить больше удовольствия от новостей, чем сейчас почувствовал. Он сослался на недостаток сна после визита Руби.

― Держи меня в курсе всего, что связано с ней или мальчиком.

― Понял. Есть ли что-нибудь еще, что я могу сделать, лишь бы ускорить процесс с DCF?

Линкольн не был уверен, что заставило его покачать головой.

― Нет. DCF меня не интересует.

― Разрешите сказать, сэр?

Зверь внимательно наблюдал за ним из-под капюшона.

― Я слушаю.

Темплтон перенес свой вес и поправил очки на носу.

― Если ребенка увезти из дома, считаю, сестра сделает все от нее зависящее, чтобы вернуть его. Что угодно.

Понимание вдруг осенило его. Если Руби потеряет права опеки над своим братом, ей придется пройти через соответствующие юридические каналы, чтобы вернуть его. И без денег процесс может занять несколько месяцев, возможно даже лет. Что не оставит ей никакого выбора, кроме как принять предложение Линкольна.

Но что-то при мысли о похищении раненого ребенка у его сестры оставило плохой привкус во рту Линкольна. Хотя не должно. Если бы не Этвуды, Линкольн никогда бы не стал зверем, каким он являлся ныне.

― Оставь мальчика в покое. Руби вернется. У меня нет никаких сомнений.

― Вы уверены в этом?

Зверь шагнул вперед, останавливаясь в нескольких дюймах от испуганного Темплтона. Он навис над ним, заставляя адвоката отклонить голову назад, чтобы увидеть его.

― Никогда не спрашивай меня снова. Ты работаешь на меня, Темплтон. Не забывай об этом.

Кадык Темплтона на его худой шее задергался вверх и вниз.

― Прошу прощения, я перешел границу. Этого больше не повторится.

Линкольн стоял там еще несколько ударов сердца, прежде чем вернуться обратно к окну.

― Я получу Руби Этвуд, так или иначе. Ее унижение ― это только начало, Темплтон. Если мне предстоит быть монстром всю оставшуюся жизнь, то она проведет остаток своих дней, испытывая мои страдания на себе.

― Очень хорошо, сэр. Все, что вы пожелаете, вам нужно только попросить. Я буду служить вам, как вашему отцу до вас.

Линкольн закрыл глаза при упоминании своего отца. Он обвинял Стэнфорда Бароне за свое проклятие не меньше Агаты Этвуд. Но все они умерли. Не осталось никого, кто мог бы заплатить за его мучения, кроме Руби Этвуд. И она заплатит...

* * * *

Прошел еще один день без новостей о Руби. Зверь продолжал рыскать по залам своего темного особняка, взволнованный и беспокойный. Он никак не мог перестать думать о молодой, приводящей его в ярость кареглазой красотке.

Неважно сколько раз он хотел обернуть руки вокруг ее горла и выдавить из нее жизнь, он знал, что не сможет. Нет, пока сперва не попробует ее.

Аромат Руби Этвуд застрял в его голове. Казалось, он не мог избавиться от ее мучительного запаха: мягкого чистого аромата, с которым он столкнулся в ее комнате в ту ночь, когда уходил.

Его член пульсировал под молнией, увеличиваясь до боли. У него была проклятая эрекция с того момента, как он несколько дней назад посмотрел на Руби. Вне себя, что она так повлияла на него, Линкольн вырвался из дома и направился прямо к реке.

Мужчину не волновало, что кто-то мог увидеть его. Ничто другое не имело значения, кроме как избавить свой разум от темноволосой красавицы с лучистыми глазами.

С возгласом отвращения Зверь практически сорвал плащ с плеч, стащил рубаху и сапоги. Джинсы заняли немного больше времени, так как его безумная эрекция мешала этому.

Прохладная вода реки ощущалась удивительно на его воспаленной коже. Он нырнул и появился где-то в центре. Откинув волосы с лица, Линкольн открыл глаза и увидел, как на расстоянии огни Французского Квартала издеваются над ним. Руби была там, среди тех огней.

― Черт, ― зарычал он, борясь с воем, поднимающимся в горле. ― Черт бы тебя побрал!