ГЛАВА 19

Руби моргнула в темноте, все еще не оправившись от того, что только что произошло. Вернее, чего не было.

Что сделал Бароне? Притянул ее к себе спиной? Больше всего ей хотелось спросить, какие у него были планы на нее, но она слишком боялась разозлить его. В голове продолжали вертеться десятки вопросов. Он заснул? Был ли он слишком стар, чтобы заниматься сексом, и смущенный, чтобы об этом сказать?

Руби не знала, как долго она лежала, прежде чем ее веки отяжелели, и сон, наконец, окутал ее...

* * * *

Тепло. Руби было слишком тепло. Она отодвинулась от жары, но та последовала за ней.

Мягкое прикосновение к ее ноге вырвало стон из ее горла. Она вздохнула во сне и перекатилась на спину. Прикосновение продолжалось, кто-то рисовал ленивые круги на внутренней стороне ее бедра, заставляя еще один стон сорваться с губ. Беспокойный голод уговаривал ее освободить место для непрерывной ласки.

Поглаживание направилось выше, не дойдя до места, где она больше всего этого хотела. Она немного раскрыла бедра, жаждая, мучаясь... нуждаясь.

― Руби...

Хриплое рычание ее имени щекотало грани ее полусознательного состояния. Ласка углубилась, как и голос, парящий над ней.

― Ты ощущаешься настолько хорошо.

Глаза Руби открылись, и она взглянула на голову Линкольна Бароне в капюшоне.

― Что ты делаешь? ― ее бедра автоматически сжались.

― Ничего из того, о чем бы ты меня не просила, ― прорычал он, его голос был судорожным.

Боясь пошевелиться, Руби наблюдала за ним в напряженной тишине, молясь, чтобы он не стал принуждать ее закончить то, что она, видимо, начала. Линкольн отстранился, удерживая скрытую верхнюю часть тела в тени навеса кровати.

― Вставай.

Это было все, что хотела услышать Руби. Она спрыгнула с кровати вместе с простынью, прикрывая голый низ.

― Ванная находится позади тебя. Возьми в шкафу из одежды то, что тебе необходимо, и прими душ, если хочешь.

С быстрым кивком Руби подошла к шкафу, схватила шорты, красную майку и какие-то кроссовки. Вытащив пару носков, она стала рыться в поисках нижнего белья.

― В чём дело? ― Линкольн выскочил из-за полуоткрытого балдахина.

Румянец пополз вверх по лицу Руби.

― Здесь нет нижнего белья.

― Оно тебе не понадобится во время твоего пребывания тут. Теперь иди в душ.

Она побежала в сторону ванной, прежде чем он передумал бы и потянул ее обратно, чтобы закончить то, что чуть было не случилось во сне. Чувствуя себя в безопасности за дверью, Руби закрыла замок и выскользнула из бюстгальтера. Она сняла с себя чулки и включила душ. Струи горячей воды хорошо ощущались на ее коже. Она провела ночь без приставаний со стороны Линкольна Бароне.

Руби откинула голову назад под мощные струи и закрыла глаза. Теплая вода, бегущая вниз по телу, напомнила ей прикосновение Линкольна по внутренней поверхности ее бедер. Если бы он не произнес ее имени, она бы неосознанно предложила ему проникнуть в нее пальцами. Было ли это неосознанно? Могла ли она каким-то образом знать, что это была рука Бароне на ее коже? Ее глаза распахнулись, и она убрала голову от воды. Что с ней случилось? Стресс от всего, что она испытала на прошлой неделе, явно затуманил ее разум.

Схватив шампунь, Руби быстро вымыла волосы, а затем использовала жидкое мыло, чтобы очистить тело. Она изо всех сил старалась выбросить из головы то, что случилось в постели, но чем сильнее старалась, тем больше чувствовала его прикосновение. Мурашки побежали по ее коже, а внизу стало горячо.

Звук щелчка по ручке можно было слышать даже через струи душа. Она быстро ополоснулась, отодвинула занавеску и переступила через бортик ванны с декоративными ножками.

― Я сейчас выйду.

― Никогда больше не запирайся от меня.

Черт бы его побрал, молча ругнулась Руби, вытершись и обернув волосы в полотенце. Она натянула белые шорты и красную футболку, перед тем как сесть на крышку унитаза, чтобы обуться.

Дверь внезапно открылась, и Бароне шагнул в комнату, держа ключ в руке. Он без предупреждения протянул руку и сорвал полотенце с ее головы.

― Встань.

Руби колебалась.

― Встань!

Она вскочила на ноги.

― Что ты собираешься делать?

― Я же говорил, никаких вопросов. Пока ты делаешь то, что я говорю, тебе не будет причинен вред, ― он повернулся, чтобы уйти. ― Пошли.

Следуя за Линкольном, Руби чуть не налетела на него, когда он резко остановился перед скамейкой, на которой она сидела накануне вечером.

― Садись.

Руби уселась на скамейку и смотрела на туалетный столик, с отсутствующим зеркалом, перед ней. Девушка разинула рот, когда Бароне осторожно провел щеткой по ее волосам. Смущенная подобным жестом, Руби попыталась завязать разговор:

― Почему на туалетном столике нет зеркала?

Он проигнорировал ее, продолжая тщательно расчесывать волосы.

― И что, мы собираемся провести весь месяц без разговоров?

Щетка мгновенно остановилась.

― Мне не нравятся зеркала.

Она обдумала сказанное.

― У тебя есть шрамы или что-то еще?

― Что-то еще, ― пробормотал он, откидывая ее голову назад, чтобы добраться до челки.

Руби хмуро смотрела в потолок. Он пострадал в огне или тут дело в несчастном случае, который изуродовал его? Она видела его фотографии на стене. У него нет шрамов, чтобы можно было говорить об этом.

― Я не видела шрамы на твоих фотографиях.

Он снова застыл.

― Мои фотографии?

― На стене, ведущей к лестнице.

― Портреты, которые ты видела, моего отца, Стэнфорда Бароне.

Желудок Руби сжался от беспокойства. Если картины на стене принадлежат его отцу, то Линкольн не мог быть намного старше ее.

― Сколько тебе лет?

― Мне будет тридцать менее, чем через месяц.

Он был на десять лет старше ее, но даже близко не подходил к тому рубежу, который она изначально предполагала. Если он был таким молодым, почему он не выполнил свою угрозу сделать ее своей? Не то чтобы она жаловалась. Это просто не имело смысла.

― После того, как мы позавтракаем, я позвоню Темплтону и попрошу его позаботиться о медицинских счетах твоего брата. Как только он будет переведен из реанимации, его привезут сюда.

Сердце Руби дрогнуло.

― Как ты это сделаешь?

― Позволь мне позаботиться об этом. Спускайся вниз и ешь свой завтрак. Я иду в душ.

Руби смотрела, как он проходит мимо нее и исчезает в ванной. Какой странный человек, подумала она, поднявшись. В одну минуту он – самый большой мудак на свете, а в следующую – расчесывает ей волосы.