ГЛАВА 26

Линкольн стоял в коридоре, затаив дыхание и слушая, как Руби разговаривает с братом. Что-то внутри него изменилось, чем дольше он оставался там и вслушивался в ее искренние слова. Со Зверем никто и никогда не разговаривал подобным образом. Он никогда не знал нежного прикосновения другого, никогда не ощущал безграничной любви, которую Руби явно испытывала к своему брату.

Он тяжело прислонился к стене, не в силах отстраниться от едва слышных слов, льющихся с ее губ. Глубоко укоренившийся гнев быстро поднялся, чтобы заменить тоску, которую он чувствовал, зацепившуюся за его внутренности. Черт бы побрал ее за то, что она заставила почувствовать его, и его за то, что позволил ей забраться к себе под кожу. Линкольн Бароне провел всю свою жизнь, совершенствуя искусство одиночества. Он предпочитал оставаться один, находил комфорт в том, что ему нравилось: например, волк Сэйтен, его хижина в лесу и розы матери. Но это было до того, как Руби Этвуд ворвалась в его жизнь и нарушила душевное спокойствие.

Конечно, он манипулировал ею и шантажировал. Но он не рассчитывал на ее заботу. Он хотел ненавидеть ее, лелеять на нее обиду с тех пор, как услышал о ее рождении. Но теперь, когда Линкольн держал ее в объятиях, он ничего не жаждал, как ее.

Оттолкнувшись от стены, Линкольн попятился к лестнице и безопасности своей спальни. Но всюду, куда бы он ни пошел, ее запах, казалось, преследовал его.

Он схватил одежду Руби, лежащую на скамейке перед туалетным столиком, и швырнул через всю комнату, прежде чем подойти к розе под стеклом, которая находилась вблизи окна. Последний лепесток увянет и упадет в течение нескольких недель. Он хотел рвануть стекло и сорвать проклятый лепесток. Это было ничем иным, как постоянным напоминанием о том, чего у него никогда не будет... кем он всегда будет.

― Что это?

Тихий вопрос Руби застал его врасплох. Он был настолько зациклен на своем гневе, что не услышал, как она поднялась по лестнице.

Линкольн повернулся к ней лицом.

― Что ты хочешь?

― Почему под этим стеклом мертвая роза? ― спросила она, зайдя в комнату.

Линкольн хотел рявкнуть, что это способ ее умершей бабушки мучить его. Но вместо этого сказал:

― Как твой брат?

― Он спит. Медсестра рассказала, что он становится сильнее и что сон помогает ему выздороветь, ― Руби продвинулась дальше в комнату. ― Почему ты избегаешь моего вопроса о розе?

Линкольн поднял капюшон своего плаща, заметив, что она не сжалась от его зверского вида.

― Это часть моего проклятия. Когда последний лепесток упадет, он запечатает мою судьбу.

― Твою судьбу? ― она остановилась перед ним.

― Это, ― Зверь поднял руку и указал на свое лицо. ― Я буду идти по этому пути до самой смерти.

Руби перевела взгляд на стеклянный купол.

― Разве нет возможности разрушить проклятие?

― Никакого гуманного способа, ― прорычал Линкольн. ― Твоя бабушка позаботилась об этом.

Хотя Руби вздрогнула от его тона, она не отступила.

― Расскажи мне.

― Нечего рассказывать.

Она сделала шаг вперед и потянулась, чтобы коснуться его лица.

― Я думаю, что есть.

Линкольн дернулся в ужасе от того, что она намеревалась сделать.

― Не надо.

― Я могу прикоснуться к твоей груди, но не к твоему лицу?

Мысль о ее мягкой идеальной руке, прикасающейся к его отвратительному лицу, ужаснула его. Он покачал головой и сменил тему:

―Ужин скоро будет готов. Если ты хочешь переодеться, в гардеробе много платьев. Я оставлю тебя одну, ― с этими словами он прошмыгнул мимо нее и вылетел из комнаты.

Звонок прозвенел, когда Линкольн спустился по лестнице. Он поднял капюшон, чтобы прикрыть голову, и открыл дверь. На крыльце стоял Спенсер Райт.

― Я ищу Руби Этвуд.

Линкольн почувствовал, как будто его ударили в живот, настолько была велика его ярость. Как смеет надменный Спенсер появляться на его пороге и спрашивать ту, что принадлежит Линкольну. И Руби действительно принадлежала ему. Даже если он должен будет шантажировать ее всю оставшуюся жизнь, чтобы удержать здесь. Теперь Линкольн никогда не позволит ей оставить его.

― Ты не по адресу, ― он подошел, чтобы закрыть дверь.

Незваный идиот быстро вставил ногу в щель.

― Я знаю, что она здесь. Вы либо позволите мне поговорить с ней, либо...

― Спенсер? ― крикнула Руби, спускаясь вниз по лестнице. ― Я узнала тебя по голосу.

Она остановилась рядом с Линкольном и открыла дверь.

― Что ты здесь делаешь?

― Ищу тебя.

Неожиданная ярость начала кипеть в груди Линкольна. Руби каким-то образом вклинилась между ним и дверью, а ее внимание сосредоточилось на Спенсере.

― Откуда ты узнал, где меня найти?

― Миссис Флеминг рассказала мне, где ты.

Зверь открыл рот, чтобы высказать угрозы в адрес жизни Спенсера, но следующие слова Руби остановили его.

― Она не имела права говорить тебе об этом. Уходи отсюда, Спенсер. И никогда не возвращайся, ― она захлопнула дверь перед его лицом.

Сердце Линкольна запнулось. Руби только что прогнала Спенсера, не моргнув и глазом. Он уставился на ее безмятежное лицо, не в силах выразить свои чувства. Девушка спокойно посмотрела на него, как будто ничего не случилось.

― Мы должны поспешить и переодеться либо опоздаем на ужин.

Зверь еще долго стоял там, когда она двинулась вверх по лестнице и исчезла из виду. Линкольн никак не мог пошевелиться, от всего его тела исходили волны напряженности и волнения, которые он никогда не испытывал. Он влюбился в Руби?

Паника заняла место шока. Он не мог любить ее; он этого не допустит. Она никогда не сможет ответить на его чувства, ее никогда не будет волновать кто-то, такой же монстроподобный, как он. Нет, Руби Этвуд была слишком красива и добра, чтобы полюбить зверя.