ГЛАВА 25

Руби огляделась вокруг. Лес располагался по обе стороны от небольшой хижины, предоставляя десятки мест аллигаторам, чтобы спрятаться. Она поняла, что Линкольн опустил ее на землю, но черта с два ее ноги прикоснутся к земле, пока он не заверит ее, что здесь нет ни одного аллигатора. Он рассмеялся?

― Ты можешь думать, что все это смешно, но я не спущусь.

Из него раздался еще один странный звук. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что его верхняя часть тела сотрясалась от смеха, когда к ней присоединилась ее собственная. Неважно, смеялась ли она от нервов или от безумно смешной ситуации, в которой девушка оказалась, но Руби не могла остановить смех, который вырвался из нее. И здесь, за маленькой заброшенной хижиной на берегу Миссисипи, образовалась связь между двумя очень разными душами.

Они засмеялись, пока Линкольн не упал на колени, и Руби невольно соскользнула с его спины.

«Я, должно быть, сумасшедшая», ― подумала она, вытирая слезы радости. ― «Я в лесу со Зверем, который не может быть человеком, и нахожу юмор в ситуации, которая так далека от забавной. Это безумие».

Зверь пришел в себя первым.

― Я не знаю, откуда это взялось. Я никогда раньше не смеялся.

― Я тоже давно этого не делала, ― призналась Руби, вставая на ноги и снова проверяя местность. ― Что ты хотел мне показать?

Линкольн встал и указал на просвет впереди.

― Ты предпочитаешь, чтобы тебя несли дальше?

― Я думаю, что справлюсь сама. Полагаю, если нас и хотели съесть, то сделали бы это сейчас.

Его волнующие голубые глаза свернули.

― Да, ты права.

Руби последовала за ним к просвету, ее дыхание замерло, когда появилось множество разных кустов роз, заключенных внутри старого кованого железного забора.

― Ого, красиво. Это ты сделал?

Он покачал головой.

― Мама начала это до моего рождения, но я поддерживал это место с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы приходить сюда один.

Что-то дрогнуло внутри Руби. Она посмотрела на профиль Линкольна. Он вырос в одиночестве, изгнанник, проклятый с рождения. Мальчик, который никогда не знал любви матери.

― Мой брат тоже вырос без матери.

Линкольн напрягся. Расслабленный взгляд на его лице затвердел.

― Ты сравниваешь меня со своим братом?

― Нет. Я...

― Мы ничем не похожи! ― рявкнул он, подходя к ней. ― Миллионы детей растут без матерей. Но только один был проклят, чтобы жить в личине зверя. Я!

Он повернулся на каблуках и зашагал в сторону хижины, оставив Руби бежать за ним.

― Прости, ― вздохнула Руби, входя в хижину за ним. ― Я не хотела, чтобы

это прозвучало бесчувственно.

Собирая принадлежности для пикника, Линкольн продолжал стоять к ней спиной.

― В твоей жалости нет ни нужды, ни необходимости.

Беспомощность скрутилась внутри Руби. Независимо от того, что она говорила или делала, она всегда, казалось, обижала его.

― Я не жалею тебя, мудак! Я просто подумала, что если мы собираемся провести следующие три недели вместе, может быть, нам следует поладить.

Линкольн повернулся с корзиной в руке.

― Давай возвращаться. Мне нужно многое сделать, пока не стемнеет.

Руби шагнула в сторону, когда он пролетел мимо нее. Линкольн сбежал вниз по склону к причалу, предоставив ее самой себе там, где повсюду рыскали аллигаторы.

* * * *

Руби вошла в комнату Кэмерона, стараясь не разбудить его. Проведя напряженную поездку на лодке с Линкольном, ее нервы не могли справиться с болью брата, которая, несомненно, пришла, когда он проснулся.

― Он приходит в себя? ― спросила она медсестру, возившуюся на противоположной стороне постели Кэмерона.

Медсестра нежно улыбнулась.

― На минуту. Болеутоляющие, которые мы даем ему, в значительной степени сохраняют его в покое. Он то спит, то приходит в себя.

― Значит, он не испытывает никакой боли?

― Ничего невыносимого, ― заверила ее медсестра. ― Я пойду и оставлю вас с ним наедине.

Руби вернула ей улыбку.

― Спасибо.

Как только медсестра исчезла в коридоре, Руби уселась рядом с кроватью Кэмерона и схватила его за руку.

― Привет, Кэм, ― тихо прошептала она. ― Я знаю, что ты меня не слышишь. Мне просто нужно поговорить с тобой.

Переведя дух, она поцеловала его маленькую руку и продолжила.

― Мне жаль, что меня не было рядом, когда тебе было больно. И мне также жаль, что я не была с тобой последние пару дней. Но я делаю все возможное, дабы убедиться, что о тебе позаботятся.

Руби сглотнула комок в горле и сморгнула слезы, которые угрожали задушить ее.

― Ты будешь в порядке, Кэм. Обещаю. Ты скоро вернешься в свою комнату, и я даже куплю тебе новую видеоигру, о которой ты просил.

Девушка сделала паузу, следующие слова, казалось, вырвались из самой ее души.

― Папы больше не будет с нами, Кэм, но обещаю тебе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты был счастлив. Я даже переведусь в местный колледж, чтобы быть дома с тобой каждую ночь.

Руби снова поцеловала его руку и потерла ладонью лицо.

― Я знаю, что не всегда была лучшей сестрой, и сожалею об этом. Я люблю тебя, Кэмерон. Я люблю тебя всем сердцем и поменялась бы с тобой местами, если бы могла.

С тяжелым сердцем Руби положила руку брата обратно и опустила подбородок на ограду кровати, чтобы посмотреть, как он спит. Он выглядел таким маленьким и бледным, беспомощно лежащим с трубками, расходящимися во все стороны.

Она подумала о Линкольне и представила, как он выглядел в детстве. Девушка задавалась вопросом, как он себя чувствовал. У него не было матери, которая держала бы его за руку, когда он болел, ни сестры, говорящей ему, что все будет в порядке. Как он, должно быть, был одинок.