ГЛАВА 28

Тело Линкольна содрогнулось от смеси неверия и нужды. Руби хотела его. Свидетельство этого сейчас сидело перед ним, открытое и готовое принять. Он мог видеть, как в ее изумительных карих глазах блестело желание.

Она осторожно подняла одну ногу и перекинула через его колено, а затем проделала то же самое с другой. Его взгляд опустился на ее тело, к месту стыка женских бедер. Линкольн почти проглотил свой язык.

Его член затвердел от боли, настолько большой была его потребность.

Ее сладкий центр женственности был маленьким и прекрасным. Того же оливкового цвета, что и ее кожа, он блестел от влажности, свидетельствуя о том, что она тоже горела от желания.

Линкольн едва мог дышать. Он убрал руки от ее мягкой округлой груди и неуверенно поднес их к внутренней части ее бедер.

― Мне нужно прикоснуться к тебе, Руби.

― Да, ― прошептала она, шире открываясь для него.

Осторожно со своими звериными когтями Линкольн накрыл ее теплый холмик, провел пальцем по горячей, мокрой щели и осторожно раскрыл ее.

― Ты слишком узкая для меня.

Руби издала сдавленный звук в задней части горла, одна из ее рук опустилась, чтобы накрыть его. Она сильнее прижала его к себе.

― Не останавливайся.

Линкольну пришлось укусить внутреннюю часть щеки, чтобы не прореветь в знак отрицания. Судя по ее маленькому проходу, он не сможет проникнуть в нее, не разорвав. Не с его звериным размером.

И тут Руби приняла решение за него. Она потянулась другой рукой и обхватила его огромную эрекцию через джинсы. Зверь внутри него сражался с мужчиной в зеркале. Возьми ее, – требовал Зверь, сражаясь, чтобы вырваться. Но мужчина внутри сопротивлялся.

― Я причиню тебе боль, Руби. Если мы не остановим это сейчас, я причиню тебе боль.

Раздался стук в дверь спальни.

― Мисс Этвуд?

Приход его домоправительницы не мог произойти в лучшее время, подумал Линкольн.

Руби успокоилась, ее взгляд устремился к двери.

― Да, миссис Туф?

― Ваш брат пришел в себя. Он спрашивает о вас.

Мягкий вздох Руби эхом отразился по всей безмолвной комнате. Она отдернула ноги с колен Линкольна и сомкнула их.

― Мне нужно идти.

Линкольн держался совершенно неподвижно, не в силах двигаться, опасаясь положить ее на спину и закончить то, что они начали.

Девушка вскочила с кровати, схватила платье и повернулась к нему. Ее рот беззвучно открылся.

Линкольн не смог посмотреть на нее. Он быстро поднял капюшон и встал.

― Иди.

Руби кивнула, натянув платье через голову, скользнула в свои туфли и поспешила к двери, без слов покинув комнату.

Ввалившись в ванную, Линкольн включил воду в раковине и плеснул немного прохладной жидкости на свое разгоряченное лицо. Он почти взял Руби.

Часть его хотела этого. Еще одна часть – та, которая все еще чувствовала сострадание, – была в ужасе от мысли проникнуть в нее, пока она извивалась бы от боли. И ей было бы больно. Он видел, насколько она узкая.

Вид ее в руках Райта пронесся в голове Линкольна. Ей нравилось быть со Спенсером? Она стонала от удовольствия, когда он касался ее?

Спенсер, несомненно, родился с нормальной мужской анатомией. В отличие от Зверя. Даже не в возбужденной форме эрекция Линкольна была больше, чем у обычного мужчины. Совсем немного больше. Несколько врачей, которые изучали Линкольна в молодости, неоднократно указывали на его уродство.

Линкольн схватился за край раковины, расстроенный и сердитый на ситуацию. Неважно, решил он, глубоко вздохнув. Руби останется с ним, даже если бы ему пришлось провести остаток своих дней, просто держа ее в своих руках.

* * * *

Линкольн занял место во главе стола и поблагодарил миссис Туф за ужин. Очевидно, потрясенная его проявлением манер, она моргнула, выглядя комично со своим разукрашенным лицом.

― Вы хорошо себя чувствуете, мистер Бароне?

― Я в порядке, миссис Туф. Вы уведомили Руби о том, что пришло время ужинать?

― Да, сэр. Она скоро будет. Она держала руку брата, пока он спал.

Искра ревности поселилась в животе Линкольна. Он отдал бы все, чтобы Руби любила его с той же яростью, с которой она любила своего брата.

― Я сильно опоздала? ― Руби заглянула в комнату, выглядя более красивой, чем когда-либо. Хотя ее глаза казались усталыми.

Зверь встал и выдвинул стул.

― Ты как раз вовремя.

Руби сидела и ждала, пока Линкольн вернется на свое место.

― Не мог бы ты снять капюшон? Я бы хотела видеть твои глаза, если мы будем разговаривать во время ужина.

Линкольн затих.

― Ты хочешь смотреть на мое лицо, пока ешь?

― Я видела его раньше. Ты не такой страшный, как полагаешь.

Девушка пыталась поддразнить его, ставя бокал вина перед собой.

Не зная, снять ли капюшон и рискнуть ее желудком, Линкольн сидел там, пока она не наклонилась и не приняла решение за него.

― Вот, так лучше, ― заявила Руби, стаскивая капюшон с его головы.

Линкольн встретил ее прекрасный взгляд.

― Тебе действительно не мешает... это? ― он поднял руку и показал на лицо.

Руби сделала глоток вина.

― Ты другой, Линкольн. Но я вижу что-то внутри тебя, что, по моему мнению, ты в себе не замечаешь.

Мужчина отвернулся, опасаясь, что она увидит эмоции, которые он так отчаянно пытался скрыть. По какой-то причине он никогда не поймет, почему Руби не выбежала из комнаты, когда увидела его звериные черты. Она смотрела на него, будто он был совершенно нормальным, как будто он был... мужчиной.