ГЛАВА 33

Руби крепко держалась за Линкольна на вершине очередного оргазма. Как только боль от его первого проникновения утихла, она испытала такое удовольствие, которого никогда не знала прежде.

«Как я могла подумать, что он монстр?» – размышляла девушка, глядя ему в глаза, когда он проник в нее с изящностью, которое противоречило его звериной форме. Он был самым нежным любовником, которого она могла только представить. В отличие от Спенсера с его неуклюжестью и рывками. Нет, Линкольн подходил идеально.

Ощущение его большого члена, проникающего в нее, отправляло ее на невообразимые высоты и оставляло Руби в состоянии блаженства, откуда она никогда не хотела возвращаться. С каждым толчком девушка поднималась все выше. Линкольн брал ее, толкался в нее, требуя капитуляции. Нервы затрепетали снова, на этот раз сильнее. Все ощущения сосредоточились в низу живота, посылая импульсы по всему телу с каждым новым проникновением мужчины.

― Линкольн, ― выдохнула Руби.

Ее глаза умоляли его об освобождении, которое она знала, он может ей дать. Он низко зарычал, не замедляя движение своих бедер. Девушка смотрела ему в глаза, не в силах оторваться от него, в то время как жар изнутри продолжал нарастать.

Линкольн подтянул Руби выше на колени, не прерывая зрительного контакта, и провел большим пальцем по ее пульсирующему клитору. Девушка закричала в своем освобождении, тело охватил оргазм, перевернувший весь мир. Зверь запульсировал, вздрогнул и взорвался в ее теле мощной силой, которая превратила ее в безвольную, невесомую плоть. Линкольн взревел от собственного оргазма, отправив Руби в пучину удовольствия, которое, она знала, никогда не познает снова без него.

Он опустился на нее, его бедра продолжали двигаться в коротких быстрых толчках.

― Ты в порядке?

Руби улыбнулась ему в шею, вдыхая его чувственный мужской аромат.

― Я лучше, чем в порядке. Это было удивительно.

Подняв голову, Линкольн некоторое время изучал ее лицо, прежде чем осторожно оторваться от ее тела и встать.

― Куда ты идешь? ― поинтересовалась Руби, глядя на его упругий зад, когда Линкольн встал с кровати и направился в ванную. Боже, у него прекрасная задница.

Через минуту мужчина вернулся с полотенцем в руках. Он включил прикроватную лампу, приподнял балдахин и повернулся к ней.

― Раздвинь ноги, Руби.

― Что ты делаешь?

Переместившись на кровати, Линкольн положил ладони на внутреннюю часть ее бедер и надавил.

― Мне нужно увидеть, как сильно ты ранена.

― Я в порядке, правда.

По какой-то причине Руби смутилась того, что он собирался помыть ее. Линкольн сел между ее бедер. Его лицо заметно побледнело.

― Так много крови. Ты уверена, что не болит?

― У девственниц иногда идет кровь в первый раз, Линкольн. Я в порядке. Я бы сказала, если бы это было не так.

Линкольн осторожно прижал полотенце к ее центру и держал его там.

― Для меня большая честь, что ты одарила меня этим. Хотя, я бы отдал все, чтобы отмотать все назад и убрать боль, которую это вызвало.

― Я бы не стала, ― прошептала Руби. ― Ничего не изменила бы. А теперь иди сюда.

Он убрал полотенце и бросил его на пол, прежде чем расположиться рядом с ней и положить ее голову себе на плечо. Руби прижалась ближе, все еще нежась в отголосках любви, которую они только что испытали. Зевота быстро нагнала ее.

― Ураган уже начинается в заливе?

― Ммм, ― ответил Линкольн, крепче прижав ее к себе.

― Я слышала по радио, когда плавала в бассейне, что он идет к нам.

Он поцеловал ее в лоб.

― Как долго до него?

― Три дня, максимум.

Веки Руби отяжелели.

― Мне нужно будет сделать больше приготовлений. Это все еще вторая категория?

Руби сражалась с очередным зевком, ее глаза медленно закрывались.

― Так считает погодный канал, но может усилиться с выходом на берег.

― Но дата твоего слушания...

― Оно будет в четверг утром. Ураган, если и доберется сюда, то не раньше позднего вечера четверга.

― Мне не нравится мысль о том, что ты будешь в городе как раз во время урагана.

Руби поцеловала его в плечо.

― Я не буду. Я вернусь задолго до того, как начнется дождь. Кроме того, это даст мне возможность проверить домашние дела.

Линкольн напрягся. Она почувствовала момент, когда он эмоционально отгородился от нее стеной. Что она такого сказала, что это вызвало такую реакцию?

― Я сказала что-то не то?

Он только покачал головой.

― Тебе надо немного поспать. Уверен, завтра у тебя будет много дел, тебе необходимо подготовиться к слушанию.

Странно, подумала Руби, вглядываясь в тени. У них была самая невероятная ночь в ее жизни, и она внезапно почувствовала себя более далекой от него, чем несколько недель назад. Он использовал ее и теперь закрылся? Она молилась, что нет. Он, казалось, получил столько же удовольствия, как и она.

Руби не могла сказать, как долго она лежала, восстанавливая в памяти каждую деталь их любовной игры, прежде чем ее глаза закрылись, и сон, наконец, поглотил ее.