ГЛАВА 6

Зверь накинул на голову капюшон плаща и проделал путь вниз по лестнице.

– Стайлс? Готовь лодку. Я ухожу через пять минут.

Стайлс опустил глаза, он всегда так делал в присутствии Зверя.

– Как долго вы будете отсутствовать?

Нетерпеливо вздохнув, Линкольн шагнул в сторону кухни, тем самым показывая слуге следовать за ним.

– Так долго, сколько потребуется.

Зверь влетел на кухню, почти заставив миссис Туф выскочить из фартука.

– Господи, вы меня напугали, – ахнула экономка, ее рука взлетела к горлу.

Она быстро развернулась лицом к плите – явная попытка не смотреть на него.

– Что я могу сделать для вас, сэр?

– Я собираюсь спуститься по реке. Не знаю, как долго буду в отъезде, поэтому приготовьте мне что-нибудь с собой.

Экономка кивнула, продолжая стоять к нему спиной.

– Я оставлю еду в духовке, сэр. Это сбережет ее в тепле на какое-то время.

Не удосужившись ответить, Линкольн вышел из кухни через заднюю дверь и направился в сторону эллинга. Стайлс появился за секунду до того, как Линкольн достиг пристани.

– Мне стоит отправиться с вами, господин Бароне?

Линкольн покачал головой, прикрытой капюшоном плаща.

– Я пойду один.

– Очень хорошо. Могу я спросить, куда вы направляетесь, сэр? В случае если позвонит Темплтон.

– Это касается его не больше, чем тебя, – рявкнул Линкольн, проносясь мимо дворецкого, на пути в эллинг.

Мужчину раздражало до чертиков, когда его допрашивали. Особенно оплачиваемый персонал. Он шагнул в лодку, приготовленную для него Стайлсом, и крепко взялся за руль.

Отплыв от лодочной пристани, Линкольн повернул судно к противоположному берегу. Его взгляд был приклеен к огням Французского квартала Нового Орлеана. Линкольн вспоминал, когда в последний раз видел Руби Этвуд.

Ей было не больше шестнадцати лет. Он наблюдал за ней в тени, пока она шла домой после подработки в каджун-гриль Коулмана. Зверь внутри Линкольна хотел затащить ее в переулок и вырвать горло, чтобы разрушить ей жизнь, как ее бабушка уничтожила ранее его.

Он не забыл, как Руби шла по тротуару, будто ей принадлежит весь город: подбородок высоко поднят, пружинистая походка; как она остановилась в Белом доме Спенсера на улице Бургундии и пробыла в нем около часа, прежде чем направиться домой.

Зверь скрежетал зубами от гнева, который все еще горел в его жилах. Руби Этвуд жила в любви и роскоши, в то время как он, Линкольн, держался в тени, одинокий и злой, не имеющий возможности посещать школу или делать нормальные вещи, которые делали все ребята в его возрасте.

В детстве над ним смеялись и издевались. Его запугивали, избивали, пока он не потерял контроль и не напал на соседского хулигана, который после провел в больнице несколько дней.

Стэнфорд быстро забрал его из школы и нанял репетитора, чтобы тот учил его. Чувство одиночества, испытываемое Линкольном, переросло в обиду, горечь и, наконец... в ненависть.

Он избавился от нежелательных мыслей и припарковал катер на Площади Джексона во Французском квартале. Привязав лодку к пристани, Зверь вскочил на дамбу и плавно опустился на землю.

Благодаря черному плащу и покрову темноты он, незамеченный, проскользнул в переулок и направился к Королевской улице. На стене дома Руби не было окон, только штукатурка и виноградные лозы. Зверь тихо проскользнул на задний двор, прижавшись к стене, когда рядом с ним раздался всплеск.

Кто-то плавал в бассейне, понял он, расслабившись за кустом роз, расположенным на углу дома. Он опустился на корточки, раздвинул куст и увидел силуэт женщины, скользящей по дну бассейна. Она неожиданно всплыла, и у Линкольна перехватило дыхание. Девушка, вышедшая из бассейна и одетая в откровенное розовое бикини, была никто иная, как Руби Этвуд.

Линкольн не мог двинуться с места. Воздух, казалось, застыл в легких. Он никогда не видел ничего столь совершенного за всю свою жизнь: девушка выходила по ступенькам из бассейна, вода скатывалась по ее телу, откровенный купальник охватывал женственные формы, словно вторая кожа. Его взгляд остановился на ее груди, и он был заворожен камешками сосков, которые обтягивал материал.

Зверь сглотнул, чтобы смочить сухое горло, и позволил своему взору пропутешествовать от ее живота к маленькому пупку. Затем еще ниже, к верхней части бикини, и остановился на небольшом тоненьком треугольнике, на стыке ее бедер.

Нижняя часть купальника не оставляла места для воображения, безумное желание пнуло его в живот. Он жаждал своего самого ненавистного врага... Руби Этвуд. Гневное рычание поднялось в его горле, но он сумел проглотить его обратно. С трудом.

Руби обернулась, чтобы дать ему увидеть ее шикарный округлый зад. Пульсирующая эрекция только усилила быстро растущий гнев Линкольна. Он убрал руки с куста роз, позволив рубиново-красным цветам вернуться на место. Даже их цвет напомнил ему ее имя.

Сопротивляясь сексуальному напряжению, сосредоточившегося в паху, Линкольн встал и прислонился к стене дома, сделав большой глоток воздуха. Но как бы он не старался выбросить ее из головы, воспоминание о девушке в этом проклятом клочке не исчезало.

– Руби? – позвал тоненький голос, вытащив Зверя из его душевных мук.

Он снова опустился рядом с растением. Маленький мальчик появился в зоне его видимости с телефоном в руке.

– Кто-то хочет поговорить с тобой, – объяснил ребенок, вручив Руби телефон.

– Спасибо, Кэм. Я скоро подойду.

Кэмерон Этвуд, догадался Зверь, наблюдая за тем, как мальчик ушел в дом. Младшее отродье Чарльза.

– Слушаю, – пробормотала Руби, поднося телефон к уху.

Линкольн замер, напрягшись, чтобы услышать приглушенный голос, доносящийся из телефона, но тот был слишком далеко.

– Спенсер, привет.

Зверь заметил, что плечи Руби немного расслабились. Она рассеянно покачала головой, поднеся телефон к другому уху.

– Меня долго не было дома.

Руби затихла на мгновение.

– Спасибо, Спенсер, это для меня много значит. Ладно. Скоро увидимся.

Линкольн остался в тени. Его взгляд был приклеен к Руби, когда она положила телефон на стул и вернулась в воду. Она четко поплыла, ее взмахи были точными и сильными.

«И почему все ее движения такие уверенные?» мысленно спросил себя Зверь. Ее тело было совершенством. В отличие от его собственного.

Старая знакомая обида вышла на поверхность, просачиваясь в его жилы и затемняя видимость. Зверь ничего не видел, кроме Руби: ее тела, рассекающего воду, ее голоса, эхом звучавшего в его голове снова и снова. Она жила роскошной жизнью, в окружении семьи и друзей, в то время как Линкольн прятался, был изгоем... нечестивой мерзостью.

«Хватит», Линкольн молча выругался. Она больше не будет свободной, в то время когда он проживает остаток своих дней в изоляции. Может быть, Руби и не ответственна за проклятие Линкольна, но кровь Агаты Этвуд текла в ее жилах. И сейчас Зверь был близок к осуществлению своей мести, как никогда раньше.

__________________________________________________________________________

•      Эллинг – гараж для водного транспорта, лодок.

•      Французский квартал – старейшая часть Нового Орлеана.

•      каджу́нская ку́хня (острые блюда).