Глава 8 Стелла

«Не могу поверить, что все-таки решилась на это», — думала я, подъезжая к массивному высотному зданию. Рядом располагалась огромная парковка, но я намеренно выбрала место у обочины. Если возникнет необходимость быстро убегать, тогда мне не придется ждать свою машину.

Пытаясь вести себя профессионально, я объяснила консьержу, куда направляюсь, тот ключом открыл лифт, который мигом доставил меня на двадцатый этаж. Во всем холле находилась только одна дверь. Мысленно пытаясь успокоиться, я нерешительно постучала в нее. За дверью сначала послышался звук, похожий на скрежет, а затем она распахнулась.

Вот дерьмо! Макс выглядел так, будто не спал несколько дней к ряду, но, невзирая на это, оставался все так же красив. На нем были джинсы и черная футболка, которая обтягивала грудную клетку так, будто была сшита специально для него. Тонкая черная линия выглядывала из-под рукава, демонстрируя татуировку. Очевидно, что он уже несколько дней не брился, так как подбородок зарос щетиной, которая придавала ему еще больше сексуальности. Мне пришлось буквально отводить глаза, чтобы скрыть свое смущение.

— Стелла, — выдохнул он.

В эту же минуту я оттаяла, кровь с бешеной скоростью понеслась по венам, внутри завязался узел, а ноги стали словно ватные. Один лишь звук его голоса свел на нет всю мою решительность. Наши глаза встретились, и от меня не укрылось, что его взгляд был наполнен беспокойством и грустью.

— Макс, почему мы здесь?

— Это мой дом, и я хочу, чтобы ты кое-что увидела. — Он открыл дверь шире, приглашая меня войти.

Войдя, я почувствовала, что воздух в квартире пропитан знакомым ароматом Макса, но еще там присутствовали другие запахи — мерзкая смесь из вони испорченных продуктов и ужасных духов. Он пригласил меня пройти в комнату с окном во всю стену, из которого открывался вид на центр города. Это оказалась типичная гостиная, совмещенная с кухней. Пространство комнаты по минимуму заполняла современная мебель, но в целом все выглядело каким-то стерильным и неприветливым, и только огромный телевизор на стене говорил о том, что Макс здесь действительно живет. Кухня же, напротив, выглядела как поле боя: прекрасная гранитная столешница оказалась сплошь покрыта засохшей пищей, изысканная плитка из травертина завалена разбитыми тарелками и остатками еды. Повсюду валялись осколки бокалов и прочей стеклянной посуды.

Макс настороженно смотрел, пока я переваривала увиденное. Я попыталась узнать, что здесь произошло, но он, не говоря ни слова, увел меня обратно в гостиную. Мы остановились у следующей двери, он пристально посмотрел на меня и открыл ее. Это была шикарная спальня, отделанная в египетском стиле. Насыщенные цвета присутствовали здесь повсюду, включая богатые фиолетовые шелковые занавески, обернутые вокруг столбиков кровати. Одежда, раскиданная на креслах и запах тех же духов, доносившийся из шкафа, сказали мне о том, что эта комната принадлежит женщине. Я отступила назад, испытывая дискомфорт от вторжения в ее личное пространство, и Макс повел меня дальше по коридору в другую комнату.

Не сказав ни слова, он открыл дверь, и я почувствовала холод, исходящий оттуда.

Комната оказалась просто огромной. Она представляла собой не только спальню, но и небольшой кабинет. Дизайн был выполнен в темно-синих и зеленых тонах, стены бронзовых оттенков и редкие безделушки кое-где. Также здесь присутствовало несколько личных фотографий, однако в интерьере было слишком много пустых мест, лишь полки, забитые книгами, и больше ничего. Я развернулась к нему с круглыми глазами: — Это твоя комната?

— Да.

— Но она совсем не похожа на тебя. Где твои семейные фотографии? Грамоты?

Личные вещи?

— Уничтожены, — мягко ответил он.

— Уничтожены? — переспросила я.

— Да.

У меня застрял ком в горле. Этот мужчина, который провел так много времени в моем доме, излучал безумное количество тепла и жизнелюбия. Его прикосновения и энергия пробуждали во мне жизнь и, тем не менее, здесь, в его доме, я чувствовала только холод.

— Макс… — Пойдем, присядем.

Он подвел меня к зоне для отдыха с выходом на маленькую террасу, напротив стеклянных дверей.

— Я привел тебя сюда, чтобы ты увидела, как на самом деле я живу, Стелла. Чтобы иметь личное пространство, я полностью отгораживаюсь от всех в своем доме. Все, что ты видишь в этой комнате — лишь малая частица того, о чем я мечтал, когда покупал это место. Я говорил тебе, что совершил несколько серьезных ошибок, и это — последствия одной из них. Не осталось иного выбора, кроме как уединяться здесь, когда я нахожусь дома. Конечно же, у меня были картины, личные фотографии и даже стена успеха. Но каждый раз, когда Эрика была чем-нибудь расстроена, она уничтожала их одно за другим, а я, теряя их, никогда не заменял новыми.

— Не понимаю, — мой голос слегка дрожал.

— Надеюсь, поймешь, когда я объясню, но пообещай, что дослушаешь меня до конца. Это неприятная история, но мне бы хотелось, чтобы ты узнала обо всем. Эрика никогда ничего не значила для меня.

Я кивнула в знак того, что он может продолжать. Макс потянулся к моей руке, но я убрала ее, так как не была уверена, что физический контакт нам сейчас необходим. Он громко вздохнул и, повесив голову, начал свой рассказ: — Примерно два года назад я возобновил знакомство с Эрикой Херст. К этому времени я уже год занимал президентское кресло в компании. Мы познакомились еще детьми, но не виделись с тех пор почти десять лет. Она даже не приезжала на похороны моего отца, потому что все, что на тот момент интересовало ее — это роскошная жизнь и желание продлить свою карьеру модели. Тем не менее, мы постепенно сблизились, и все это времени я верил, что она ненавидит своего отца также как и я. У нас были свободные отношения, по крайней мере, я так думал.

Я не отношусь к хорошим парням, Стелла. Для меня секс всегда был просто сексом. Эрика не стала исключением, и когда она поняла это, стала просто невыносимой.

Ее действия были безответственны и непредсказуемы. Она преследовала меня, даже поставила под угрозу некоторые важные для меня деловые связи. Я полностью отгородился от нее, и тогда она начала сходить с ума. Эдвард однажды наехал на меня с вопросом, как я собираюсь исправить сложившуюся ситуацию. По-моему, между нами не было ничего особенного, просто несколько раз переспали. Эдвард вел себя как придурок, но я был честен с ним. Я не хотел связываться с ней, и он вроде как проявил уважение к моему решению.

Однажды ночью мне позвонили и сообщили, что Эрика, будучи в стельку пьяной, по всей видимости, наглоталась дохера таблеток и угодила в реанимацию. Приехав в больницу, я застал там разъяренного Эдварда и его жену. Он сказал мне брать на себя ответственность за все, что произошло, и приводить ее в чувство. Я был зол и напуган. Я видел, как тяжело моя мама переживала смерть отца, и взгляд Риты Херст буквально обезоружил меня. Несмотря на то, что Эдвард был полнейшим ублюдком, я не мог позволить себе стать причиной смерти Эрики.

— Боже мой, — прошептала я.

— Поэтому, невзирая на то, что она больна, пришлось забрать ее к себе. Я предложил ей лучшего психолога и жилье. С самого первого дня, как переступила порог моего дома, у нее была своя отдельная комната. Я больше ни разу не повторил свою ошибку и не дал ей повода думать, что нас что-то связывает, но она вбила себе в голову, что влюблена в меня. Она использовала любую возможность, чтобы проникнуть в мою жизнь: показывалась на благотворительных вечерах, заглядывала в офис в дни специальных презентаций, сопровождала меня в деловых поездках. Называй это как хочешь, но мне пришлось с этим столкнуться. Каждый раз, когда я грозился ее выселить, она в очередной раз слетала с катушек, ее выворачивало, она рыдала, билась в истерике, одним словом вела себя как избалованный ребенок. Я прекрасно понимаю, что она проделывала все это только для того, чтобы я в очередной раз почувствовал свою вину, но стоит только мне представить ее опять на больничной койке, цепляющейся за жизнь из последних сил, и я сдаюсь.

Хоть мы и жили вместе, я редко ее видел. Предполагаю, она рассчитывала вызвать мою ревность, проводя ночи вне дома, однако я искренне наслаждался моментами, когда удавалось остаться здесь одному. Я стал таким толстокожим и привычным ко всему, что для меня это стало практически нормой. Погром на кухне — это результат того, что я наконец-то собрался с силами и сказал ей выметаться вон. Как видишь, она не очень хорошо это восприняла.

— Ради Бога, Макс, твой рассказ прозвучал так, словно она реально сумасшедшая!

Ты здесь был в безопасности? — выпалила я, вспоминая о посуде и осколках стекла, покрывающих пол и столешницу на кухне.

— А что, ты можешь предложить мне другое место для проживания? — пошутил он, приподняв бровь.

— Я говорю серьезно, Макс.

— Конечно же, я был в безопасности. Эрика нестабильна и непредсказуема, но моя комната и вещи в ней защищены. Как видишь, здесь их не так уж много. Я не всегда прихожу домой, иногда на выходные остаюсь у мамы в гостях или ночую в корпоративной квартире. Эрика не просто иррациональна, она — наркоманка. Ее уже дважды арестовывали за хранение, но благодаря папиным деньгам и положению, удавалось избежать тюрьмы, лишь отбыв короткий срок в безопасной камере и пожертвовав несколько тысяч долларов в благотворительные организации. Кокаин, травка, таблетки — ей нравится все. Периоды, когда она проходила реабилитацию, были самым спокойным временем, которое я могу припомнить.

— Да уж, ситуация хуже некуда. Как ты собираешься решить этот вопрос?

— Какой именно?

— Ну, выставить ее отсюда.

— Легко, она очень сильно облажалась в эти выходные, а меня достали ее выходки.