ГЛАВА 9

Если я — солнечный свет, то Кассиан был молнией.

Когда он встретился со мной взглядом, воздух между нами изменился, в воздухе все заискрило будто перед бурей. Меня охватило желание. Это навело меня на странную одержимость.

Я улыбалась в подушку каждую ночь, ворочаясь с боку на бок и думая о поцелуе, который мог бы стать чем-то большим.

Кассиан не дал намека на то, что мы делали что-то большее, чем просто разговаривали. Я ожидала намека. Подмигивания. Чего-нибудь. Может быть, он считает меня одной из его любовниц.

Мы сидели в машине рядом с личным самолетом моего отца. Визит к отцу означал, что мне придется лететь, и это пугало меня. Мои телохранители провели последний час, заваливая меня какой-то информацией. Когда им это не удалось, нетерпеливая тишина поглотила внедорожник.

Кассиан сгорбился на пассажирском сиденье, нахмурив брови, просматривая форум по реставрации классических автомобилей. Он выключил телефон и засунул его в карман. Пыхтя от явной скуки, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

Его голубые глаза сузились.

— Сколько еще?

Квентин перестал барабанить по рулю и бросил свирепый взгляд в сторону Кассиана.

— Спрашивать об этом каждые пять секунд бесполезно.

— Как и сидеть здесь, — вздох Кассиана пробежал огнем по моей спине. — Ей нужно стиснуть зубы и сделать это.

— Я буду махать руками в парализующем страхе, — для бесчувственной скалы в лице Кассиана полет ничего не значит, но даже просто глядя на проклятый самолет, у меня учащалось сердцебиение. — Пойдет?

— Отлично, — протянул Кассиан. — Пошли отсюда.

— Прошло уже тридцать минут, - Квентин повернулся, золотые волосы каскадом упали ему на лицо. — Готова?

Ужас сжал мой желудок, когда он указал на мокрый бетон, где ждал самолет. Он блестел в лучах заходящего солнца.

— Я никогда, никогда не буду готова. Просто сейчас не так страшно, — я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. — Ничто не отделяет тебя от ужасной смерти, кроме пары пилотов и куска железа.

— Физику изучала? — Кассиан насмешливо фыркнул. — Они десять раз всё проверяют перед полетом.

— Я не могу. Мне страшно.

— У тебя больше шансов умереть от укуса пчелы, — проворчал Кассиан. — Или сломать себе шею.

Я уже слышала это раньше. Ничего не помогало.

— Ни один другой вид транспорта не контролируется так, как коммерческая авиация, — Квентин хлопнул меня по колену, его игривая улыбка стала шире. — С тобой все будет в порядке. Я обещаю.

— Я знаю, — я проговорила сквозь комок в горле: — Но я боюсь, что в борт попадет молния.

— Дождь моросит, грозы не будет. Это безопасно, — Кассиан поднял два пальца. — Слово скаута.

Я надеялась, что он скажет иначе.

— Я не стану рисковать понапрасну.

— Говорит девушка, которая закатила истерику, когда я отменил концерт из соображений безопасности, — Кассиан заерзал на сиденье, его терпение было на исходе. — Так мы идем или нет? Каждый час мы тратим впустую, а это еще четыреста долларов налогоплательщиков.

Квентин поморщился.

— Не будь мудаком.

— Я начинаю засыпать, сидя просто так, — Кассиан взглянул в зеркало заднего вида. — Нам пора идти.

Живот опять свело.

— Я пытаюсь набраться храбрости.

Квентин открыл дверь, выставив ноги наружу.

— Мне нужно размяться, — он выскочил из «Лексуса», его куртка распахнулась, когда он ступил на продуваемый ветром асфальт.

Мое внимание переключилось на Кассиана, чьи глаза цвета океана пригвоздили меня к сиденью. От него исходило неодобрение.

— Что?

Его бровь изогнулась дугой.

— Неужели ты так боишься?

— Да. Страх перед полетом — обычное дело, особенно если ты никогда не летала раньше.

По иронии судьбы, однажды у меня была возможность слетать в Вашингтон на классную экскурсию, но я струсила. Поэтому я следил за людьми в Инстаграме, которые путешествия сделали своей работой.

Кассиан в замешательстве наморщил лоб, как будто я говорила на иностранном языке.

— Ты выживешь.

— Когда мы приземлимся, я найду то, чего ты боишься больше всего на свете, и запихну тебя в комнату, наполненную этим. Тогда посмотрим, насколько ты храбрый.

— Удачи, — ухмыльнулся он, потянувшись к ручке. — Пошли уже.

— Дай мне минутку.

— Мы уже ждали минутку, — Кассиан встал со своего места и дернул мою дверь. — На улицу. Сейчас же.

Порыв холодного воздуха опалил мои щеки. Я сжала ноги вместе, замерев. Он схватил меня за плечо. Когда я отказалась двигаться, он зарычал.

— Чем дольше ты заставляешь нас ждать, тем хуже становится погода в Калифорнии.

Я бросила на него свирепый взгляд.

— Это было подло.

— Просто пытаюсь заставить твою задницу двигаться, — его губы растянулись в злой улыбке. — Я уже пробовал внут. Полагаю, пришло время для пряника.

Я уже хотела спросить, что, черт возьми, это значит, но онемела, когда Кассиан наклонился к машине.

— В самолете есть кровать, солнышко.

Иисусе.

— Что это значит?

— Есть много вещей, которые мы могли бы сделать.

Я ничего не сказала, надеясь обескуражить его, но Кассиан приободрился. Костяшки его пальцев задели мой подбородок.

— Два дня назад я еле оторвал тебя от себя.

Он был прав.

Я сказала, что хочу пораньше увидеться с отцом. Честно говоря, я не могла больше ни секунды оставаться наедине с Кассианом. Теперь, когда я дважды целовалась со своим телохранителем, мне нужно было убежать. Оставаться в Сан-Франциско было равносильно катастрофе, но куда бы я ни бежала, ничего не имело значения. Руки и мягкие губы Кассиана преследовали меня.

— Почему ты так думаешь? — спросила я.

— С тех пор как ты посмотрела на меня своими большими красивыми глазами, я все понял. Мы с тобой неизбежны. Нам суждено потрахаться, дорогая.

— Осторожнее. Я упаду в обморок и разобью голову. Тогда тебе придется отчитываться отцу.

— Зато честно, солнышко.

— Только не тогда, когда ты орудуешь своей честностью, как ребенок пистолетом. У тебя нулевой самоконтроль.

— Я бы сорвал с тебя одежду и отправился в путешествие на твоем маленьком подтянутом теле.

— Кассиан.

Он усмехнулся, отстраняясь.

— Никогда не считал тебя ханжой.

— Это не значит, что нужно быть таким вульгарным ослом.

— Мы оба хотим этого, — прошипел он. — Зачем сопротивляться?

Действительно, зачем?

Несколько недель назад я жалела это поврежденное тело, завернутое в строгий костюм. Когда он не нарушал мои границы, его чрезмерно заботливые выходки сводили меня с ума. И все же я не могла перестать фантазировать о том, как он затащит меня в свою постель. Я могла бы позволить ему, но я была девственницей.

Я была слишком смущалась, чтобы признаться ему в этом.

— Потому что у тебя будут большие неприятности.

— Я могу с этим справиться.

— Я не хочу разрушить твою карьеру.

— Этого не случится.

Я таяла, как кубик льда в его ладони.

— Мой отец убьет тебя.

— Только если узнает, — возразил Кассиан, и на его лице появилась улыбка. — Даже если и так, я в два раза больше енго.

— Ну и кто теперь прикидывается дурачком?

— Монтгомери меня не пугает, — прохрипел он. — Ничего не пугает.

Я посмотрела на его шрамы, не в силах произнести это вслух. Даже огонь?

Он заметил мой пристальный взгляд и пожал плечами.

— Я не боюсь огня.

Как такое возможно?

Любопытство пробудило мой интерес, когда я встала рядом с ним, выискивая ложь. Смерть сестры ранила его в самое сердце. Он залатал рану пластырем. Это был вопрос времени, когда что-то поорвет его, и тогда ничто не остановит кровотечение. За его искусственно созданным фасадом пылала безрассудная ярость.

— Ты используешь меня, чтобы наказать себя?

Кассиан застонал.

— Боже мой, солнышко. Из тебя бы вышел дерьмовый психотерапевт. Нет, я не самоубийца, не сумасшедший и не беспечный. Мне просто наплевать.

Вау.

— Это чистый нигилизм*.

— Именно так я и выживал все эти годы.

— Это крайне вредно для здоровья.

— Я говорю свою правду. Это не распространяется на тебя, — он закрыл дверцу машины и взял меня за руку, говоря тихим шепотом, пока мы шли к самолету. — Я знаю, что облажался. Научиться жить с этим — настоящая работа. Мне нравится, какой я.

Тревожные колокольчики предупреждали меня держаться подальше, но я жаждала его так же сильно, как кислорода.

— Мы уже пересекли десятки границ дозволенного. Давай закончим то, что начали.

— То, что ты начал.

— Мы еще поговорим наедине. Когда Квентин заснет.

— Ты говоришь это, чтобы посадить меня в самолет?

— Я серьезно, — его ухмылка сменилась недовольным хмурым взглядом, но его голос был бархатным. — Позволь мне позаботиться обо всем.

Кассиан погладил меня по спине, а я задрожала с головы до ног. Пока мы поднимались по ступенькам к самолету, я думала только о его прикосновении. Пять непрерывных часов с Кассианом заставили меня нервничать не меньше, чем сам полёт.

Ты не дождь. Ты — солнечный свет.

Я цеплялась за эти слова, задаваясь вопросом, что они означают и почему я чувствовала себя так, будто меня окунуло в жидкий огонь.

Стюардесса в темно-синей юбке и с платочком поприветствовала нас, когда мы вошли в салон, обставленный кремовыми креслами и современным диваном, придвинутым к стене. Квентин занял место у прохода, в его ушах были наушники. Я выбрала место возле окна, пока Кассиан укладывал мой багаж. Он был одет в небрежно застегнутую белую рубашку, заправленную в джинсы, которые обтягивали его скульптурные бедра. Ткань сбилась, когда он сел, обнажив кусочек его мускулистой груди. Просидеть пять часов рядом с ним будет непросто, потому что я не могла смотреть на него, не вспоминая, какой он на вкус.

— У тебя такие красные щеки, что можно поджарить на них яичницу, — усмехнулся он. — Что случилось?

— Мой телохранитель до меня домогается.

— Это всего лишь безобидный флирт.

Я затянула ремень на талии.

— Ничего безобидного в этом нет.

— Не подавай сигналов, если не можешь справиться со мной. Ты целовала меня, и тебе это нравилось.

Итак, мы добрались до момента с поцелуем.